33. Ужин

Весь день Цияо пробыла в комнате. Из разнообразия — только принятие лекарства и обед.

Вечером со двора раздался шум. Подкравшись к дверям и приоткрыв их, Цияо подглядела сквозь щёлку.

«Что это?»

Там, где некогда стояли кресла со столиком для отдыха сестры и брата Ху, слуги поставили стол с двумя стульями, немного впереди — стол из светлого дерева, рядом небольшую печь, ещё один стол с полкой.

На протяжении десяти-пятнадцати минут Цияо наблюдала, как слуги раскладывали кухонные принадлежности, а потом — ёмкости с продуктами.

«Что происходит?»

— Аккуратнее, — чуть ли не взвизгнул евнух среднего возраста, замахав руками в сторону одного из слуг, который поставил стопку тарелок на стол. — Не испорть! Его Величество лично распорядился устроить ужин для Благородной супруги.

Глаза Цияо расширились, губы приоткрылись.

«Не может быть… Лин Сяо приготовил для меня последний ужин?! Неужели… Нет, нет, Лао Ху сказал, что передал доказательства заказного убийства на меня, а там ниточка за ниточкой приведёт к преступлению государственного масштаба. Тогда что это значит?»

Ответ пришёл облачённый светло-серый наряд с золотой вышивкой, шагая размеренно и украдкой высматривая одну конкретную личность.

— Зачем? — шёпотом спросила Цияо, смотря на тётушку Хэ, оповестившую о приходе Его Величества, и что он ждёт её во дворе.

— Разделить ужин, — как ни в чём не бывало сказала тётушка Хэ.

— Ему что, в другом месте не естся?

— Госпожа.

— Иду, иду, — пробубнила Цияо.

Она уже слышала от суетившихся совсем недавно слуг, что на утреннем собрании была доложена проделанная работа по делу о краже помощи, и даже уже был составлен указ Императора для виновных.

Переступая порог покоев, Цияо уже заметила Лин Сяо, стоявшего у стола с продуктами. Евнух Шу стоял в стороне, как и с десяток других слуг ниже по статусу.

«Спокойствие, только спокойствие. Всё закончилось хорошо, Лао Ху сейчас отдыхает после того, как с него сняли груз прессованной грязи, Цинъюнь счастливый бегает по поместью или уже мчится ко мне».

За весь день Цинъюнь и носа не показал во дворе сестры. Хотя Цияо успела остыть и простить его за выходку.

Молча слуги поприветствовали Благородную супругу.

— Не думай, что это твой последний ужин, — усмехнулся Лин Сяо, видя бледность лица и медленные движения Цияо. — С семьи Ху сняты обвинения. Вы не виновны в тех преступлениях.

Цияо не сразу выдохнула и почувствовала облегчение. Подошла к столу и оглядела новые предметы двора.

— Ты готовить умеешь? — вопрос прозвучал не тот, который Цияо хотела задать. Но пока мозг переваривал услышанное, с губ срывалось не по теме.

Цияо протянула забинтованные руки.

— Ты умеешь, — Лин Сяо принялся развязывать. — Мне сказали, что тебе нравится готовить больше, чем есть готовую еду.

Нахмурив брови, Цияо подняла взгляд и посмотрела в глаза напротив.

Значит, расправившись с виновниками кражи и сеятелями смуты, Лин Сяо благородной походкой приплыл в логово тигрицы, чтобы посмотреть, как она готовит, а потом съесть приготовленное?

«И это я странная?! Из нас двоих я точно не на первом месте по чудаковатости».

— Меня обманули? — тише произнёс Лин Сяо, обернувшись и глянув на евнуха Шу, освобождая вторую кисть супурги.

— Не знаю, откуда ты прознал о моём увлечении, — тряхнув руками, Цияо стала закатывать рукава. — Но попал точно в цель.

Примитив набор продуктов, она взялась за рис.

— Пока готовлю, расскажешь? — не глядя на Лин Сяо, Цияо засыпала рис в глубокую миску и залила его водой, чтобы промыть.

И Лин Сяо рассказал о собрании, о мольбах министра Се, о том, как поручил тайной страже расследовать дело и после передать улики и свидетелей Цензорату, чтобы те быстро закончили дело.

— Обвинения Се Чао выглядели подозрительно, да он часто выступал с мыслями по тому или другому делу, выдвигал свои предположения по решению проблем, но в последние дни он прыгал выше. А после того, как преподнёс мне предложение решения проблемы с соседним государством, стало понятно: он решил занять позиции повыше, как при дворе, так и в народе, — Лин Сяо покрутил полупустую пиалу с чаем, расслабленно смотря за действиями Цияо, нарезающей полосками говядину.

«Вторым Лао Ху стать? Немыслимо. И глупо!»

— Се Чао не хватило умений и мозгов, чтобы провернуть сложное дело. Скинуть ответственность, избавиться от угрозы раскрытия и подставить сильного противника — умно, но сложно для типичного чиновника, возжелавшего большего.

Цияо не отвлекалась от готовки, мысленно отвечая ему.

То, что старания министра Се не окупились, а преступления всплыли и засияли под светом, — карма второстепенного человека. И на бумаге, и в реальной жизни некоторым не избежать уготованной участи.

— Се Чао спешил, потому наделал кучу ошибок, несостыковок, которые позволили выйти на правду, — Лин Сяо рассказал, как его люди вышли на земли, купленные на имена давно умерших людей, дома, в которых стояли сундуки с драгоценностями, людей, которые должны были подставить семью Ху. — Земли, владения, украшения — никогда не потеряют цену, даже при смене власти или потери положения.

«Умный ход».

— С доказательствами от мин… от господина Ху появился шанс с концами разобраться с Се Чао.

— Подожди, — Цияо обернулась. — Ты говоришь, что твои люди нашли земли, дома, забитые до отвала сундуки, это уже доказательства виновности в краже государственных денег. Чем Лао Ху помог?

— В том, что со слугой, который тебя отравил, расплатились украденными деньгами. Среди них были меченые с прошлой династии, попавшие по ошибке в сундуки. Их было немного, но их обязаны были заменить в городе с пострадавшими и вернуть в казну.

— Зачем такие деньги вообще держали?

Не проще было расплавить (слитки и монеты) и сделать новые?

— На память, — просто ответил Лин Сяо.

— И эта память помогла, — прошептала Цияо, прикрывая почти готовую тушёную говядину с овощами. — Получается, если бы Лао Ху не предоставил слугу, семья Се могла уйти от наказания?

— Большой список земель, домов, украшений, не соответствующий записям учётных книг семьи Се, — подозрительно. Рано или поздно правда вышла наружу.

— Незаконное записано на умерших людей, — напомнила Цияо.

— Которые так или иначе имели связь с семьёй Се, — дополнил Лин Сяо. — Внезапно разбогатевший бывший троюродный дядя садовника поместья Се, удачно вышедшая замуж за мелкого торговца овощами дальняя родственница кормилицы в доме семьи Се. Таких людей много, если не углубляться, и правда кажется, что разные люди получили благословение небес за тяготы жизни. Но если внимательно расследовать, выйдешь на человека, стоящего за всем.

В любом случае на Се Чао вышли бы, вопрос времени и желания копаться до глубин.

— Твой отец очень помог.

— Он хотел справедливости для меня, — Цияо раскладывала рис по мискам.

— И правильно, — тихо проговорил Лин Сяо, на мгновение проваливаясь в задумчивость и кивая.

Должно быть, он вспомнил своё поведение и отношение к пострадавшей супруге. Тогда для Лин Сяо Ху Цияо была ненавистна, а теперь даже в её нескончаемой, порой бредовой, болтовне был свой притягательный шарм.

Ставя четыре миски с рисом и тушёной говядиной на поднос, Цияо поинтересовалась:

— И что в итоге ждёт семью Се? Что с Се Инхуа?

Лин Сяо ещё ни слова не сказал, что будет с виновными и их семьями. То, что Инхуа лишится статуса Императрицы, понятно, а её отца ждала смерть, и всё же что дальше с семьёй Се? А семьи, чьи главы были за одно с Се?

— Виделся с Се Инхуа, она оставила место Императрицы и попросила даровать её отцу быструю смерть, женщин, детей и стариков рода помиловать от смерти. Сама она готова принять отравленное вино, — вздохнул Лин Сяо, не отрывая взгляда от Цияо, которая поставила на стол перед ним миску с рисом и тарелку с говядиной, напротив — для себя. — Род Се низвержен до простолюдинов, казнь их стороной обойдёт. На счёт других семей — они лишились имущества и сняты с высоких должностей.

Сложив руки на груди, Цияо с несколько секунд думала, а потом озвучила:

— Может, в Империи есть холодные, плохо урожайные земли? Вместо казни можно всю семью Се отправить туда искупать грех.

Возможно, Инхуа тоже отправится за семьёй, минуя холодный, сырой, забытый, полуразрушенный двор.

— Подумаю, — кивнул Лин Сяо, втягивая запахи.

— Что там с Хай? — Цияо взяла поднос с четырьмя тарелками и подошла к евнуху Шу. — Будьте добры, передать Лин Цзин, Цянь Яню, слуге из моего двора, и Цинъюню. А также одна для Вас.

— Благодарю, — евнух Шу низко поклонился.

— Ступайте, — отпустил слуг Лин Сяо. — Семья Хай тоже лишилась нажитого и положения. Наложница Хай за высокомерное поведение, резкие непростительные высказывания может лишиться положения императорской наложницы.

— Отправь на земле работать, полезно будет, — буркнула Цияо занимая место напротив него.

— Думаешь?

— Почему нет? — Цияо пожала плечами. — Полезно как для тела, так и для окружающих. Просто представь: человек, который всю жизнь жил как сокровище, вёл себя непочтительно, высмеивал других, унижал, окажется на месте своих жертв. Это ли не честно?

Возможно, Шуйсян не выпал шанс отыграться на Жо Лань, чья судьба изменилась, но поведение наложницы не изменилось. Она продолжала оставаться узколобой и жадной. Яркий пример: пришла недавно принижать и хвастаться крохой внимания Императора.

— Потом, — Лин Сяо качнул головой и потянулся за палочками.

— Как скажешь, — Цияо взяла палочки и потянулась за едой. В последний момент остановилась и стала ждать, когда старший отведает её шедевр.

Лин Сяо ел молча, ни слова, ни вздоха, ни мычания.

«А где россыпь восхищения? Где «я никогда подобного не пробовал!», «ты богиня!»? Не того кормлю. А вот Цянь Янь оценил бы по достоинству».

— Где научилась готовить? — первое выдал Лин Сяо, подцепляя палочками мясо и смотря на него. — Когда?

Поставив локоть на стол, Цияо торжественно улыбнулась. Лин Сяо положил еду в рот и поднял взгляд.

— Вкусно… Не начинай.

— Где я училась, больше не преподают, — гордо произнесла Цияо и подмигнула Лин Сяо. — Но могу кое-что из личного рассказать. Хочешь?

— Зачем только спросил? — выдохнув, прошептал Лин Сяо и громче произнёс: — Рассказывай.

И Цияо пустилась в рассказ о том, как ей приснился удивительный сон, в котором она увидела божественного мастера ножа. Он поделился с ней своими секретами готовки, там же она училась и оттачивала мастерство, чтобы применить их в реальности.

Дальше… а что дальше без устали рассказывала Цияо, знает только Лин Сяо.