15. Слухи о тигрице-неудачнице

Обращение по имени к Императору или Императрице оценивалось оскорбительным неуважением. Но Цияо не видела смысла разговаривать формально с Лин Сяо, когда их разговоры не имели отношения к серьёзной важности. А тут нате получите и распишитесь.

— Так дело в имени? — выпалила Цияо и настойчивее попыталась освободиться. В ход пошли руки. — Сразу сказал, не стала бы вообще обращаться. Пустяки же.

Если дело в имени, чего только бегал с выражением лица маньяка, жаждущего расправы над жесточайшим убийцей.

Лин Сяо не сдвигался. Его взгляд темнел, а лицо всё чётче выражало лютую злобу.

— Мы взрослые люди, воспитанные, образованные, — Цияо по тихоньку освобождала руку из-за спины. — Сядем и спокойно обсудим. Знаешь, такое положение можно неправильно расценить.

— … — Лин Сяо выдохнул сквозь плотно сжатые зубы.

— Поняла, молчу! — наконец освободив руку, Цияо что есть силы пихнула его.

Но жестокая несправедливость, ах.

Лин Сяо перехватил руки Цияо, сжал их и прижал к полу над её головой, нависая и до неприличия сокращая расстояние.

— Э… Эт… Это… — губу подрагивала в такт не оконченных слов, не складываясь в полноценное предложение.

Слишком близко. Непозволительно близко! На мгновение Цияо засмотрелась на идеально ровную, светлую, мягкую кожу без единого изъяна. Вот что значит: создание неземное. Губы гладкие, глаза с удивительно плавными изгибами и симметрией, тёмные, точно поглотили весь земной свет. И нос на зависть с небольшой горбинкой.

«Главный герой и этим всё сказано», — вздох белой зависти застрял в горле.

— Я согласна больше не появляться перед тобой, — затараторила Цияо, возобновляя попытки освободиться. — В жизни не появлюсь перед тобой. Давай по-человечески поговорим!

Скривившись, Лин Сяо сильнее сжал её руки, что привело к поскуливанию и битью пятками по полу.

— Ваше Величество! — двери в покои громовым сопровождением распахнулись, пропуская бледно-жёлтый вихрь.

Шуйсян замерла в полуобороте с открытым ртом для новой порции громких фраз.

— Вон, — короткая фраза, подобно шумовому выстрелу, прозвучала для неё. Шуйсян вздрогнула и зашевелила губами в неразборчивой реплике.

Цияо открыла рот позвать на помощь, но не успела всего на долю секунды. Евнух Шу и тётушка Хэ в миг подхватили Шуйсян под локти и выволокли её из покоев, прикрыв за собой двери.

«Вы бы так меня спасали, как его приказы выполняете!»

— Слезай! — в конец вспылила Цияо и ударила Лин Сяо по спине коленом.

Теперь ей точно не видать спокойной жизни. И всё из-за одного высокомерного, узколобого, злопамятного…

— Не смей больше нести чушь, — угрожающе тихо проговорил Лин Сяо.

Он поднялся, отряхнулся, расправил складки и направился к дверям, даже не взглянув на Цияо, которая с кряхтением сначала села, а затем поднялась. У дверей он остановился.

Пнув воздух по направлению его спины и ног, Цияо выдохнула и тоже поправила одежды.

«Не я — зло. Это ты — настоящее воплощение зла! Из-за тебя на меня летят камни и булыжники от цветов в твоём гаремном саду!»

— Что бы ты не удумала, — Лин Сяо остановился у дверей и чуть повернул голову, — у тебя ничего не выйдет.

— Развод — это не просто выход, это спасение для нас двоих, — в конце голос Цияо повысился.

Лин Сяо ушёл, оставив после себя беспорядок в комнате и в душе.

Помытая, высушенная, переодетая Цияо сидела на чистой, новой, заправленной кровати, пока тётушка Хэ остужала отвар от лекаря Юя.

— Чего Лин… — прикусив язык, продолжила без упоминания конкретных лиц: — Чего он сегодня вышел из себя? Известно, что ненавидит, но чтобы сорваться, догонять с кровожадным видом… Что-то тут не так.

Цияо поцокала, покачивая головой.

— Наверное, чувствует угрозу от незнания о нашем разговоре. М, так и есть. Накручивает себя на заговор. Знал бы он, что ему свободу давали, точно чокнулся и прихлопнул на радостях меня.

Споив отвар, тётушка Хэ потушила большинство свечей, оставив парочку, и ушла.

Ночь плавно вошла в калии правления.

— И чего он отказался от развода? — Цияо распахнула глаза и повернулась на бок, скрещивая руки. — Освободил бы место в гареме. На целую одну девушку меньше рядом, меньше прилипал с желанием затащить в постель, больше простора первой любви. Нелогичный этот Ли.. Не видит шанса на свободу он. Слеповат.

— Гордость задела? — перевернулась на другой бок. — Ну, конечно! Мужчина здешнего времени властны и горделивы, а тут я, девушка, предложила развод. Да это копьём по эго, серпом по достоинству.

Перевернувшись на спину, Цияо вздохнула:

— Нет спасения для маленькой беззащитной души. Как только выживать в этом чужом, смертоносном мире?

Утро началось великолепно. От слова… Нет! Цияо с трудом встала. Ночь в раздумьях и разговорах с собой дала о себе знать утром, когда пришло время вставать. Как оказалось, недосып — не самое ужасное нового дня.

— Плохо спали, — заметила тётушка Хэ, помогая с привычной утренней рутиной.

— Есть такое, — буркнула Цияо.

К выводу она не пришла, только зря ночь потратила и силы не восстановила. И зачем только Лин Сяо устроил игры? Не, отстаивать честь и имя — благородно, но не грязными уловками! Между прочим, у них были свидетели в лице Шуйсян, которая так просто не оставит увиденное и пережитое.

— Тогда отдыхайте, не выходите, — тётушка Хэ отступила от одетой Цияо. — Я принесу завтрак.

— Я сама! Зря что ли страдала?

После ужаса за запертыми дверями, Цияо в последнюю очередь станет сидеть в покоях.

Тётушка Хэ нахмурилась, обдумывая. Плохое предчувствие закололо иголками.

— Меня снова наказали? — с некой обречённостью на грани шёпота проговорила Цияо.

Перед глазами пронеслись картины совсем недавно пережитого ужаса в виде закрытых дверей и окон и однотипных жидких каш и супов.

— Нет, — тётушка Хэ прозвучала успокоительным ручьём для умирающего от жажды.

— Фу-у-ух, — Цияо сгорбилась и обмахнулась рукой. — Я уже подумала, опять сидеть попугаем в клетке.

Выражение лица тётушки Хэ не менялось.

— Л… Император, что-то сказал, сделал, приказал? — Цияо озвучила первое пришедшее, перебирая в уме возможные варианты.

— На самом деле, слуги болтают всякое, — резковато отмахнулась тётушка Хэ. — Всё же я принесу завтрак.

Не успела она направиться к дверям, как Цияо потребовала выложить, как на духу, сплетни слуг. И тётушка Хэ рассказала:

— Болтают, мол, благородная супруга настолько отчаялась покорить Его Величество, что решила действовать силой.

— А? — Цияо изогнула брови. — Силой?

— Да. Благородная супруга силой решила покорить Его Величество.

Цияо указала на себя, затем на дверь, за которой (хоть и вдали) находился Лин Сяо.

— А некоторые служанки, болтают, что Благородная супруга решила укрепить положение и родить наследника. Его Величество холоден к ней, поэтому она решила силой взять его.

Секунды две тишина вернулась в покои той самой тигрицы, берущей Императоров силой.

— Чего?! — от возмущения Цияо хватала губами воздух и не могла внятно и чётко выплеснуть застрявшее в горле.

— Помимо этого, — продолжила тётушка Хэ, вспомнив, — поговаривают, что Его Величество сопротивлялся как мог, и у Благородной супруги не вышло задуманное.

Так она ещё неудачница, не сумевшая оседлать и удержать под собой Императора! Замечательно. Превосходно. Фантастически.

Думать, откуда росли ноги, не надо. И без расследования понятно.

— Ну, Шуйсян, — выдохнула Цияо, тряхнув волосами и сжимая кулаки. — Ты у меня ещё станцуешь на собственноручно расставленных граблях. Вкуси же месть!