34. Единственная тигрица

Род Се во главе с бывшим министром Се Чао отправили в захудалый западный городишко, разрабатывать поля, пытаться выращивать зерно, работать на благо народа. Се Инхуа сдержала слово: оставила титул Императрицы и отправилась вместе с семьёй в ссылку.

— Благодарим Его Величество за снисхождение, — Инхуа в последний раз поклонилась Лин Сяо и покинула дворец.

— Да, она лишилась титула Императрицы, но обрела возможность сохранить семью и быть с ними рядом, — Цияо провожала тающую в дали фигуру в простой одежде. — Потеряла высокое, сохранила родное.

Заменить казнь на ссылку — не всем чиновникам понравилось. Но Император не нуждался в одобрении похожих людей. Сейчас чиновники кричат о справедливости, а завтра сами крадут. Здесь нужно быть внимательным и бдительным, чтобы вовремя убрать жадного и поставить на его место желающего работать на процветание Империи.

Лин Даочжэнь поддержал племянника:

— Ты нашёл виновного, но сохранил ему жизнь, позволил искупить вину тяжёлым трудом — народ оценит.

— Тиранов люди не любят, — Лин Сяо вспомнил слова Цияо.

— Благородная супруга мудра, — Лин Даочжэнь не стал прятать улыбку, а его племянник не стал отрицать.

Семья Хай была отправлена на восток, помогать на полях. Хай Шуйсян был предложен выбор: остаться во дворце, сохраняя статус, но из-за преступления отца её отправят в холодный дворец или, собрав по крупицам, за добрые дела отправят в дальний двор; второе — отказаться от титула наложницы и отправиться с семьёй Хай на восток.

Смириться с худшим положением дел Шуйсян не могла.

— Зачем мне в одиночестве сидеть в пустом дворе? — Шуйсян мотала головой. — Нет! Я хочу к отцу!

Так Хай Шуйсян вместе с семьёй уехала на восток, помогать людям.

«Расчистил дорогу для тигрицы», — вещало письмо от Вдовствующей Императрицы, давшей о себе знать только тогда, когда виновные получили наказание и дворец готовился принимать гостей из соседнего государства.

— И правда, — Лин Даочжэнь крутил в руках письма, — у тебя остались тигрица и жасмин.

Упомянутая Моли пришла к Цияо, как утихли громкие оглашения наказаний.

— Я могу добровольно уйти! — заголосила она, завидев Цияо.

— Куда? — не поняла тогда Цияо, переключаясь с подарка от Лин Цзин на неё.

— Уйти, — замешкалась Моли, — из дворца, из города, из Империи. Не стану мешать тебе и Его Величеству.

Тишина простояла от силы секунд пять. Прыснув со смеху, Цияо замахала руками.

— Ты же не преступница, чтобы бежать из государства. Не надо. Что ты!

— То есть, мне можно остаться? — Моли посмотрела на молчащих Лин Цзин и Цинъюня, который до её прихода в пух и прах разнёс новенький наряд от наследной принцессы, преподнесённый подарком его сестре. — За мной не придут и не отправят на полях работать?

— Нет, — в три голоса прозвучал ответ.

— А! Спасибо!

С тех времён прошла неделя. Моли стала частым гостем у Цияо, болтая с Лин Цзин о цветах в императорском саду. Они планировали, что можно посадить,чтобы всё лето любоваться красотой. В такие моменты Цинъюнь откидывался на спинку кресла, которое вернули, но поставили в стороне от столов (их оставили по приказу Лин Сяо), и растягивал:

— Правильно, трещи о цветах, не трогай мою сестру. Она устала от тебя.

— Невестка устала от тебя! — отвлекалась Лин Цзин и тут же возвращалась в разговор.

После определения, что посадить, вчетвером они приходили в сад и выбирали место для посадки.

За пять дней до прибытия Императора соседнего государства, Цинъюнь вернулся домой.

— Я ещё вернусь, — обещание для сестры и предупреждение для Лин Цзин, закатившей глаза. — Сестра потерпи её немного, обязательно найду повод вернуться к тебе.

— Не задерживайся, — Лин Цзин пнула воздух. — Поторопись, тебя ждут.

— Я вернусь.

Тем не менее неизменными остались уроки Лин Цзин. Три из пяти она сбегала повеселиться с Моли и Цияо. Получала от брата, обещала так больше не делать и через день бежала в сад или двор невестки.

Ещё одним гостем двора Цияо стал Лин Сяо.

— Снова? — в который вечер Цияо стояла у печи во дворе и помешивала продукты в глубоком воке.

— Нельзя? Могу забрать, и станем видеться у меня, — Лин Сяо по-хозяйски уселся за стол.

— Я такого не говорила, — и Цияо продолжала готовить на него, на Цянь Яня, на Лин Цзин, евнуха Шу и по привычке на Цинъюня. Его порцию забирала Лин Цзин, посмеиваясь и приговаривая, что обошла его.

Утром назначенного дня в Запретный город въехали повозки. В главном зале встречали гостей.

— Приветствую, — молодой Император Сюэ склонил голову. На его лице играла приветливая улыбка, в глазах отражалось любопытство и интерес.

— Приветствую, — Лин Сяо в ответ склонил. — Занимайте места.

Утром разговор о важном, вечером банкет — таков план.

— Не люблю я все эти долгие заседания, — Сюэ Хань по-ребячески кивнул на массивные двери зала. — Пройдёмся?

Размеренным шагом двое правителей шли в сторону императорского сада.

— Мой брат специально собрал войска на границе, — заговорил Сюэ Хань. — Он со стариком, нашим отцом, заключил спор: что ты сделаешь? Брат ставил на войска и бой, старый хитрец — на мирный договор, заключённый через брак.

Лин Сяо посмотрел на того, кто был с ним почти одного роста, с собранными в хвост волосами, украшенного простыми золотой шпилькой и гуанем, одетого в светло-золотистый наряд. Спор на жизни. Поистине безжалостно.

А ведь собрать войска было мыслью, а мирный договор через брак — подпирающее предложение, которое было бы выбрано.

— Хорошо, что вы сидели и ждали, — хмыкнул Сюэ Хань, смотря вперёд. — Выбери вы брак, у меня не было бы и шанса разбить брата с его тираническими методами правления.

Лишь потому что Цияо вмешалась: выиграла время для младшего сына правителя соседнего государства, а это помогло избежать кровопролитной войны и спасти жизни.

— Старик скончался внезапно. Вот он смеётся после новостей, что брат от нетерпения подпирает границы и чуть ли не танцы танцует, чтобы хоть какую-то реакцию получить, как уже лежит на постели серо-синий, — Сюэ Хань покачал головой. — Брат сразу прискакал, хотел власть забрать по праву старшинства. Старик до конца тянул с назначением наследного принца. Дотянул.

Рассмеявшись, он продолжил:

— При дворе не все согласились с правителем в лице моего брата. Эти люди давно поддерживали меня. Ты не представляешь, как хорошо, что вы не действовали. Если бы от вас пришла весть, что вы готовы заключить мирный договор, это дало бы брату вес при дворе. Его поддержали. Отлично сделано!

Сюэ Хань хвалил, не зная, что здесь, в соседнем для него государстве, дела обстояли не в ожидание, а в борьбе за жизнь, расследовании кражи государственных денег, отстаивании правоты. Они отодвигали одну проблему другой, решая важное в ту самую секунду.

— Брак мне не нужен, — Сюэ Хань мельком взглянул на Лин Сяо. — У нас выход в море, у вас горы с залежами. Как смотришь на обмен ресурсами?

Они вошли в императорский сад и остановились напротив друг друга.

— Думаю, неплохое предложение, — Лин Сяо не мог не видеть выгоду. В омывающем берега море соседнего государства помимо рыбы и морских гадов — ещё жемчуг и некоторые полезные материалы.

— Хорошо, — бодро произнёс Сюэ Хань. — Поручим советникам разобраться с бумагами.

Впереди раздался шум и возгласы.

— Лови!

— Не убегай!

— Вправо!

Императорам было достаточно пройти метр, чтобы увидеть забавную картину: три девушки бегали по поляне, перепрыгивали кустики, выбегали на выстланные камнями дорожки за пушистым белым комочком.

Лин Сяо обернулся к евнуху Шу, следующему за ними во главе вереницы слуг и служанок.

— Откуда Лин Цзин взяла котёнка?

Евнух Шу приоткрыл рот, но ответа он не знал.

— Поймала, — подхватив котёнка, Цияо прижала его к себе и тряхнула растрепавшимися волосами.

— Невестка, ты лучшая, — тяжело выдохнула Лин Цзин, хватаясь за локоть Моли и прислоняясь виском к её виску.

— Ловко, — только и смогла выдавить Моли.

Сюэ Хань сделал шаг и спросил:

— Кто она?

— Наследная принцесса, Благородная супруга и наложница Моли, — Лин Сяо нахмурился, переведя взгляд с Цияо на Сюэ Ханя.

— Моли, — восторг просочился в голосе Сюэ Ханя.

Приподняв брови, Лин Сяо глянул на покрасневшую, но радостную Моли и, конечно же, не заммечал того, что видел молодой правитель. Но он его понимал. Ведь сам угодил в логово. Внезапно и бесповоротно.

— Он услышал только имя, — с ужасом прошептал евнух Сюэ Ханя.

— Так и есть, — со вздохом поддержал евнух Шу.

Расправив плечи, Сюэ Хань направился к девушкам. Первыми его заметили Моли и Лин Цзин.

— Брат.

— Ваше Величество.

Цияо обернулась и тоже поприветствовала Лин Сяо.

— Меня зовут Сюэ Хань, — молодой Император представлялся всем, при этом смотрел исключительно на Моли.

— Лин Цзин — наследная принцесса, — Лин Цзин выпрямилась.

— Ху Цияо — Благородная супруга, — Цияо подкралась к Лин Сяо и прошептала: — Похоже, у тебя хотят украсть наложницу.

— Было бы замечательно, — в ответ прошептал Лин Сяо.

И каждый присутствующий заметил, как щёки Моли покраснели сильнее.

— У нас ещё дела, как смотришь на то, чтобы Моли показала…

Не успел Лин Сяо договорить, как Сюэ Хань перебил его.

— Хорошо! Моли, покажите мне сад.

Цияо оглянулась. Сад только зеленью покрылся, первые деревья зацвели, ранние цветы открывались — весенняя красота завораживала.

«Не думаю, что кое-кого волнует тут природа», — хихикнула Цияо, провожая взглядом удаляющихся Сюэ Ханя и Моли, за которыми вереницей двинулись слуги.

— Откуда котёнок? — строгий голос принадлежал Лин Сяо, обращение — Лин Цзин.

— А-э-э…

— Забрёл, — нашла что ответить Цияо и стала отступать.

— Так я вам и поверил, — Лин Сяо нахмурился, следя за ней взглядом.

— Чистейшая правда, — Лин Цзин замельтешила перед братом.

Цияо кивала и отступала.

— Стой, — приказ Лин Сяо должен был прозвучать строго, но вышел таковым только на половину.

— Мне нравится, буду считать подарком, — улыбнувшись, Цияо бегом направилась на выход, пока котёнка не забрали.

— Лин Цзин.

Замахав рукавами, Лин Цзин тоже поспешила покинуть сад.

— У меня уроки, ещё надо подготовиться к банкету. Мне пора! Не перенапрягайся, брат!

Его, Императора, мужа, брата оставили без ответа. Да эти барышни ни во что не ставили его!

— Вдовствующая Императрица права, — Лин Сяо вздохнул и выдохнул: — избаловал.

* * *

Днём составили договор и подписали его, официально заверив бумаги печатями.

Сюэ Хань светился, как сотни кристаллов на подносе под лучами солнца.

— У меня вопрос, — тихо заговорил он, пристроившись сбоку к Лин Сяо.

— Если про Моли, иди к ней, — Лин Сяо заложил руки за спину.

Как Император он должен был возмутиться, оскорбиться, выставить наглеца, посмевшего посягнуть на его гарем. А как Лин Сяо — отправить к девушке спросить у неё о чувствах и желаниях.

— Интересный ты, — с нескрываемым уважением проговорил Сюэ Хань. — Заверяю, у меня нет постыдных мыслей.

— Политика загнала многих людей не в их рамки. Не на своих местах люди чахнут, — держать на сильно Лин Сяо никого не собирался.

Да, Моли была его наложницей, и на этом всё. Между ними отношения государя и подданной, ни тени на супругов. Зачем мучить человека? Возможно, счастье Моли в молодом государе соседнего государства? Или судьба скрывалась в поисках себя?

— Спроси у Моли, чего она хочет, — Лин Сяо прямо посмотрел на Сюэ Ханя. — Что она пожелает, я исполню.

— Мне нравится твой подход, — без прощаний Сюэ Хань ушёл.

Что-то подсказывало Лин Сяо, что его гарем с концами обеднеет.

— Просторы для тигрицы, — шёпот так и остался никем не услышанным.

Разгар банкета, Цияо не сводила насмешливого взгляда с раскрасневшейся под открытыми взглядами молодого Императора Моли.

— Бедная. Под столькими взглядами её разглядывают, и не ответить, и не попросить не делать.

Перед банкетом Цияо предложила Моли пройтись, и у них состоялся разговор, на который подтолкнул Лин Сяо.

— Я спросить хотела, — начала Цияо. — Как тебе живётся во дворце?

— Я успела что-то натворить? — напрягаясь, Моли попыталась вспомнить, что делала и говорила в последнее время.

— Ничего, расслабься. Я к тому, может, у тебя есть мечты, были планы до входа в императорский гарем.

— Да ничего особенного, — задумчиво протянула Моли. — Я что-то натворила.

Она, было дело, пустилась в извинения и обещания исправиться, как Цияо прямо сказала:

— Если хочешь покинуть дворец, Его Величество тебя отпустит.

Замерев и не понимая, что сказать или сделать, Моли таращилась на Цияо.

— Даже сейчас ты подумала, что тебя хотят свергнуть, казнить, отыграться, — Цияо сложила руки на груди.

— Нет! — Моли замахала руками. — Просто… я не привыкла ещё к тёплым отношениям. Шуйсян никогда не была по настоящему дружелюбной, Инхуа держалась почтительно, но не считала близким человеком.

— Подумай. Если захочешь уйти, тебя не станут держать, и даже если надо будет, сочинят историю о твоей чистоте, переживаниях о народе и желании быть к нему ближе.

Моли прикрыла лицо широким расшитым рукавом.

— Возможно, — растягивая слова, Цияо встала к ней ближе, — встретишь любимого человека и заживёшь в гармонии и счастье.

Моли кинулась к ней, прикрывая рот и оглядываясь по сторонам.

— Не говори таких слов, накажут!

Теперь она сидела в шумном зале, не зная, куда податься, лишь бы скрыться из-под взглядов Сюэ Ханя, насмешливого Цияо и заподозрившей неладное Лин Цзин.

— Брат, по-моему, сосед посягается на не своё, — прошептала Лин Цзин, придвинувшись к краю своего стола и сильно подавшись к Лин Сяо.

Цияо прикрылась и усмехнулась.

— Гарем разбежался, — вздохнул Лин Сяо, опуская взгляд на тигрицу под боком — его распоряжение разместить Благородную супругу рядом с собой.

— Держи рядом, а то вдруг и её украдут, — ещё днём отшутился Лин Даочжэнь, услышав распоряжение племянника.

— Она их на медленном огне приготовит, — однобоко улыбнулся Лин Сяо.

В зале играла музыка, слуги подливали вино и доносили угощения, а шокированная Лин Цзин стояла за его пределами. Она вышла подышать вместе с Моли и Цияо, когда услышала:

— Я решила покинуть дворец.

— Ты… Почему? — Лин Цзин взяла Моли за руку. — Тебе здесь плохо?

— Нет, — с улыбкой заверила её Фан Моли. — На самом деле, я обдумала слова сестры Цияо и поняла: я действительно хочу увидеть красоты мира. Во дворце хорошо, здесь вы, — она посмотрела на Лин Цзин и Цияо. — Но… мне немного одиноко.

Лин Цзин опустила голову. Не могла отрицать, что её брат как в прошлом и в настоящем не дал Моли ни тепла, ни любви, так и в будущем не сможет.

— Ещё я очень соскучилась по родным, — грустная улыбка тронула губы Фан Моли. — Они — люди скромные. Для них подать прошение о встрече со мной — целое событие, к которому необходимо готовиться годами.

Её смех отразился улыбками Цияо и Лин Цзин.

— Поэтому, раз Его Величество великодушен и отпускает меня, я воспользуюсь возможностью, — Моли сжала пальцы Лин Цзин, которая поджала губы, с мгновение всматривалась в её глаза и притянула к себе, крепко обнимая.

— Будь счастлива, не забывай о нас и пиши.

— Обещаю, — в ответ Моли обняла её.

Фан Моли покинула Запретный город на рассвете следующего дня с письмом о разводе и дарованным титулом Благородной госпожи, с которым за пределами дворца её будут уважать, проявлять к ней почтение, и с личной нефритовой подвеской с вырезанным императорским символом и печатью, с её помощью любые трудности или проблемы решатся в миг.

Сюэ Хань покинул дворец тоже на следующий день, сославшись на дела в своём государстве. Обещал заглядывать. По его горящему взгляду — он точно вернётся и, похоже, очень скоро.

А до всего этого, вечером, Цияо сидела за заставленным столом в своём дворе.

— Лин Цзин, это твой подарок? — она оглядела три мясных блюда, тарелку с крупным виноградом и двумя кувшинами с соком.

— Сказала, в зале шумно и многолюдно, нам нужно отдохнуть, — Лин Сяо опустился напротив.

— И тебя пригласила? — хмыкнула Цияо, чувствуя как тепло прилило к щекам.

Лин Сяо разлил по чашам напиток.

— Что же, — Цияо подняла чашу. — За разрешение проблем и долгожданные безмятежные дни!

Одна чаша сменяла другую, и так, пока кувшин не опустел. Сладкая водичка поднимала настроение и дарила лёгкость.

— Если бы не моя бабушка и моё желание учиться, из меня не вышел бы превосходный повар, чьими шедеврами восхищаются Император и наследная принцесса, — довольно хихикнула розовощёкая Цияо, салютуя пустой чашей.

Лин Сяо крутил полупустую чашу, слушая и не вставляя ни слова. Сразу понял: то, что выглядело как просто сладкая водичка или сок, на деле семейное вино, приготовленное лично их отцом и хранящееся в погребе и доставаемое по редким и особым случаям.

Захмелевшая Цияо хвалила себя, говорила о каких-то сюжетных чудиках, о девушке, которая должна была попасть в гарем, но из-за вселенского вмешательства осталась в тени и даже не имела возможности выйти на сцену. Лин Сяо слушал и думал: что из несвязного потока запомнить, да и пригодится ли?

— Это всё ты! — Цияо ткнула в супруга чашей. — Если бы не подставил грудь под град, сейчас в обнимку с красавицей правил Империей.

— Сейчас, по-твоему, я что делаю? — Лин Сяо изогнул брови.

Поставив чашу на стол, Цияо поднялась.

— Почитаешь тигрицу, — пошатываясь, она направилась в покои. — Сейчас покажу тебе её ужасный портрет, и сбежишь.

Лин Сяо проследовал за ней, слушая бубнёж о подтянутом теле холодного красавчика, и чуть было не пустился в выпытывание о том смертном, как уловил:

— Муж тигрицы красавчик с неплохим таким телом, один недостаток — тронулся умом, теперь бегает и смущает её. Бедная, не знает, куда податься, лишь бы с концами, как и он, не тронуться по муженьку умом, — цокая, Цияо запнулась и чуть было не растянулась на дорожке.

Пришлось Лин Сяо взять её на руки.

— О, красавчик, — Цияо прищурилась. — Ничего себе, а мы случайно не знакомы?

Под её болтовню Лин Сяо вошёл в покои. Уложив Цияо на кровать, потянулся за одеялом. Укроет и позовёт тётушку Хэ, пусть снимет украшения, верхний слой одежды, умоет.

— Не сбежишь! — со смехом Цияо схватила Лин Сяо за ворот и дёрнула на себя.

Не удержавшись, Лин Сяо полетел на тигрицу. Еле успел выставить руки и не рухнуть на неё.

— Знаешь, — поворачиваясь, Цияо потянула Лин Сяо за собой.

Оттолкнувшись, Лин Сяо перепрыгнул, если его скованные движения можно так назвать, через тигрицу. Она тут же воспользовалась моментом и закинула руки и ноги на него.

— У Лин Сяо есть, — продолжила Цияо, не открывая глаз, — красота, рост, хорошее тело. Недостаток только его в предвзятости. Видел бы ты его взгляд, когда я открыла глаза после того, как чуть не умерла. Вспоминаю, и хочется вернуться и отходить его подушкой.

— Цияо…

— Сейчас нельзя, он рассудок повредил, когда грудью ловил осколки моего характера, — хихикнула Цияо и крепче обняла Лин Сяо. — Да и он чуть-чуть нравится.

Вдохнув и выдохнув, Лин Сяо прикрыл глаза, нащупал одеяло и накрыл их.

— Ладно, прощаю. Завтра утром посмотрю, как ты будешь оправдываться. Да будет представление от Цияо, — мягкая улыбка коснулась тонких губ.

Зажимая рот, Лин Цзин еле сдерживалась, чтобы не запрыгать и не запищать на весь дворе. Её маленькая уловка для сближения невестки и брата удалась. Мысленно проводив брата за двери покоев невестки, она оттолкнулась от угла ворот, за которым пряталась и наблюдала за Цияо и Лин Сяо.

— Тебе плохо? — из ниоткуда раздался голос.

Подпрыгнув, Лин Цзин развернулась.

— Что ты здесь делаешь?

Цинъюнь похлопал себя по груди.

— Соскучился по сестре. Пришёл составить ей компанию. Во дворце скука смертная, ей одной скучно…

— Ей не скучно, — Лин Цзин схватила его за руку и с рвением дёрнула прочь от двора.

— Ой, не начинай, — закатил глаза Цинъюнь.

— Поверь, ей не до тебя, — довольная улыбка снова расцвела на лице Лин Цзин.