– Ум-м-м-м-му-у-у-у-у!!! Му-у-у-у-у-у-ум-м-му-у-у-у-у-у-у!!!
Нет, это не коровы шли на пастбище. Это Великий Сыщик Слифт, проклиная свою судьбу, попытался как-то дать о себе знать проходящим мимо людям.
Увы.
Люди подтвердили свою репутацию порождения виверн[24].
Народ останавливался, смотрел. Фыркали, тыкали пальцами в несчастный рамбиль и еще более несчастного сыщика, заливались смехом, со всех сторон сыпались ядовитые шуточки.
– Ишь ты, колбасу привезли!
– Это кого ж он так достал? Опять в бордель пошел, что ли?
– А чего он в борделе такого потребовал, что его, значитца, так увязали?
Симон взвыл бы, но проклятый кляп! И не менее проклятые маги!
Это все они, ОНИ!!!
– А воняет от него чего? Аж мухи дохнут!
И проклятые коты!!! Кругом враги!!!
Развлечение продолжалось аккурат до прихода рента Миттермайера, который осмотрел все это дело и вздохнул.
– Ну, рамбиль на месте. А то шиш бы нам чего мэр выписал. А вот с тобой что случилось, а, Слифт?
– Рент Ноэль, вы ему кляп вытащите, а мы все и послушаем? – предложил кто-то ядовитый из толпы.
Ноэль мудрому совету последовал, но ничего интересного не услышал. Иные грузчики и поинтереснее выражаются. И плевался бы ядом Слифт еще долго, да помог рент Бабер, который как раз пришел на работу. Дошел он до работы, взял там кувшин с водой, донес до рамбиля и на Симона опрокинул. Вот тут-то Слифт и заткнулся.
– Успокоился? – уточнил рент Тимус. – Дай сюда руки, веревки перережу. И пошли внутрь, расскажешь, где тебя виверны носили, как ты смел взять для своих дел казенный рамбиль и кто тебя обратно приволок?
Симон кое-как выбрался из рамбиля и захромал в полицию. А что ему еще оставалось делать?
– Ри, мне надо так много тебе рассказать…
– У нас на это будут следующие сто лет. Или сколько нам боги дадут, – отмахнулся Риберто.
Для короля и его любимой женщины утро началось куда как приятнее – с объятий. Не в том смысле, просто проснуться рядом, обнимая любимого человека, понимая, что твоя сбывшаяся мечта рядом, что это не сон, – и лежать так. И наслаждаться ощущением полноты жизни.
Раньше было намного тяжелее, раньше они словно на две половинки были разорваны… что бы ни делал Риберто, иногда нет-нет да и всплывала мыслишка про Элину. Где она?
Как она там?
Что бы ни делала Элина – она не могла существовать вдали от своего короля. Хоть иногда видеть, знать, что у него все в порядке, чем-то помочь, даже издали… мало?
Кому как. Если нельзя получить больше, пусть будет хотя бы это.
Риберто лениво шевельнул ресницами. На его плече лежала головка любимой женщины, и королю не хотелось больше ничего.
Тишина, спокойствие, все живы, все хорошо. Что еще надо?
– Ты на меня очень сердишься?
– За что?
– Ну… мое решение, и потом, и замуж я выходила… я хотела остаться верной тебе, но…
– Какие же глупости иногда заползают в женскую головку. Элина, я тебе все простил, еще когда Дамиан сказал, что ты жива. Вообще все, понимаешь? Ты могла убивать, воровать, проводить черные ритуалы… что угодно. Лишь бы ты была жива и счастлива.
– Жива. Но счастлива без тебя я быть не могла. У меня были хорошие моменты, но ты был каждым моим вздохом. Я жила только памятью о нашей любви.
– Вот и у меня так же. Я не скажу ничего плохого про Лидию, она была хорошей женщиной, но ты… она просто не была тобой. Надеюсь, ей было не слишком плохо со мной, но полюбить я ее не смог. Когда сын родился, стало полегче.
– Дамиан – замечательный мальчик.
– И у тебя дочка замечательная.
– Дочки. Ларисия – тоже моя, просто не по крови, а по душе, по разуму, я ее приняла родной.
– Хорошо, дочки. Я бы их обеих забрал в столицу, но Ларисия не поедет?
– Нет. Досталось моей Лисёне. Ее когда этот Ратель обидел, она ко мне примчалась, в истерике, потом мы уж уговорились. Для нее оставаться в столице или видеть родных было хуже яда, а мою Элисон распределили в глушь, она же особых талантов не показывала. И девочки договорились поменяться. Только нам в Кловере спокойно жить не получилось, там соседи были любопытные, а еще мне эликсиры требовались. И чем дальше, тем больше. Дочка поняла, что нам надо обратно в столицу, там есть возможность купить свежие и чуть подешевле, чем в провинции, а для нас деньги имели значение. Мы решили заехать к Лисёне, в Левенсберг, предупредить ее, а тут… вот все это.
– И ты полезла в пещеру!
– Чего удивительного? Нервная дрожь шансов не оставляет, так бы у нас было лет пять, максимум, со всеми королевскими возможностями, а сейчас – я здорова.
– Может, еще мне и ребенка родишь? – провокационно поинтересовался Риберто.
– Это предложение или намек?
– Это намек. А предложение… – Его величество снял с шеи цепочку и протянул женщине. На тонкой серебряной нити висело кольцо. Тонкий платиновый ободок, овальный изумруд, цветом точь-в-точь как глаза Элины. – Я надеюсь, не откажешься? Сколько уж лет с собой ношу, даже когда не надеялся…
Риберто почувствовал, как его плечо становится влажным.
– Ри… целая жизнь прошла, Ри…
И что тут скажешь? Что еще не прошла, а очень даже продолжается?
– Не плачь, родная моя. Мы вместе, все будет хорошо.
И обнять, притянуть плачущую женщину к себе покрепче, по волосам погладить, поцеловать и получить ответ на поцелуй… и все действительно было хорошо.
В участке Симона усадили на стул, подальше от коллег, поближе к окну, и не зря. Запах шел такой – мухи на подлете от окна разворачивались.
– Ну рассказывай.
Симон выдохнул – и рассказал. Все как есть.
Как он понял, что главный преступник Циммерман, что у него есть сообщники. Как следил, как почти поймал, только вот подлые негодяи натравили на него сначала довернцев, а потом горных котов (коты тоже были в сговоре, это точно). Как негодяи его вот так привезли связанным и бросили, как подорвали его здоровье и репутацию, а ведь это не просто так себе человека обидеть! Это пятно на Всей Полиции!
Ноэль и Тимус переглянулись.
Посмотрели на Слифта, потом опять друг на друга и одновременно руками махнули.
– Иди-ка ты, Симон…
– А? – не понял бедолага.
– Прошение я мэру сам напишу, а ты подпиши листок да и иди себе. Устройся куда-нибудь в коровник или на шахту, а в полиции тебе не бывать!
– ЧТО?! – взвыл рент Слифт, не хуже иного привидения.
– Ты же понимаешь, с такой… подорванной репутацией тебе служить нельзя. Ты всю полицию посмешищем сделаешь.
– Но я же…
Рент Ноэль покачал головой.
– Смирись. Есть люди, которые для нашего дела просто не предназначены, вот и ты из таких. Надеюсь, в чем другом тебе больше повезет.
У Симона аж слезы на глаза навернулись. Злые.
– Вы… да я все докажу! Да я…
И вылетел за дверь. Мужчины переглянулись, и рент Ноэль сел писать докладную на имя мэра. Полиция в его ведении.
Вот, убыток у нас, надо нового полицейского искать. Слифт – не подходит. Печально, но увы.
В приличных романах влюбленным никто не мешает. В трудной повседневной жизни, увы…
– Ваше величество, тут делегация…
– Какая? – Риберто жутко не хотелось выбираться из кровати. Вот так провести бы весь день, валяться, обнимать любимую женщину… Да, и любовью заниматься тоже, но вот это чувство близости тоже приятно, просто разговаривать, дотрагиваться друг до друга, заново узнавать – и понимать, что все правильно, что они до сих пор любят друг друга, что это было не влечение тел, а сошлись, встретились две половинки одного целого. А что расставались…
И такое бывает. В жизни всего не предусмотришь…
– Мэр, ваше величество. И с ним тут еще…
– Еще – кто?
Оказалось, шесть человек из мэрии. Сам мэр, понятно, казначей, начальник гарнизона, трое почетных горожан Левенсберга – как же! Его величество приехал, и никуда, никого, ничего… а почему? Конечно, люди не выдержали неизвестности.
Риберто потянулся и встал. Выбора нет…
– Лина, ты со мной?
– С тобой?
– Надо и принять, выслушать, ну и в ответ им, речи, может, награждения, наказания… работа такая.
Элина тоже потянулась.
– С тобой, конечно. И так долго врозь были, теперь не хочу терять ни минуты. Только вот… а что мне надеть?
Риберто от души рассмеялся.
– Вечная женская проблема! Важнее нет!
За что в него и прилетела подушка.
– Тебе смешно! Вредный!
– На самом деле нет. Сейчас попрошу слугу принести, рена Шафф тебе собрала кое-что. Белье, кажется, ну и так, надеть…
– Замечательная женщина! – искренне сказала Элина.
Как оказалось, рена Шафф положила не только белье, но еще и самое лучшее платье, и туфли не забыла. Так что Элина себя чувствовала вполне уверенно.
А вот так. У короля не только права есть, у него еще и обязанности. Много. Не можешь принять этого мужчину таким, какой он есть? Не надо и начинать было! Риберто – король, этим все сказано. Привык он так, живет этим. Вот и пусть. А Элина… ее задача быть рядом. Помогать, оберегать, поддерживать, успокаивать, чтобы не поубивал всех, – и будет все хорошо.
Риберто наблюдал, как собирается любимая женщина, и прикидывал, что говорить. Тут все тоже не так просто. Он Элину давно любит и жить без нее больше не хочет. Но он король.
А это значит – еще и общественное мнение.
Лидию в стране не то чтобы безумно любили, но ее приняли, ее считали своей. И вот, месяца не прошло, король себе нашел кого-то? Подобрал?
И ведь не объяснишь никому про любовь, не поймут просто… не захотят понять, кто из вредности напакостит, кто из зависти яду со змеиного языка капнет, и пойдет… Королевский двор, даже самый демократический, остается гадюшником. Элину начнут травить, она, конечно, в долгу не останется, но Риберто хотелось спокойствия для себя и любимой. Так что…
Надо именно здесь и сейчас все представить как романтическую историю.
И пусть ползут сплетни. И пусть Левенсберг станет городом возрожденной любви, а не предательства памяти королевы. Совесть Риберто и Элины чиста, теперь надо правильно расставить акценты.
– Лина, милая, когда будем разговаривать с мэром…
– Как – уволили?!
Арисса Слифт схватилась за объемную грудь. Потом вспомнила, что сердце слева и чуточку сдвинула руку. Все равно через такой объем до сердца не дотянуться.
В ее понимании Симочку не могли уволить.
Он мог уйти сам, разругавшись с начальством, горделиво хлопнуть дверью, его могли не понять, обидеть… но уволить?
Да за что?!
– Я всех нашел, я дело раскрыл! А они…
Симон жил в своем виртуальном мире, в котором он был и умным, и безупречным, и его гипотезы всегда попадали в цель. Это же ЕГО предположения!
А тут такой афронт!
Ладно – не оценили! Уволили!
И, конечно, Симон нашел этому объяснение!
– Наверняка отец этой Марины дал взятку, вот, Яника выпустили, а меня, чтобы никому не рассказал правду… так всегда! Мама, ты же меня понимаешь!
Кто ж еще Симочку мог понять, кроме мамочки.
Арисса запричитала и закружилась вокруг сы́ночки.
Мигом была нагрета вода для ванны, а в нее потихоньку вылито полбутылки ароматного масла. Помогло, правда, слабо, теперь запах стал, как будто кот обоссал лаванду, но Симочка не обратил на это внимания. Он слопал плотный завтрак из четырех яиц и четырех же кусков бекона, выкурил две трубки (к запаху кота и лаванды добавился еще и табак) и рухнул в кровать. Отсыпаться.
А что?
Мальчик сутки не спал, в пещере – там понятно почему, а потом и в рамбиле тоже. Насекомые его стороной облетали, да и не замерз он сильно, но позор…
Арисса подумала какое-то время.
Сынок будет спать, и еще долго, а вот она… она отправится туда, где ее выслушают. В мэрию!
И пусть только попробуют ее не послушать!
Сыночку обидели!
Да она их… она сейчас всех к ногтю и в жидкую грязь! Вообще всех!
Оскорбить, обвинить и уволить ее ребенка?
Да она на месте этой полиции воронку оставит! И мертвые позавидуют живым!
Женщина решительно надела новый жакет, щедро украшенную дарами осени шляпку, перчатки – и выплыла из дома, как неумолимое судно судьбы. К примеру, баржа с фруктами.
Робин и Матео проснулись рано. Да какое там спать – магия бурлила в крови, пела, звенела, переливалась… неудивительно, что с утра пораньше мужчины встретились на кухне. Рена Астрид, которая недавно встала, молча налила им по кружке парного молока, подвинула свежий хлеб и достала большую банку с вареньем.
– Пока – чем богаты. Или еще чего погреть?
– Нет-нет, тетушка, – тут же отозвался Робин. Чего мешать человеку? Она занята, завтрак готовит… – Вы не против, если я вот так? Мы с Лисси поженимся и тут останемся, конечно, свой дом у меня есть, но… когда бабушка рядом, лучше же будет?
– Бабушка? – не уловила рена Астрид.
– Дети же пойдут, – даже чуточку удивился Робин. – Теперь я спокоен, хоть шестерых заведем!
– Это ты с Лисёной решай, не со мной, – отмахнулась рена Астрид. – Я так только рада буду. Хоть шесть, хоть восемь.
– И я теперь смогу съездить к Каролине Манангер. – Матео мечтательно поглядел в потолок. – Понимаю, постоянно она тут жить не будет, но я уверен, работа для меня найдется. Библиотеки и хроники есть везде, да и так, я думаю, Ларисия найдет для меня дело.
– Или твоя Каролина откроет еще одну фабрику в Левенсберге. Мало ли? – пожал плечами Робин. – Так или иначе, все устоится, теперь-то я в этом уверен.
– А я до конца поверить не могу. Откуда Ларисия это могла знать?
Робин развел руками.
Иногда лучше не допытываться. Случилось чудо?
Вот и будь благодарен. Об этом он и сказал. А еще…
– Мне хороший урок на будущее. Сколько ж лет я дурил, пил, голову туманил, мог вообще с собой покончить – и не было бы ни Лисёны, ни тебя, ни магии… всегда надо бороться до конца. Теперь я это точно знаю.
Матео согласно кивнул. Он-то как раз и боролся, сколько мог. И тоже чувствовал себя за все вознагражденным. Магия вернулась и уходить не собирается. Остальное – решаемо.
– Доброе утро. – Ларисия выглядела достаточно бледно, куталась в теплую шаль, но губы улыбались. Девушке было намного легче.
– Лисси! – Робин тут же встал и принялся ухаживать за любимой. Подвинул стул, налил молока, выбрал самый поджаристый кусочек хлеба и лично намазал вареньем, Ларисия ответила благодарной улыбкой.
– Робин…
– Я, наверное, съезжу, обрадую Хьюго? – предложил Матео. – И телеграммы дам родителям?
– Отличная мысль, – согласился Робин. – Лисси, нам, наверное, придется чуточку сдвинуть свадьбу? Я и не знаю, со всем вот этим… происходящим.
Ларисия пожала плечами.
– Чем скорее, тем лучше.
– Через четыре дня, – утвердила рена Астрид, ставя на стол пирог с рыбой. – У нас как раз все готово будет, да и твои, Робин, родные приехать успеют.
Молодые люди переглянулись.
– Хорошо, – согласилась Ларисия. – Робин?
– Меня все устраивает.
Да и какая разница, когда жениться и в каком платье выходить замуж? Для молодых людей главным было другое.
Они вместе. А остальное – это так, вроде украшений на пироге. Можно и с ними, но и без них тоже можно. И даже очень вкусно будет.
Дверь распахнулась с ноги. Грохнула об стену, едва не слетела с петель, но чудом удержалась. И Арисса Слифт, боевая и непобедимая, вплыла в кабинет.
– ВЫ!!! Как вы могли так оскорбить Симочку?! Рент Ноэль, я думала, вы порядочный и умный человек, а вы… вы растоптали веру мальчика в людей!
Рент Ноэль аж воздухом подавился. Раскашлялся аж до слез и едва смог кое-как выдохнуть.
– Твою … виверну!!!
Понятно, реликтовая зверушка Ариссу не успокоила и с пути не свернула, ее бы и бронепоезд не остановил. Рент Ноэль это понял быстро и сидел, слушал, иногда для себя помечая наиболее удачные выражения. Потом с коллегами поделится.
Наконец Арисса начала повторяться, потом запинаться, а потом и вовсе замолчала. Но сорок две минуты без перерыва! Сильна бабка!
Рент Ноэль молча протянул ей лист бумаги.
– Это что? – воззрилась Арисса.
– Ваше заявление.
– МОЁ?!
– Если вы недовольны – можете отправляться в мэрию. Берите, пишите, не стесняйтесь. Уволит меня мэр – так и ничего страшного. Примет вашего Симочку обратно – пусть так и будет. А ко мне с этим даже не подходите! Плевать мне, что я там у него растоптал!
– Рент, да как вы можете!
Завестись по второму кругу рент Ноэль не позволил.
– Могу. И право имею! Еще раз появитесь тут – посажу за хулиганство и отправлю улицы мести. Вперед, в мэрию, а то и сейчас еще не поздно!
– РЕНТ!!!
– Пять секунд, время пошло!
Арисса посмотрела на рента возмущенным взглядом, поняла, что ему это как виверне зеркальце, развернулась и дверью хлопнула.
Мэрия?!
Хорошо же, будет мэрия!
Но тут Ариссу ждало жестокое разочарование номер два.
В мэрию ее даже не пустили, мэра нет на месте, жалобу приняли, но, судя по взгляду секретаря, ее тут же в мусор и определят.
А что делать?
Куда бежать, где искать для Симочки справедливости? Нельзя же позволить обижать мальчика?
Никак нельзя!
И Арисса тоскливо поплелась к подруге, в бюро. Пожаловаться на жизнь.
– Жозеф!
– Да, любимая?
В голосе Фелиции звучал такой искренний страх, что мужчина даже испугался. Что случилось-то?
– Робин женится!
– Да? И на ком?
Фелиция Лейтнер трагическим жестом протянула ему письмо, разумно не вставая с дивана.
– Не знаю!
– То есть?
– Он не написал имя! Жозеф, а если это… Сара?!
Мужчина уже не слушал супругу, он уже подзывал слугу.
– Живо на вокзал, берешь нам билеты в Левенсберг, чем скорее, тем лучше. Фели?
– Я уже бегу собираться, милый!
Любовь матери к сыну границ не знает! Ради Робина Фелиция готова была сорваться в другой город всего с одним – ОДНИМ! – чемоданом и маленьким дорожным несессером! Зато и в поезд удалось сесть всего через четыре часа. Потрясающий рекорд, но как допустить, чтобы мальчик женился на этой… этой мерзавке?
Никак нельзя!
– Д-д-д-доб-б-б-брый в-в-веч-ч-ч-чер…
Марина Свелен постучалась в дом рены Астрид достаточно робко.
Но… нельзя же допустить, чтобы обвинили непричастного человека? Чтобы осудили невиновного?
Никак нельзя!
Яник не виноват! А у рены Астрид в гостях был сам король, может, можно ей как-то объяснить, и она поймет и поможет? Марина понимала, она даже объяснять будет долго, но…
Случайность управляет жизнью.
Совершенно случайно Элисон Баррет распределили в Левенсберг.
Совершенно случайно дверь открыла именно Ларисия Эрдвейн. Она почти сутки восполняла магический резерв, потом уж начала ходить, помогать по дому… вот и открыла.
С ней Марина и поздоровалась. И тут же попала под пристальный взгляд зеленых глаз.
– Давно заикаешься? Травма?
– Исп-п-п-пуг, – тихо ответила Марина.
Как-то так эта девушка спрашивала, что не возникало желания огрызнуться, не для развлечения вопросы задают, по делу. Сразу видно.
И взгляд зеленых глаз холодный и рассудительный.
– С-с-с-соб-б-б-бак-к-к-ка. С-с-с-семь лет-т-т-т…
– Ага. Вам, рена было семь лет, когда собака напугала и вот это случилось?
Марина молча кивнула. Горло перехватило, как тогда.
Она до сих пор в кошмарах видела страшную громадную псину с оскаленными клыками, которая к ней рвется, и хлопья пены падают с клыков, и взгляд такой жуткий, уже мертвый, страшный… и вонь, и это желание ее, Марину, уничтожить…
До сих пор жутко было.
Ларисия взяла ее за руку.
После происшествия в горе она еще не имела возможности себя проверить, а тут такой подопытный появился. Нельзя так о людях? Так ведь хуже этой женщине точно не станет, а вот помочь Ларисия может. Сложно, конечно, будет, но живой же человек мучается! Нельзя так оставлять!
– Рена Астрид!
– Да, Лисси?
– Рена Астрид, к нам тут гости…
Астрид появилась из кухни, улыбнулась…
– О, рена Свелен? Добрый день, проходите. Вы ко мне?
Марина кивнула. Говорить пока не получалось, стоило ей ту собаку вспомнить, и она вообще немела. Ларисия покачала головой.
– Нет, тетя Астрид, так не пойдет. Давайте я ее посмотрю, а вы рядом побудете, если что?
– А Алю дождаться? А Робина?
– Аля сейчас к матери поехала, Робин и Матео по городу носятся, так что и тянуть нечего. Моих сил хватит, просто потом меня лучше сразу чаем отпоить, хорошо?
– Лисси, ты уверена?
Элисон кивнула.
– Мне кажется, я даже сильнее стала. Чуточку.
– Ну, если так… рена Свелен, хотите, чтобы вас от заикания вылечили? – Астрид поймала полный недоверия взгляд Марины и усмехнулась. – Лисси у нас сильный ментал. Таких, поди, и в столице нет.
Голубые глаза вспыхнули надеждой.
Ларисия потянула рену к креслу.
– Вот, садитесь, расслабляйтесь… я сейчас кое-что сделаю, а когда вы проснетесь, все будет уже хорошо. И никогда больше не будет кошмаров. Обещаю.
Марина послушно опустилась в кресло, и Ларисия коснулась ее лба.
– Вот так. А теперь – идем…
И опустилась на колени рядом с креслом, взяла Марину за руки. А что? Так и падать не придется, если что.
Разум взрослого человека и разум ребенка чем-то похожи. Словно громадная комната, собранная из миллионов зеркал, и каждое зеркало хранит свои воспоминания. Каждое зеркало готово их вернуть хозяйке. И одно из них…
Его и искать не надо, вот оно. Стоит посередине, и выглядит как уродливое, корявое, красно-черное, в форме собаки… да, так Марина и помнит. Здесь и живет ее страх.
Ларисия сделала шаг, второй…
Далеко.
Потянулась своей магией.
Да, очень далеко. Сколько лет прошло, сколько дней, сколько впечатлений наслоилось на то, старое… а оно вот, пересекает все, постоянно выдвигается, и не затенить его ничем, и не уничтожить. Сколько уж лет прошло…
Ларисия ухмыльнулась.
А вот и плюс в этом есть! Не надо воспоминание раскапывать, не надо его долго искать, оно серьезное и неприятное, но выявить его можно сразу.
Итак…
И она двумя руками вцепилась в зеркало в форме собаки.
– Ай-й-й-й-й-й!
Это было словно провал в черноту. И ты становишься маленькой, и беззащитной, и нянька отошла куда-то и теперь может только кричать, а собака несется к тебе, и она больше малышки, и страшная, и сейчас разорвет и сожрет… жуть накатывает волнами, и конца-края этому нет, и Марина просто падает в обморок.
И проваливается в темноту с мыслью: это конец. Совсем все… и малышке так страшно, безумно страшно…
Только вот Ларисия уже понимает, откуда этот страх. И может его скорректировать.
Семь лет.
Девочка боится собак, да и псина получилась здоровущая, но ведь можно же дать воспоминанию хороший конец. Если Марина не помнит, значит, собака ее не покусала, убили раньше. Но и такие воспоминания ей ни к чему. А вот это…
Сила ментала хлынула в зеркало, словно лава, раскаленная и алая, она растворяла старое и формировала новое. Тот пейзаж, который будет видеть Марина, вспоминая эту историю.
Видеть, как она падает, а собака, которая оказывается совсем не бешеной, с жалобным воем пролетает мимо девочки, и хозяин бежит за ней, и ругается – мол, покусала собаку оса, помогите-спасите! И получается не так страшно, как смешно.
Ларисия уверенно сплетает старое и новое, создавая чуточку иную реальность.
Она не знает, что именно было тогда с Мариной.
Она не знает, что было с собакой.
Ей это и не надо. Главное в другом. Когда Марина очнется, она будет помнить не только собаку, но и хорошее завершение этой истории. Не на малышку нападала собака, животное просто укусила оса, и неслась она, бедная, куда глаза глядят. А что вид такой… может, это была особо злобная и крупная оса? Могло и такое быть…
Ларисия медленно открыла глаза.
Рена Астрид тут же сунула ей в руки чашку чая.
– Пей. И вот…
Ложка меда отправилась девушке в рот. Лисси облизнулась и шевельнула ресницами.
– Спасибо. Вкусно.
И только потом прислушалась к себе. И довольно улыбнулась.
Сил было потрачено много. Но полного истощения не было. Ей бы полежать чуточку, а потом все будет отлично. Кажется, на магов это устройство тоже действовало, стимулировало чуточку, чтобы все работало еще лучше. Не увеличивало мощность, а именно оптимизировало. Не прокопать еще один канал, но почистить тот, что есть, от ракушек и ила, и он отлично справится.
Потому Леон Штромберг жив и остался. Оба раза.
Рядом зашевелилась, застонала Марина.
– Чт-то эт-то было?
И сама замерла.
– Ой?
– Да нормально ты говоришь, почти, – успокоила ее рена Астрид. – Попробуй что-то еще скажи?
– Хо-ро-шо… Сп-пасиб-бо.
Марина все еще немного заикалась, но по сравнению с тем, что было, это и считать-то не стоило! Так, немного потренироваться и забыть. О чем Ларисия и сказала.
– Надо петь, надо побольше разговаривать, и даже остатки заикания должны пройти. Кошмаров больше не будет.
Марина прислушалась к себе.
И правда, волна жути не накатывала при том воспоминании, даже… даже улыбнуться удалось. Да, она испугалась, но собака-то бежала, укушенная осой! А она…
– Человеческий мозг все помнит, – не стала вдаваться в подробности Ларисия. – Просто мы не всегда можем поднять эти воспоминания наружу.
Или сотворить новые, достаточно убедительные.
– Я т-тогд-да исп-пугалась…
– Ничего, теперь все это закончилось, – отмахнулась Ларисия, переползая с пола на диван. – А что вам нужно-то было?
Тут-то Марина и вспомнила.
– Яник! Яник Циммерман!
Куда и заикание делось?
– Что там с Циммерманом? – заинтересовалась рена Астрид.
– Он н-не убивал! Он нев-невиновен!
Ларисия об этом и так знала, но кто им мешает еще раз послушать? Вдруг что-то новое и интересное узнают? А там можно и его величеству сказать, если он слушать будет.
Медовый месяц у человека! Понимать надо!
– Базиль, у меня к тебе серьезный разговор.
Его высочество посмотрел на отца.
– Слушаю?
Его сегодня как раз выписывать собирались, вот отец и приехал к нему. Или – не просто так?
Ну-ка?
Риберто, впрочем, щадить себя не стал. Базиля тоже. Честно рассказал все то же, что и Дамиану. Любил потерял, нашел, люблю…
Базиль молча слушал. Приучился к сдержанности.
– Она тут?
– Да.
– Хм-м-м-м…
Теперь молчал уже Риберто. Давал сыну время подумать, осознать… Базиль был маминым сыном. И наверняка он посчитает его поступок предательством матери.
Справится ли он с этим чувством? Риберто не хотелось бы потерять сына, но как отказаться от Элины?
Легче сердце из груди вырвать!
Наконец Базиль посмотрел отцу прямо в глаза.
– Я… для меня это неожиданно, отец. Я не знаю, что сказать.
– Я не прошу тебя реагировать прямо сейчас. Не знаю, сможешь ты это принять – или нет?
Базиль был достаточно умен, чтобы не ставить ультиматумы, а потому кивнул.
– Я тоже пока не знаю. Ты собираешься в столицу?
– Да. Мы едем вместе.
– Тогда я пока задержусь здесь, в горах. Отдохну, порисую…
– Ту красотку?
– Может, и ее, – согласился Базиль. – Не хочу рубить сплеча, не хочу судить просто так.
– И когда ты так повзрослел, сынок?
– Вот, получилось, – махнул рукой Базиль. – Пап, ты не думай, я, наверное, свыкнусь. Если бы мама была жива, там дело другое. Хотя подгадала она, конечно…
– Элина не нарочно. – Риберто уже успел кое-что узнать о ее жизни. – Она умирала, Базиль.
– А сейчас – нет?
– Сейчас у нас еще есть время и шансы.
– Это хорошо. Но я пока побуду здесь. Не переживай, рано или поздно все наладится.
Риберто махнул рукой и обнял сына.
– Мальчик мой…
– Папа.
Семья – это ведь не только кровные узы, это еще понимание, сопереживание, желание услышать другого человека. И сегодня отец и сын сделали к этому большой шаг.
Каролина Манангер спрыгнула на перрон.
Это с Дамианом она ехала отдельным поездом, лично его высочества. А тут пришлось добираться через три пересадки. И времени, конечно, заняло побольше.
Но справилась, доехала и стояла на перроне, смотрела на Левенсберг, думала.
А потом решительным шагом, сжимая ручку небольшого саквояжа (все, что ей нужно, она и на месте купит) направилась к зданию вокзала. Заодно и прикинула, сколько ворует мэр.
Если вокзал в таком состоянии, это или мэр дурак, или кто-то ворует не по чину. Вокзал – это лицо города! Ты приезжаешь, ты не в библиотеку идешь, ты на вокзале находишься!
А тут разве что штукатурка с потолка на голову не падает.
Гхм.
Рядом падает. Почти на голову. И кусочек такой, крупный.
– Что вам угодно, рента?
Рена Шаллер со знанием дела оглядела постоялицу. Оценила и дорогой дорожный костюм, и саквояжик из тонкой телячьей кожи, и сапожки с перчатками, из той же кожи и в тон сумке, и золотые украшения, и осанку.
Богатая рента.
А что ее занесло в Левенсберг?
– Подскажите, тут можно нанять извозчика или рамбиль?
Дамиану все это предоставляли «на блюдце». Каролине пришлось добираться самой, что ж, она и не с таким справится.
– Можно, рента. Но ждать долго придется, пока кого найдете, пока приедет. Вам, может, в какое-то конкретное место нужно? Я могу подсказать?
Каролина и не подумала стесняться.
А что? Она тут по законному личному делу.
– Мне нужен рент Матео Эдер. Он живет в доме своего друга, рента Лейтнера.
– А-а, того самого Робина Лейтнера?
– То есть? – насторожилась Каролина.
С такой домохозяйкой, как рена Шафф, можно было и не трудиться. По самому строгому секрету о случившемся знал весь город. И вдохновенно обсуждал происшествие!
У них!
ТАКОЕ!!!
А вы говорите – провинция? Да в столице отродясь такого не было, а у них – ВОТ!
– Рент Эдер, между прочим, собирается в столицу. У него сила вернулась, он снова магом стал и хочет получить кольцо и свидетельство.
– КАК?! – вот теперь уже ахнула Каролина. И уселась на стул, не обращая внимания ни на пыль, ни на штукатурку. Да на нее бы потолок обрушился, она бы внимания не обратила. Такая новость!!!
– Представьте себе! Поехали они с друзьями в горы, а там на них довернцы напали. А на пороге смерти, говорят, и не такое случается!
До вовсе уж наглого разглашения государственных тайн рена Астрид не дошла, но… горы были? Довернцы были? И покушение точно было, а подробности подруги и сами придумают.
Они и придумали.
В рассказе рены Шаллер было – ВСЕ. Вот вообще все, включая погоню сотни довернцев по горам, за ранеными героями, героический подвиг Матео, который приказал друзьям уходить, а сам остался прикрывать отход… ладно, с другом, но это было так романтично! И даже горные коты, которые в нужный миг заорали, и от их вопля на довернцев сошла лавина.
А что?
Вы слышали, как котики по весне орут? От них что хочешь с ума сойдет, не то что несчастная лавина.
Каролине аж дурно стало. Впрочем, поживи с Уиллом Манангером, поневоле обзаведешься крепкими нервами, да и фабрики истеричек не терпят, так что девушка быстро взяла себя в руки.
– Тогда мне тем более надо увидеть Матео!
– А вы бы пока наведались к рене Шафф? Рент Лейтнер к ней что ни день ездит, у него там невеста живет, может, он и сейчас там? И с другом? А если и нет, сможете вещи положить, отдохнуть, умыться, пока рамбиль найдете?
Это предложение Каролине понравилось.
– Адрес скажете?
Полновесная золотая монета легла на стойку, и рена Шаллер улыбнулась.
– Как не сказать?
А завтра она и к подруге зайдет обязательно! Надо ж узнать, чем дело кончится?
Как же интересно жить в Левенсберге!
Риберто совершенно не собирался афишировать свой визит в Левенсберг.
Пообщался он с мэром, с чиновниками, ну и ладно! И хватит! Зачем ему ехать в город, устраивать что-то вроде приема, тратить городской бюджет, который уже согласован, да и Элине это будет не слишком приятно… нет, не надо!
Мэр умолял, король отказывался, сошлись на среднем арифметическом.
Левенсберг его величество посетит. Инкогнито.
Заедет в мэрию, наградит особо отличившихся, пообщается с парой-тройкой горожан – и все. Никакой пышности, никакого официоза, просто скромный частный визит. В связи с этим никаких оркестров, никаких цветов, подарков, торжественных обедов и званых ужинов. Деньги списать – не удастся! Риберто лично проверит.
Просто скромный личный визит. У нас тут конституционная монархия, и монарх сказал – гр-р-р-р-р! Вот и не злите лишний раз!
Мэр слегка погрустнел, но король намекнул, что может еще и аудиторов прислать, и грусть, как рукой смело! Не надо аудиторов! Они не воруют! Честно-честно!
Его величество согласился, выдал список тех, кого надо будет пригласить, и согласовал визит. Риберто было просто интересно.
Дамиан ему рассказал, что тут случилось, и с рудником, и с работорговцами, и Риберто хотелось… пусть не поучаствовать. Но посмотреть – можно!
Так что ровно в три часа дня его величество под руку с Элиной поднимались по лестнице мэрии. Даже дверь открыли – и их чуть не вынесло назад яростным визгом.
Арисса Слифт готовилась к визиту и была в голосе. И в настроении.
– Вы согласовали увольнение моего мальчика! По вашей вине он запил! Вы что – не понимаете, что губите настоящий талант?! Симочка создан для сыска, а вы…
К чести Ариссы, на грубую ругань она не переходила, пользовалась исключительно литературными выражениями, но и так пробивало до глубины души. Резонировало по всему организму! Отзывалось в костях и суставах!
Элина вопросительно поглядела на Риберто.
Королю тоже стало интересно, и он кивнул. Пара аккуратно сделала несколько шагов и спряталась за колонной, как подглядывающие подростки. Но интересно же!
А за колонной и не так пробивает!
Арисса разорялась.
Мэр смотрел на часы, краснел и бледнел. За визгом рены Слифт он не услышал, как подъехали рамбили, да и кто бы их услышал? А так-то для встречи все готово.
Выкинуть гадкую бабу?
А если вот прямо сейчас его величество подъедет? Чувство времени у Ариссы было безупречным, она идеально выбрала момент. Подгадывала бы – так не получилось бы! А сейчас вот утихомирить ее не получалось, слишком она настроилась на скандал, а звать охрану… да сколько той охраны? И заняты все, даже неофициальный визит – все равно серьезная нагрузка на все службы.
– Рена, позвольте…
– Не позволю!!! Вы немедленно – НЕ-МЕД-ЛЕН-НО! – возвращаете Симочку на службу, а этот гнусный Миттермайер, и Бабер, и Мюллер – они должны извиниться перед моим мальчиком! Вы хоть понимаете, какую ему нанесли травму?!
Мэр закатил глаза.
Может, не начни Арисса вот так требовать, он бы и согласился на что-то. Но сейчас у него не было выбора. Или соврать при всех и потерять лицо, или выгнать вредную бабу и тоже потерять лицо, или… или король придет и сам ее выгонит! Последнее вообще было хуже всего.
– Рена, я обещаю вам провести расследование.
– Какое расследование?! Мой мальчик трижды спас город, а ему даже паршивой медали не дали! Он подвергал свою жизнь опасности, он заболел, его едва не разорвали дикие звери, и где результат? Глумление и поношение! Оскорбление и пренебрежение! Вы попираете ногами лучшие человеческие качества! Честность, верность, доброту! Я буду на вас жаловаться королю!!!
Тут уж не выдержал Риберто.
Поправил корону и вышел из-за колонны, жестом попросив Элину оставаться там.
– Жалуйтесь, рена.
– А… ык?! – вежливо сказала Арисса Слифт.
Мэр посмотрел на короля с уважением. Ладно еще казнить-миловать! Но чтобы такая баба онемела? Заслуживает уважения!
– Ваше величество, вы уже здесь?!
– К-кы – король?! – Арисса медленно оправлялась от изумления.
– Вы жалуйтесь, рена, не отвлекайтесь, – посоветовал ей Риберто. – Да, я стою, слушаю…
– Ваше величество, рена Слифт…
Дальше мэр мог не продолжать.
– Ах, так это ТА САМАЯ рена Слифт? Мать того самого Симона Слифта, я полагаю?
Дамиан не удержался, рассказывая отцу и про рудник, и про пещеру, и про роль великого сыщика в этой истории. Смеялся Риберто долго, и вот! Герои рассказов встали пред ним воочию.
А вот шутить уже не хочется. Только уши зажать и бежать, а ему нельзя, он король!
– ДА!!! – Симочку король упомянул зря. Арисса поняла, что священное имя ее сыночка было сказано не тем тоном, и без должного восхищения, и вообще Симочку тут НЕ УВАЖАЮТ?!
Король там, не король, но сам виноват!
Арисса уперла руки в бока.
– Мой сын сделал все для этого города! Я не думаю, что мэр сделал больше! Симочка, рискуя жизнью, старался и раскрывал опаснейшие преступления, он почти схватил негодяев, но ему помешали…
Риберто недобро улыбнулся.
– Я уже понял. Кругом враги. Вот чтобы их не было, вашего Симочку переводим в Шалевен.
– Ку-ку-куд-куда?! – очень похоже изобразила курицу Арисса.
– Шалевен! Прекрасное место, шахтерское поселение, двести человек жителей, которым очень нужен полицейский. То курица пропадет, то двое пьяных подерутся! Рент Делайн! Рент Слифт сейчас состоит на государственной службе?
– Да, ваше величество! – откликнулся явно повеселевший мэр.
– Оформляйте перевод! Там прекрасная атмосфера, чистейший горный воздух… у рента контракт с городом?
– Да, ваше величество. На три года.
– Из которых он отслужил?..
– Он еще не отслужил, он на стажировке.
– Стажировка закончена, Шалевен ждет! Рена, вы можете обрадовать сына!
Арисса аж задохнулась от возмущения.
Это… это ЧТО?!
– Да я… я буду жаловаться королю!.. То есть я буду жаловаться на короля! Я подам жалобу…
– Не стесняйтесь, рена! В Шавелене тихо, спокойно, за три года как раз шеститомник напишете, – подбодрил ее Риберто.
– НЕГОДЯИ!!! – завопила Арисса Слифт, разворачиваясь и с завидным проворством топая вниз по лестнице.
– Кажется, милый, на одного революционера в Элларе сегодня стало больше, – хмыкнула Элина, выходя из-за колонны.
– Точно! – хлопнул себя по лбу Риберто. – Как же я не догадался! С такой-то везучестью ренту Слифту и его почтенной матушке самое место в Доверне! Но слово сказано! Это если уж от Шавелена откажется, я ему предложу Доверн вместо тюрьмы.
Элина хихикнула.
– Посмотрим.
Риберто залюбовался своей женщиной. Сияющей, смеющейся, здоровой, слава вам, боги, здоровой!
– С удовольствием посмотрю, что будет через три года. А пока – рент, знакомьте. Развлекательная программа состоялась, давайте плавно перейдем к деловой части.
Мэр вытер пот со лба и подумал, что конституционная монархия – оно и неплохо? Раньше б за такое точно казнили, а сейчас вроде и ничего, все живы?
А Слифту так и надо! Он еще и договор посмотрит, вдруг там какие-то уточнения есть? Так, чтобы Слифт там подольше поработал? А то еще вернется, не дай боги!
И принялся представлять его величеству присутствующих.
Правда, от аудиторов через два месяца мэра это не спасло, равно как и от увольнения. Зато вокзал покрасили.
Дом рены Шафф Каролина нашла достаточно быстро. И – ахнула.
Ее Матео высаживал из рамбиля какую-то девицу! ЕЁ Матео? Или…
Будь у Каролины другой характер, эта история закончилась бы мгновенно. Девушка гордо спряталась бы за куст, утерла слезы и отправилась на вокзал. А там и домой, страдать.
Каролине подобным было заниматься некогда.
– Рент Эдер!
Матео обернулся, и вот тут-то Каролина и поняла, что приехала не зря. У него такое лицо стало, словно у ребенка, которому сразу и прямо сейчас все подарки выдали. И еще новых пообещали.
– Каролина! То есть…
Но Каролина уже все поняла. И улыбнулась в ответ.
Ей рады. Это главное.
– Матео, это она? – заинтересовалась Аля, которая уже выпрыгнула из рамбиля и стояла рядом. – Та самая Каролина?
Вот тут Матео и покраснел. Весь. Аля махнула рукой.
– Мне нравится. В семью берем! Я пошла домой, а вы тут объясняйтесь! Если она приехала, то не просто так. А если ты столько о ней мечтал, видимо, тоже не зря.
– АЛЯ!!!
– Чего ты орешь? Вот чего ты орешь, ты лучше подумай, что одна свадьба или две – совершенно не важно! Уже все оплачено!
Расхохоталась и удрала в дом. А Каролина только глазами хлопала.
– Свадьба?
Матео плюнул на все и решительно подошел к девушке.
– Каролина, я… я опять стал магом. И хотел к тебе приехать. Ты мне еще тогда безумно понравилась, просто я же был никем. А сейчас я семью смогу обеспечить… и наших с тобой детей, и даже внуков.
Каролина фыркнула. В руках Матео было удивительно уютно. Словно этот худощавый человек как-то ее закрыл от всего мира.
– А я специально ехала к тебе. Ты мне тоже тогда понравился… и я о тебе постоянно думала. И решила приехать, а тут такое…
– Да. Мы с Робином теперь магические феномены. Но это же не страшно, правда?
Каролина пожала плечами.
– Мне все равно. Мне… я…
– Ты за меня замуж выйдешь?
– А так тоже можно? – Каролина настолько привыкла все планировать в своей жизни, что сейчас даже слегка опешила.
– Нужно. Я о тебе тоже думал постоянно, думал, помру и не увижу, и это было больнее всего. Робин и Лисси хоть вместе, а ты… ты бы так и не узнала ничего.
Каролина представила, что – да. Не узнала бы. И искала, и ждала, а его бы и не было уже, и это было так страшно, так отчаянно и жутко…
Это любовь или нет? Когда ты не можешь себе даже представить мир – без этого человека? Или это как-то иначе называется? Они же и не общались почти, может несколько часов, и никаких клятв и обещаний у них не было, и, может, они не уживутся, и…
Что проще? Попробовать – или всю жизнь жалеть?
Каролина сдула с носа наглую рыжую прядь и самым спокойным тоном поинтересовалась:
– А что там твоя Аля говорила про две свадьбы?
– Ларисия! – Свою бывшую невесту Эдгар узнал бы из сотни. Вот она, стоит, кого-то ждет, постукивает по мостовой ножкой в высоком башмаке… как-то она странно одета. Вся эта кожа… хотя ей к лицу. И выглядит она немного иначе, распрямилась, стала увереннее, загорела, улыбается своим мыслям. – Лара! Наконец-то!
Ларисия, которая ожидала Робина, даже нахмурилась.
Это что еще за призрак из прошлого? Прислушалась к себе. Не кольнуло?
Нет.
А ведь любила, искренне любила, Эдгар ее первым мужчиной был, она чуть с ума не сошла, когда его с Даной увидела, бежала, от всех, от себя в первую очередь, а что теперь?
А теперь хочется пожать плечами.
Стоит мужчина. Красивый, конечно, ну и что? И пусть стоит. Сердце не сжимается, ладони не холодеют, пальцы не дрожат. Обычное холодное равнодушие, вот и все.
– Рент Ратель?
– Так официально? Лара, милая…
Эдгар уже и руки протянул, обнять девушку, притянуть к себе… хорошо, что она спокойна. Не обвиняет, не ругается, не дерется. Простила?
– Вы здесь с супругой, рент?
Не то чтобы Лисси тянула время, просто Робин почему-то задерживался уже на пять минут, а ей что делать? Она же книгу с собой не взяла, а просто так стоять… сколько еще?
– Дана? – скривился Ратель, – Она в столице. Лара, милая, я такую ошибку совершил! Мы совершенно разные люди и друг другу совсем не подходим, она только и знает, что жаловаться, ругаться, деньги тянуть… она просто ужасная женщина! С ней не о чем разговаривать, вообще, она тупая как пробка! Лара, я понимаю, ты на меня обижена, но я умоляю просто меня выслушать! Я…
Эдгар вкладывал в каждое слово самые искренние чувства, но…
– Робин! Наконец-то!
Лара, даже не глядя на кающегося красавца, шагнула вперед, и ее тут же подхватило воздушное щупальце. Эдгар, сам маг, смог оценить искусство, с которым молодой мужчина управлял стихией. Подхватил Ларисию, не давая ей даже шага сделать, перенес к себе, поставил вроде и рядом, но чуточку сзади, защищая и закрывая, и тонкие пальцы девушки скользнули в его ладонь.
Пальцы – без единого кольца.
То есть это еще не помолвка? Все еще можно переиграть?
В первый момент Эдгар растерялся, но потом…
– Лара, кто это?! Ты предала наши чувства?
На такое даже и менталу ответить сложно, не вдруг сообразишь, куда послать. Но Робин не задумался.
– Эдгар Ратель?
– Да.
Вслед за словом ему в лицо прилетел крепкий кулак. Точно в челюсть. Эдгар даже пошатнулся слегка, отступил назад.
– Ух!
Он бы кинулся вперед, драться Эдгару случалось, и трусом он не был, но…
– Стоять!
Слово было сказано так, что обоих магов к месту приморозило. Распоряжаться его величество умел! Вышел из второго рамбиля, подал руку Элине, поцеловал узкую ладошку и снова вдавил провинившихся мальчишек взглядом в мостовую. Или даже пониже, на уровень канализации.
– Что здесь происходит? Робин?
– Ваше величество, это Эдгар Ратель. Бывший жених моей любимой, тот самый предатель…
– Позвольте! – Эдгар и хотел бы возмутиться, но король так на него посмотрел…
Может, у нас монархия и конституционная, но характер у монарха вполне тиранический. Парни замерли, словно замороженные.
– Тот самый Ратель. Да, юноша, мне рассказывали о ваших подвигах.
Ларисия смотрела со стороны, и хотелось ухмыльнуться. Эдгар, красивый, плечистый и надменный, выглядел как описавшийся щенок. Риберто говорил таким тоном, что возражать ему желания не возникало. Уползти бы!
Но – не дадут!
Риберто улыбнулся Элине, как бы упрашивая любимую подождать. Вслед за ними выпрыгнула Элисон и тут же заметила Эдгара. Догадаться, зачем он здесь появился, было и вовсе несложно. Руки зачесались, и Элисон шагнула вперед.
– Ах ты ж…
– Довольно. – Риберто одним словом остановил падчерицу, и опять воткнул в Эдгара ледяной взгляд. – Мы приняли решение, рент Ратель. Я в курсе этой неприглядной истории и вашей выдающейся роли в ней. Вы получите достойную награду за свой поступок. Ваша диссертация готова?
– Н-нет, ваше величество.
– И не будет готова без посторонней помощи, не так ли? – Риберто усмехнулся и подвел итог: – Шалевен, молодой человек. И только Шалевен. Прекрасное место, две сотни населения, дом и жалованье у вас будут от казны, работа тоже, с запретом покидать город на десять лет. Бюро магстата – прекрасное место, вы справитесь с этой работой.
– Ваше величество!
– В противном случае будете привлечены за подлоги, фальсификацию…
– Да я…
– И я не откажу себе в удовольствии собрать комиссию, которая проверит все ваши результаты. За весь период обучения.
Эдгар сдулся, как проколотый.
– Ваше величество…
– Супруга и теща едут с вами. С тем же запретом.
Судя по глазам Эдгара – пристрелить было бы милосерднее. Но Риберто милосердием не отличался.
– Приказ вам передадут, Ратель.
– Да, ваше величество.
Риберто посмотрел на несчастного, подняв бровь. И так это выразительно вышло…
Эдгар вздохнул, развернулся и отправился на вокзал. Покупать билеты в столицу.
Жизнь была закончена.
– Ри, я не понимаю, почему Шалевен? Ты и бабку с сыном отправил туда, и этих…
Риберто проказливо улыбнулся.
– Лина, милая, а куда их? Я даже не представляю, где они ничего не натворят? Есть такое место в Элларе?
Элина подумала пару минут.
– Вряд ли.
– А там тихо, спокойно, шахтеры – народ простой, сами с любым преступником разберутся. А чтобы не заскучали оба семейства… думаю, им будет чем заняться.
Элина представила компанию из Эрдвейнов и Слифтов и даже чуточку поежилась. И все это в окружении шахтеров.
– Убить было бы милосерднее.
– Убивать не за что. А так они будут заняты друг другом, и страна сможет отдохнуть от всей компании. Лет десять точно.
Забегая вперед, с «заняты друг другом» Риберто попал в точку. А вот с отдыхом промахнулся. Но это уже совсем другая история.
– Ваше величество, умоляю меня выслушать!
Яник упал на колени перед Риберто. Король качнул головой.
– Слушаю вас, рент?..
– Циммерман ваше величество. Яник Циммерман! Меня обвинили в убийстве, которое совершили довернцы… рент Шандер Свелен…
Риберто поднял брови.
– Полиция во всем разобралась, все обвинения с вас сняты, что вам угодно, рент?
– Ваше величество, только одно. Вот это.
На протянутой бумаге каллиграфическим почерком были выписаны шесть имен.
– Объясните, рент?
– Ваше величество, рент Свелен, конечно, был шалопаем и бабником, но откуда довернцы это узнали? И про рену Ламарр, и про все остальное? Не просто же так они использовали именно этих людей?
– Так, – заинтересовался Риберто.
– Ваше величество, я пошел с другой стороны. Мой старый друг работает в одном из банков, и именно его я попросил отследить передвижение денег. Рент Свелен закупал снаряжение для довернцев – не на свои деньги. Рена Ламарр получала подарки. Да и прокорм тридцати мужчин тоже требовал денег, и остальное…
– Так-так?
– Я отправился в банк. Мы отследили достаточно крупные переводы, а потом я принялся наводить справки по городу.
– И?
– В большинстве случаев мои подозрения не подтвердились. Но вот эти люди… деньги ведь не уходят в никуда и не падают с неба. Они всегда оставляют свой след. За эти шесть имен я ручаюсь.
– И небезосновательно. – Риберто вспомнил, откуда ему знакомы два имени.
Рент и рена Штребель, постояльцы вдовы Шафф.
Вот откуда довернцы узнавали так много… Астрид любила и любит посплетничать, а ее постояльцы слушали и ловили разговоры, а может, и специально что-то провоцировали…
– Ваше величество?
Риберто поднял руку, и Яник примолк. А король кивнул на дверь.
– Списки секретарю. Арестовать, допросить, приказ мне на подпись, немедленно. Что касается вас, рент Яник, вы не останетесь без награды.
– Мне ее уже выдали, ваше величество, – вдруг улыбнулся Циммерман. – Рента Элисон вылечила Мари… рену Свелен. А мне больше ничего и не надо.
Про Свелена Риберто тоже помнил.
– Ничего? Ладно. Но дом в столице я вам на свадьбу подарю.
– Ваше величество!
– Если я правильно помню из донесений, рена – вдова. Так что вам мешает?
– Ничего, ваше величество.
– Вот и не стесняйтесь сказать ей о своих чувствах, – кивнул Риберто. – Поверьте, любовь – это счастье, которое дается немногим. И лучше не упускать ни одной минуты рядом с любимым.
Яник посмотрел на короля. Явно не просто так Риберто говорит, что-то такое король для себя понял.
– Я постараюсь, ваше величество.
Риберто кивнул и отпустил мужчину. Пусть ловят шпионов, пусть допрашивают, ему еще ноту сочинять для Доверна. Да такую, чтобы сразу все поняли, гады!
Небольшой храм Левенсберга сегодня был забит полностью.
Еще и на улице стояли, и на деревьях кое-кто висел. Мальчишки так даже и на фонари залезли, сколько полиция их не гоняла. Но тут ведь ТАКОЕ!
Свадьбы!
Да не одна, а две, женятся оба мага. Считай, две местные знаменитости!
А на бракосочетании присутствует король и лично вручает невест – женихам. С отцами у них сложно, что ж, и так бывает. Не портить же из-за этого день свадьбы?
Его бы с радостью испортили Эрдвейны или Слифты, но с легкой королевской руки вся компания уже отбыла в Шалевен. Недовольство было по-королевски проигнорировано.
Могли бы постараться довернские шпионы, но и тех уже переловили. Очень помог рент Циммерман. Вот он, кстати, тут стоит, под руку с Мариной Свелен. И никто даже слова не скажет. Авось да и сложится у них?
Вот все сотрудники бюро, исключая Леа Даларвен. Ее все-таки уволили, а Видрича утвердили на должность главы и пообещали трех практикантов из столицы. В первый же выпуск. А пока согласились поработать и Робин, и Матео.
Почему нет?
Лаборатория строится, медовый месяц будет идти своим чередом, а прогулки в горы – это так романтично.
Каролина просто светится под фатой. Ее семья успела приехать. Мать и брат стоят довольные, а брат с интересом поглядывает на Марию Вальдес. Рент Борг присутствует со всей семьей, и неподалеку от них находится его высочество Базиль. И поглядывает на Лизу.
Та отвечает ему задумчивыми взглядами из-под длинных ресниц. Картины точно будут, а что еще получится? Может, и что-то хорошее. Его величество точно сыну препятствовать не будет, особенно после того, как Валентине Зипп заменили смертную казнь на эмиграцию. Зиппам пришлось уехать из страны, а их бизнес за медяки достался Риберто.
Что ж, сами виноваты.
Покушение на члена королевской семьи – это смертный приговор. Риберто еще добреньким оказался, дал откупиться, а мог бы и Валентину казнить, и всю ее семейку в тюрьме сгноить. Никто бы и слова поперек не сказал.
Рена Шафф светится ясным солнышком. Двух жильцов она потеряла, а вот дочку, кажется, приобрела. Может, и не одну.
Аля тоже стоит неподалеку от матери, улыбается так искренне, что всем становится ясно – она счастлива. За сестру, за друзей… это же замечательно, что им так повезло! Скоро она уедет в столицу вместе с матерью, но пока ей не хочется об этом думать. Пока она просто счастлива.
Мама жива и здорова, сестра выходит замуж и счастлива… самой, что ли, влюбиться?
Но в кого?
Ладно, если матери понравился король, то дочери стоит просто так, для гармонии, присмотреться к принцу. Можно к старшему. Будет там любовь, не будет, но подружиться им не помешает.
Громадные букеты цветов притащили Лернеры и Веберы, Никлас Менгер обнимает жену и вид у них с Марией самый счастливый. Родители пока еще не до конца смирились с его браком, но вот месяцев через восемь…
Зато родители Робина и Матео не то что смирились с браками своих детей – они счастливы, да и что им еще надо? Дети восстановились, дети радуются жизни… интересно, конечно, как им это удалось, но главное – результат, а он есть!
Элина стоит рядом с реной Астрид и тоже светится от счастья. Они с Риберто сегодня тоже поженились.
Пришли в храм потихоньку, жрецы им и отказывать не стали. Просто пока это останется между ними – и богами. Они так долго ждали своего счастья, так звали его, так мечтали… они изменились, но любовь осталась. А значит, они просто будут узнавать друг друга, все больше с каждым днем и радоваться новым черточкам в любимом человеке. Когда любишь, принимаешь любимого таким, какой он есть.
Элина осознавала: ей будет сложно, но ничего, она справится. Что бы ни ждало впереди, обязательно справится. Свое счастье надо не только найти, но и уметь отстоять, сберечь и защитить. И вырастить, если надо.
Она побывала на грани смерти – и поумнела. Она очень постарается.
Риберто почувствовал на себе взгляд любимой, обернулся и улыбнулся ей. И повел девушек в храм.
И сияющую Каролину, и чуточку смущенную Ларисию. И, переступая через порог храма, тихонько взмолился богам.
Жизни и здоровья, а больше его величество ничего для своих близких и не просил. Остальное он и сам сделать может.
Боги, пошлите нам крепкого здоровья и долгой жизни, а больше мы вас ничем и не побеспокоим. И спасибо за все, что вы нам дали. Самое глубокое и искреннее – спасибо…
– Привет. Нам поговорить надо.
Дамиан посмотрел на Элисон, которая вошла в его кабинет уверенной походкой.
– Допустим. А о чем? Что случилось-то?
Мало ли, может, отношения налаживать пришла или посоветоваться о чем… это ж дворец, читай – гадюшник. Не так поклонишься, на всю жизнь виновата останешься. Тут и ментальному магу дурно станет. Дамиан к новой женитьбе отца отнесся с пониманием, сразу сказал и Элине, и Элисон, мол, чем смогу – помогу. Видимо, понадобилось?
– Доверн случился.
– Та-ак?
– Да, вот так и случился. Лисёна простила, она сейчас слишком счастлива, и твой отец… ладно, он не простил, но и сплеча рубить не будет. Может, он им пошлины поднимет, может, еще что… доказательств же нет!
– А ты не простила?
– Я слабее, чем Лисёнок, но пользовалась своей силой чаще. Довернцы – это особый народ. Покажешь им свою слабость – будут давить, и давить, и пытаться тебя подмять. А я бы хотела им ответить жестко. Так, чтобы помнили, чтобы впредь к нам лезть и не подумали.
Дамиан задумчиво кивнул.
– Хорошая идея. Только вот как?
Элисон жестко усмехнулась.
– Я – маг огня, и уровень у меня выше золота.
– Допустим, ты что-то сожжешь в Доверне. Допустим. Как ты думаешь, кому выставят претензии? То, что сделали они, – скрыто, а ты подставишься во всей красе. И себя, и Эллару подставишь.
– А что им – спускать такое?
– Нет, конечно. Только делать чуточку хитрее. Я сам хотел, но, если ты мне поможешь, будет еще лучше. Сможешь потерпеть с местью пару месяцев?
Элисон оскалилась и кивнула.
– И дольше потерплю. Я так за мать тогда испугалась и за сестренку… до крика просто!
Дамиан кивнул.
– Понимаю. И я им свою мать тоже не прощу. Но бить надо в тех, кто отдавал приказы. Не по обычным людям, согласна?
– Кто это?
– Авид Доверн. Без этой мрази в Доверне ничего не происходит, он отдает приказы. И вроде как Баас, есть у него такой подонок на службе, но это я уточняю.
– Авид Доверн.
Глаза Элисон ничего хорошего правителю Доверна не обещали. Она подождет какое-то время. Может, день, может, год, но потом придет срок ее мести. Будет возможность, и она ее не упустит, и отомстит так, что земля содрогнется.
Дамиан даже подумал, что так ему ничего не достанется.
– Мстим вместе?
– Да.
Дамиан, недолго думая, протянул ей руку.
– По рукам, сестричка.
Улыбки у них были совершенно одинаковые. Если все счастливы, кто-то должен и охранять это счастье. Вот они и займутся.
Довернцы поплатятся за свои подлости. Дайте только немножко времени.
– А чтобы тебе было чуточку веселее… говоришь, маг огня?
– Да.
– Не хочешь чуточку поразвлечься? С довернскими заставами? Они поймут, что случилось, но доказать ничего не смогут.
Элисон кивнула, не задумываясь.
– Хочу!
– Тогда слушай, что я придумал.
– Удачи вам на новом месте!
Арисса злобно посмотрела на соседа. Так бы и вцепилась… сволочь такая! Еще и издеваются!
– Уйди по-хорошему!
Наглая морда исчезла в окне.
Но кто бы мог подумать, что у них такое отвратительное правительство! Ладно – полиция, там приличные люди и не работают, вот, ее Симочка попробовал – и где результат? Его уволили!
И отрабатывать он будет в жутком месте… Арисса навела справки! Шахтерский поселок! Даже не городок, так себе, сельцо! Симочка там с тоски с ума сойдет!
Шахтеры!
Никого приличного! С кем можно пообщаться мальчику из хорошей семьи?
А ведь отказаться нельзя! Симочка учился, сначала в школе, полный курс, потом в училище, в институт его… ладно! Взяли бы, но это ж надо в столицу ехать, а у них денег нет! А стипендию Симочке почему-то не дали! Он документы отправлял, а ему пришел отказ… Арисса съездила бы, поругалась, но – толку? Настоящие таланты всегда затирают, это судьба. Они с сыном уже решили, что расплатятся с государством за обучение, а потом поедут в крупный город и там уже попробуют поступить. Временно учеба была закончена, и Симочка обязан отработать! Или выплатить государству крупную сумму, которой у них – увы! – попросту не было! Арисса кое-что подрабатывала шитьем, свой огород сильно облегчал жизнь, но…
Нет, такой суммы у них все равно не было, а родня не поможет. Брат еще письмо прислал и опять почему-то возмущался Ариссой. А почему?!
Подумаешь, этот сапожник стал безумно модным, и в его мастерской не протолкнуться, и Миранда вовсе не собирается каяться, приползать в семью на коленях и просить прощения! Даже наоборот, держит себя вызывающе и заявляет, что семья должна перед ними извиниться! Кто во всем виноват?
Конечно, Арисса! Что – есть сомнения?
Так что Арисса скрипела зубами и собирала вещи. А соседи изгалялись, кто во что горазд! На крыльце кто-то оставил пару поношенных шахтерских сапог – для Симочки! Компас подкинули, чтобы Симочка в горах не заблудился, а сколько уж советов надавали! Отбрехиваться не успеваешь!
Сам Симочка все это время пил.
Да-да, мальчик перенес огромную душевную травму, ему нужна помощь, его лечить надо, но…
Злые доктора посоветовали крапиву. А когда Арисса начала уточнять, как из нее готовить отвар, заржали и посоветовали крапивой да по голой заднице. Авось еще не поздно дурака воспитать!
Мир был полон отвратительно грубых и бестактных людей…
Арисса затянула еще один ремень и осмотрела груду корзинок, чемоданов, сумок… ох, как же она это все потащит-то? Симочка ж не поможет… его бы самого кто понес!
Стукнуло снова окошко.
– Теть Рис, меня к вам батька послал! Сказал, у нас телега есть, вот, можем вас до вокзала довезти! Бесплатно!
И то!
Улица ликовала! Чем скорее они от Ариссы и ее сы́ночки избавятся, тем всем лучше будет. А то уж пару лет никакого спокойствия!
Есть же такие люди… может, и неплохие они сами по себе, но тяжелые! Легче себе на ногу гирю уронить, чем рядом с такими жить!
Арисса отказываться не стала.
– А пожалуй что. Заходи завтра с утра, у нас билеты на полдень, как раз я Симочку в порядок приведу, он поможет…
– Батя сказал – можете не приводить. Погрузим в поезд, там и проб… проспится.
Симона тоже не любили. За спесь и дурость.
Может, ты и уверен, что солнце светит миру из твоей попы! Но зачем же ее постоянно людям показывать? Даже в переносном смысле?
Арисса подумала и махнула рукой.
Дома-то она и правда ничего сделать не могла, откуда-то Симочка эту сивуху доставал… заначки? Вот ведь…
И после этого ребенка считают негодным к работе в полиции! Да вы посмотрите, как он талантливо прячет бутылку! Арисса и найти-то не может!
– Так и сделаем.
В поезде у него точно заначек не будет, а ехать долго. Шалевен – это, считай, дня четыре пути, другой край гор. О-ох-х-х…
– Ужасно!
– Кошмарно!
– Невыносимо!
– Безумие какое-то!
Эдгар зажал уши ладонями, но это не помогло.
Напиться бы! Но… гвардейцы не позволяли!
Да-да, если на сознательность Слифтов король мог рассчитывать (ладно, их просто выпихнут всем Левенсбергом), то Ратель и его дамы…
Нет, вряд ли.
А потому его величество подождал три дня и направил к Эдгару четырех гвардейцев. Как раз из провинившихся. И вот уже двенадцатый день в доме Эдгара царило уныние. Своеобразное такое.
Вещи, конечно, упаковывались, под строгим присмотром дам, но визгу бы-ы-ы-ы-ы-ы-ыло! Гвардейцы явно жалели, что это не их отравили тогда! И сами готовы были выпить яда, лишь бы этого не слышать.
А Эдгару даже арценте не давали.
В отличие от Симона заначек он делать не умел, поэтому то собирался, то ругался, то орал… и уже мечтал об отъезде в Шалевен.
Там – горы!
Пещеры.
И можно уйти в одну из них и стать отшельником. И никто его там не найдет! Ни жена, ни теща! Это же счастье!
Да-да, это будет очень глубокая и очень тихая пещера!
Диплом он свой забрал, научный руководитель предложил заходить, «если сам работать научишься», о диссертации, конечно, пришлось забыть.
Тирания и произвол!
А Риберто сатрап и деспот!
Только вот жаловаться Эдгар мог лишь гвардейцам. А те, кажется, были полностью согласны, но от указаний не отступали ни на шаг. Так что уже послезавтра: чемодан – вокзал – Шалевен.
А еще ехать в поезде!
А Лорена, и Дана… купе он, конечно, выкупил, но ведь не вагон!
О-ох…
А кто виноват?
Ладно, себе можно признаться потихоньку. Сам и виноват, так-то. Была у него замечательная девушка, умная, любящая, может, не такая объемная в некоторых местах, как Дана, но… Ларку и эту дуру даже сравнивать нельзя! Ларка сейчас бы и утешала, и помогала, и поддерживала, а эта…
Только орать и страдать!
И Ларка сейчас с этим уродом! Что она в нем нашла?!
Тут Эдгар, конечно, кривил душой, потому что заметку про Робина Лейтнера он прочитал и зубами скрипел долго. Герой, да еще магия у него восстановилась, и на Корону он теперь работать будет, и ко двору его приглашают, и, кажется, он родня новой королевской супруги…
У всех всё было просто замечательно.
А Эдгар страдал.
Нет в мире справедливости!
И счастья тоже нет! И добра! И вообще…
Кругом враги!
То, что его самый главный враг отражается в зеркале, Эдгар не думал. И знать не знал, что стучат колеса, что в Шалевен едет семейство Слифтов, что будет еще весело и интересно всему шахтерскому поселку…
– Рент, вам тут учебники прислали! Курс горного дела!
Эдгар заскрипел зубами.
Ну… ладно! Он маг земли, хотя и не слишком сильный, но… Ларка за него столько всего делала! Контрольные, курсовые… если его знания оценить по-честному, они так на уровне третьего курса и остались. Не очень высокого.
Так что в дороге и правда надо будет повторять учебники.
Если жена и теща дадут.
Если…
Пещера!
Глубокая, тихая и темная!
И ящик арценте с собой!
Вот оно – истинное счастье!
Ничего хорошего Зеев не ожидал. И правитель не разочаровал его. Кинул письмо едва не в лицо друга.
– Читай!
Зеев побежал глазами по строчкам.
В вежливых и издевательских выражениях его величество Риберто сообщал, что деятельность преступной шайки на территории Эллары пресечена радикально. Тела, простите, отдать не можем – не откопаешь. Разве что лет через сто, если постараться и новых обвалов не случится.
Можем отдать тела шпионов.
Этих Риберто не пощадил. Военных мог бы, наемников – эти исполняют приказ, так что казнь – излишество. Хватит и пожизненных рудников. А вот шпионов – простите.
Только виселица. И никаких дискуссий.
А между строк отчетливо читалось: я знаю, что вы делали на моей земле. Я все нашел.
Не получите вы ничего и никогда. Даже не надейтесь!
– Понравилось?
Авид аж зубами скрипел от злости. Он-то уже намечтал себе!
И магию, и молодость, и непобедимое войско Доверна, и свое имя, высеченное золотом на стене храма… ладно, последнее он и так получит, но там же много имен! Считай, каждого правителя!
А он бы остался в веках.
В памяти потомков!
Но Риберто… у-у-у-у-у, гад!
А еще читается между строк: знаю, понимаю, не прощу. И поднятые пошлины, и закрытые границы, и куча проблем для довернцев в Элларе. Будет много проблем.
– Повелитель…
– Что ты будешь делать теперь, Зеев?
Баас задумался, ненадолго.
– Отправлю людей. Если источник… что бы это ни было, завален и им нельзя воспользоваться… что ж, придется восстанавливать отношения с Элларой. Если он доступен, тогда будем работать.
– Читай, – Авид кинул на стол еще одно донесение. – Это удалось отправить нашим людям…
Зеев кивнул, пробегая глазами по строчкам.
Обвал.
Обрушение. И Риберто запретил туда даже ходить – возможны и дальнейшие землетрясения.
– Это не…
– Нет. Это чистая правда.
Зеев задумался.
Довернцы трудолюбивы. И он может… там, где элларцы бросят дело, они могут все довести до конца.
– Может, можно попробовать договориться?
– Это прислал его высочество Дамиан.
Второй конверт лег на стол. И Зеев увидел только три слова.
«Ее величество Лидия».
Всего три слова, больше в письме ничего не было. Только вот Зееву хватило. Мужчина почувствовал, как у него перехватило горло.
– Он понял.
– И прощать нам мать не собирается. Отцу все равно, у Риберто случилась любовь, а вот сын… сын такое не забудет.
Зеев и сам не забыл бы. Это уж точно. Авид посмотрел на побледневшее лицо своего начальника разведки и добил:
– За последние шесть дней случилось четыре обвала. Три пограничные башни и один переход. Восстановление обойдется нам в хорошую сумму.
– Да, я знаю. Но повелитель, это может быть обычная случайность. Если люди Риберто, да и наши, потревожили горы, оно могло отозваться.
На стол легли еще четыре конверта.
– Смотри по датам.
Каждый конверт был помечен датой поступления на стол правителю. Каждый конверт приходил ровно через сутки после очередного «землетрясения». Хотя, если спросить некую Элисон Баррет, никаких трясений не было. Она ж не маг земли, она маг огня. Тряхнуть она не сможет, а вот посоветоваться со специалистами и аккуратно проплавить участок скалы – со всем ее удовольствием! Это – горы, скалы – отвесное, если убрать точку опоры – сооружение сползет вниз. Иногда надо убрать больше точек, но Элисон это не пугало. Сил у нее и так хватало, да и Дамиан готов был обеспечить ее накопителями в любом количестве.
Вот и развлекались.
Доверн – страна достаточно богатая, но небольшая. Много таких ударов она не вынесет. Это очень серьезная нагрузка на экономику, а значит, налоги, недовольство, а там и бунт не за горами, если помочь и поддержать. А Дамиан еще как поможет! Со всем усердием!
– Обвинить его не удастся. Мы попали в ту же ситуацию. Все знаем, а доказать не можем.
Зеев скрипнул зубами.
Про «убрать» лучше вообще не думать. Одно дело – охотиться на бабу, которая ни о чем не подозревает, другое – на мага, который настороже, и охрана у него есть, и защита… м-да. В ближайшие пару лет это просто нереально, а потом для них с повелителем будет уже поздно.
Зеев печально вздохнул. Достал клинок из ножен, положил на стол.
– Я проиграл, повелитель. Забери мою жизнь!
Авид взял кинжал, осмотрел его. Хорошая сталь, простая рукоять… может он убить Бааса?
В любую секунду. Но… хороший начальник разведки – драгоценность. А потому…
– Начинай готовить себе преемника. И я начну. О нашем промахе никто не знает, но возраст, Зеев, возраст… в юности мы бы так не промахнулись.
Зеев понял, что это и будет его наказание, и кивнул.
– Да, мой повелитель.
Не казнь. Не сиюминутная отставка. Но… Зеев знал себя. Сколько он проживет на бархатной подушке? Не привык он к такому… да и Авид помрет с тоски.
Но в чем-то повелитель прав. Когда вожак стаи начинает промахиваться, ему надо освободить место. Пора…
Авид печально хмыкнул.
– Можешь засесть за мемуары.
– Мой повелитель, может, и это… оставить для потомков? Вдруг им пригодится?
Авид посмотрел на бумаги и покачал головой.
– Нет, Зеев. Просто уничтожь все это. Может, и не зря боги лишили нас магии. Пусть потомки охотятся на живую дичь, а не на тень на стене.
Зеев привычно поклонился.
– Повинуюсь, повелитель.
Он и правда все уничтожит. А через пару лет уйдет со службы. Но загадка эта будет мучить его до конца дней.
Что же там было такое – в горах?
Что нашли его люди?
Можно ли было все изменить?
Зееву нестерпимо было осознавать, что он проиграл – и с ним весь Доверн. Боги сказали свое слово… только вот людям оно не понравилось. Впрочем, долго он не мучился. И полугода не прошло, как в его доме вспыхнул пожар, да такой, что погасить его не удавалось несколько дней.
Зеев погиб, погибли и несколько его людей, а слуги и рабы практически все уцелели. Успели выскочить. А от Зеева и косточек не нашли. Хорошо горело, ярко, жарко…
Авид прожил чуть подольше, но не слишком намного. Ходили даже слухи, что его отравил собственный сын.
А что? Зеев ушел, новый начальник разведки был предан уже сыну, а не отцу, а еще отец постоянно лез с ценными советами. Требовал прислушиваться, командовал, не давал и шагу ступить…
С прямого согласия – или с молчаливого попустительства, кто знает? Если кто и догадывался, то старались промолчать.
Авид не знал этой фразы, но мог бы вполне произнести ее сам.
Горе побежденным.
Совершенно случайно, по чистому совпадению, обвалы похоронили еще два десятка пограничных постов в Доверне. А на пару шахт вообще сошла лавина.
Не сразу, не в один день и даже не за месяц, но Дамиан же так и говорил: месть подают холодной. Нагрузка душевно ложилась на бюджет Доверна, гибли люди, терялись доходы…
Но Эллара тут точно ни при чем.
А письма…
После первых пяти писем Дамиан отказался от этого ребячества. Он сделает, а Авид Доверн пусть гадает, человек это ему так «помог» или природа. Дамиану же лишняя известность ни к чему. Их с Элисон устраивала и тихая месть. Тут главное не объявление, а результат.
Результат был отличным. Но Дамиан точно знал: довернцам он не простит. Вот сколько проживет, столько и будет соседям пакостить, и зла от них ждать, и детям-внукам закажет…
Никакого мира! Никакого доверия и добрососедских отношений!
Наверняка в Доверне есть и люди, но вот Авид Доверн и Зеев Баас, с точки зрения Дамиана, были не люди, а сволочи. И прощать он им ничего не собирался.