Сознание возвращалось мучительно и болезненно, голова раскалывалась, а тело ломило от тупой боли. С трудом разлепив закисшие глаза, Иван мутным взглядом оглядел место, где он пребывал, и результат этого осмотра вызвал приступ тошноты. Он лежал на деревянном топчане в самой настоящей тюремной камере, руки его были скованы стальными браслетами, а на ногах имелись массивные деревянные колодки. С первой попытки подняться с койки не получилось, всё тело прорезала острая боль. Выждав несколько минут, Иван уже куда более осторожно поднялся и, встав на ноги, очень медленно подошёл к зарешёченному окну и взглянул в него, но ничего, кроме стального козырька, закрывающего окно, не увидел. Тяжело вздохнув, он добрался до латунного водопроводного крана, торчащего из грубо оштукатуренной стены, и открыв его, подставил голову под струю холодной воды. Когда ему немного полегчало, Иван, сделав несколько глотков и утолив жажду, вернулся на койку, и присев на неё, глубоко задумался.

По всему выходило, он влип в по-настоящему серьёзную историю, выпутаться из которой будет крайне проблематично, не просто так его основательно по рукам и ногам спеленали и поместили в одиночную тюремную камеру. Гадать, почему он в ней очутился, Иван не стал, дело это было бесполезным, всё равно ничего не надумаешь, а нервы себе вымотаешь основательно. Выбросив из головы всякие мысли, он вновь прилёг и прикрыл глаза, желая опять уснуть, но сон не шёл, в голову, как назло, полезли разные тревожные мысли и предчувствия. В конце концов он, мысленно махнув рукой, поднялся с койки, и подойдя к столу, вмонтированному в бетонный пол, присел на табуретку. Сколько так продолжалось, Иван не знал, но в какой-то момент в двери противно заскрежетал замок, и кто-то вошёл в камеру. Иван не обернулся, а так и остался сидеть в одной позе, всматриваясь в щель в окне, через которую было видно голубое небо.

Некто, вошедший в тюремную камеру, постоял какое-то время, практически бесшумно подошёл к столу и присел за стол напротив Ивана. Переведя свой взгляд на неизвестного ему человека, Иван внимательно всмотрелся в его лицо. Это был статный седовласый мужчина лет сорока пяти, явно имевший военную выправку. Он изучал лицо Ивана несколько минут, после чего в задумчивости хмыкнул и хорошо поставленным голосом заговорил:

– Ну здравствуй, Кайман. Вот уж никогда не думал, что мне в руки попадётся легендарный пират, опаснейший грабитель и налётчик, гроза и ужас Аталанского океана, разыскиваемый сразу двумя десятками государств и заочно приговорённый к смертной казни – где к расстрелу, а где и через повешение и даже четвертование. Причем попался самым глупым образом, что для такого человека, как ты, в высшей степени странно.

– Я никакой не пират, я даже корабли не умею водить и в навигации ничего не смыслю, и уж тем более не налётчик, вы меня определённо с кем-то путаете, – отозвался Иван после непродолжительного молчания, не понимая, что сидевший напротив человек в действительности от него хочет.

– Будет тебе, Кайман, не с тем пытаешься играть! – хохотнул неизвестный, поставил на стол кожаный портфель и, достав из неё довольно увесистую папку, передал её Ивану. Взяв её в руки, он развязал тесёмки, и раскрыв, увидел фотографию, на которой был он сам собственной персоной. Это было в высшей степени неожиданно. В задумчивости он стал перелистывать отпечатанные на печатной машинке листы, хотя делать это было в стальных браслетах весьма затруднительно. Вдумчиво пересмотрев всю папку, Иван закрыл её и, вернув обратно, пристально вглядевшись в глаза неизвестного ему человека, категорически заявил:

– Лицо моё, спорить с этим глупо, но я и этот пират по прозвищу Кайман – совершенно разные люди. Это какой-то другой, мне неизвестный человек, или это ваша провокация, или имеет место быть невероятный феномен близнецов, другого объяснения у меня нет.

– Это твоё последнее слово, Кайман? – почему-то вкрадчивым тоном поинтересовался неизвестный спецслужбист, а что это был именно он, Иван уже даже не сомневался.

– Мне больше сказать нечего.

– Понятно, дальнейший разговор бесперспективен, – с разочарованием проворчал неизвестный, уложив папку в портфель, поднялся и, хищно оскалившись, заявил:

– Значит, приговор будет приведёт в исполнение прямо сейчас, откладывать его не имеет никакого смысла.

Высказавшись, неизвестный вышел из тюремной камеры, а спустя несколько минут в неё ворвались несколько вооружённых тюремных стражников и, тыкая стволами винтовок в спину, потребовали идти вперёд. Иван был вынужден подчиниться, он медленно пошёл, хотя деревянные колодки сильно мешали и натирали кожу. Его вывели во внутренний дворик и поставили лицом к каменной стене, но он развернулся и увидел, как пятеро вооружённых бойцов тюремной стражи выстроились в ряд, готовясь привести приговор в исполнение.

– Что, Кайман, может, тебе глаза завязать? – предложил неизвестный ему спецслужбист, задумчиво всматриваясь в лицо Ивана.

– Нет, не надо, если уж мне суждено быть расстрелянным, предпочитаю смотреть в лицо своей смерти, – ответил Иван, в глубине души сожалея, что послушался старпома и попёрся по глупости в Ратушу для оформления новых документов.

– У тебя есть право последнего слова, Кайман. Говори, у тебя есть пять минут.

– Мне столько не нужно, – с вызовом хохотнул Иван. – Вы можете меня расстрелять и расстреляете, но имейте в виду, я не разыскиваемый вами пират, да, у меня и у него одно лицо, но мы разные люди. На этом всё, делайте своё дело и разойдёмся, вы по своим делам, а я – в мир иной.

– Что же, это твой личный выбор, – буркнул неизвестный спецслужбист и отдал команду начальнику расстрельной команды привести приговор в исполнение. Сержант чётко отдал команду и бойцы, вскинув винтовки, прицелились, спустя несколько мгновений прогремел стройный залп. Резкая боль в затылке вывела Ивана из оцепенения, пули в него не попали, они легли рядом с его головой, но один из отбитых каменных осколков порезал кожу на затылке, и он ощутил, как закапала кровь.

Спецслужбист с довольной ухмылкой похлопал в ладоши, затем распорядился привести Ивана в порядок и сопроводить его в кабинет, после чего резко развернулся и ушёл. Один из стражников подошёл к Ивану, и оглядев его с головы до ног, достал из кармана перевязочный пакет, перевязав рану, снял с ног деревянные кандалы и потребовал идти вперёд. Ощущая противную дрожь в ногах, Иван пошёл, чувствуя себя словно выжатый лимон, ноги плохо слушались, и в глазах двоилось.

Стражники его привели в кабинет, и усадив на табурет, удалились. Спецслужбист, задумчиво изучая лицо Ивана, какое-то время молчал, после чего негромким голосом заговорил:

– Что же, мне понравилось, как ты вёл себя во время расстрела, не просил пощады, вёл себя с достоинством, а это значит, мы с тобой сработаемся.

– Послушайте, я не знаю вашего имени, но скажу ещё раз, я и ваш разыскиваемый пират – разные люди, хотя лица у нас как две капли воды одинаковые, – выдохнул Иван, всеми силами стараясь унять предательскую дрожь во всём теле.

– Да мне, собственно говоря, всё равно, мне нужно твоё лицо и репутация, а настоящий ли ты Кайман или нет, без разницы. Грубо говоря, если мы сейчас заключим с тобой соглашение, ты получишь новое имя и биографию, и плюс к этому – весьма существенные бонусы, правда, всё это авансом, так как придётся серьёзно отработать. Работа рискованная, связанная с большой опасностью, но и награда немалая. Если же нет, то и суда нет, на этот раз тебя расстреляют по-настоящему, а тело выбросят в компостную яму, – с хищным прищуром проговорил спецслужбист, демонстрируя всем своим видом, что Ивану следует решать как можно скорее.

– Что вы от меня хотите? – c таким же прищуром глаз поинтересовался Иван, прекрасно отдавая себе отчёт, что сидевший напротив него человек не пошлёт его воровать кошельки на рынке, тут дело за версту пахло очень серьёзными делами.

– Так всё же, да или нет?

– Да, я согласен, но скажу в третий раз, я не Кайман, я другой человек.

– Значит, согласен… Это хорошо. Теперь слушай меня внимательно, даже если ты не Кайман, ты им станешь. Я знаю, вы в море видели подводную лодку и проследили за ней, в результате чего нашли фуресианскую военно-морскую базу, где она располагается. Расскажи мне всё, что о ней знаешь, а я тебя внимательно послушаю.

В один момент сообразив, что эти сведения мог дать сидевшему напротив него спецслужбисту только старпом, Иван мысленно ругнулся, и в задумчивости помолчав некоторое время, заговорил:

– Вечером, когда солнце заходило за горизонт, мы неожиданно увидели подводную лодку, идущую в надводном положении, и проследили за ней. В результате разглядели остров, не отмеченный в навигационной карте, я высадился на берег и обнаружил военно-морскую базу, где стояли целых три подводные лодки. Военная база с берега имеет серьёзную береговую оборону, по крайней мере, имеется два десятка орудий крупного калибра, а с берега база окружена непроходимыми скалами с развитой системой охраны. На базе имеются пакгаузы и довольно большая казарма, на которой развевается фуресианский флаг. На базе в качестве рабочей силы используются пленники, кто эти люди, мне неизвестно. Дайте мне лист бумаги и карандаш, я нарисую схему базы, правда, её координаты я назвать не могу, я в морской навигации толком не разбираюсь.

Понимающе кивнув, спецслужбист достал из портфеля пару листов писчей бумаги и химический карандаш и, поднявшись, уложил на стол перед Иваном, затем достал ключ и снял с него стальные браслеты. Потерев затёкшие запястья, Иван взял в руки карандаш и сделал подробный чертёж. Внимательно изучив схему, спецслужбист хмыкнул и, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету. Остановившись возле массивного сейфа и посмотрев в глаза Ивана, заговорил:

– Мы уже несколько лет охотимся за этими фуресианскими подводными лодками и никак не можем найти их место базирования, а тут вдруг такой случай подвернулся, грех не воспользоваться. Позволь представиться, Кайман. Полковник внешней разведки империи Скифария Илья Кондор. Значит так, сейчас ты подпишешь контракт с империей, и мы сразу приступим к делу.

Ивану резко стало дурно, такого он совсем не ожидал, но и деваться ему было, в общем-то, некуда. Оставалось только удивляться, как его угораздило встрять в такую передрягу. Полковник, прищурив глаза, рассмотрел хмурого Ивана, и, подмигнув ему, покинул тюремную камеру. Вернулся он через час и, небрежно бросив папку на стол, поставил стеклянную чернильницу с перьевой ручкой, после чего достал из кармана ключ от стальных браслетов и жестом велел поднять скованные руки. Глубоко вздохнув, Иван поднялся с табурета и протянул руки. Полковник сноровисто вставил ключ в замочную скважину и, дважды его прокрутив, снял браслеты. Размяв кисти рук, он, поняв задумчивый взгляд Ильи Кондора, присел за столик, развязал тесёмки папки и вынул из неё два гербовых листа с отпечатанным текстом.

Внимательно перечитав короткий текст, Иван мысленно выругался, это был договор о сотрудничестве с внешней разведкой империи Скифария. Каких-либо подробностей в предоставленном договоре не имелось, что давало широкое поле трактовки, но уточняющие вопросы Иван задавать не стал, и так для него было всё понятно. Делать было нечего, пришлось взять в руки перьевую ручку и поставить на договоре размашистые подписи. С удовлетворением полковник сложил в папку подписанный договор, и присев напротив Ивана, пристально вгляделся в глаза новоиспечённого агента скифарианской разведки. Играть в гляделки Иван не стал, и в задумчивости потерев подбородок, нейтральным тоном задал полковнику вопрос:

– И что теперь я должен буду делать?

– Да ничего особенного, живи и радуйся, когда время придёт, всё само собой образуется. Ты теперь Кайман – известный пират и висельник, к тебе интересующие нас лица сами подтянутся, правда, есть одно условие… Город пока покидать категорически не рекомендуется и обязательно не реже одного раза в неделю необходимо посещать один ресторан под названием «Русалка». Собственно говоря, это всё, – спокойным тоном ответил полковник и, помолчав несколько мгновений, заговорил вновь:

– Понимаю, для этого нужны деньги, так что на первое время на содержание тебе будет выдано пятьсот имперских соверенов, а дальше уже сам думай, как деньги на жизнь зарабатывать.

Много ли это или мало, Иван не имел ни малейшего представления, но уточнять этот вопрос не стал, предпочтя сразу перейти к делу.

– Хорошо, я всё понимаю, я вас интересую как некий пират Кайман, под личиной которого мне и придётся выступать, но как мне это делать, если я вообще ничего не знаю об этом человеке. Мне требуется хотя бы изучить его биографию и его связи, без этого мне невозможно вжиться в роль.

– Что же, это справедливое замечание, – после непродолжительного молчания отозвался полковник. – Вот что мы сделаем… Ты будешь приходить каждый день на один адрес, где будешь читать все материалы, собранные на Каймана, помимо этого, с тобой поработает мой человек. Он тебя обучит, как себя вести в пиратской среде, и через него мы с тобой будем поддерживать связь.

Высказавшись, полковник достал из внутреннего кармана блокнот, и взяв перьевую ручку, записал адрес. Свернув втрое вырванный лист, он передал его Ивану, и в задумчивости хмыкнув, произнёс:

– Приходи каждый день в час дня на указанный адрес, начиная с завтрашнего дня. Для распознавания этого человека необходимо сказать пароль. Паролем будет название классического произведения – «Лира и соловей», а отзывом послужит иное название данного произведения – «Свинья и соловей». В случае, если ты будешь находиться под контролем, надо произнести: «Соловей и лира», он всё поймёт и немедленно примет надлежащие меры. Запомни это накрепко, без этого мой человек тебя даже на порог не пустит. Как между собой сработаетесь, сами уже будете другие пароли и отзывы придумывать.

– На память не жалуюсь, запомнил уже, – выдохнул Иван, даже не представляя себе, куда его может завести сотрудничество со скифарианской разведкой. Добровольно он бы ни за что на такое не согласился, но в предложенных жизнью обстоятельствах выбора у него не имелось вообще никакого.

– В таком случае пройдёмте в кабинет и оформим все остальные формальности, – предложил полковник Кондор и решительно направился к двери тюремной камеры. Иван хмыкнул, он заметил, что старший офицер скифарианской разведки в общении с ним перешёл на «вы», а это уже был положительный сигнал. Полковник, подойдя к стальной двери, несколько раз по ней постучал, охранник тут же открыл, и Кондор вышел из камеры, а следом за ним пошёл и Иван.

Поднявшись по каменным ступенькам, они вышли из подвального тюремного блока и оказались на первом административном этаже, там прошли в кабинет, занимаемый полковником. Здесь Кондор открыл ключом массивный сейф и, повозившись, достал из него запечатанный пакет, и передав его Ивану, пояснил:

– Здесь заказанные в Ратуше комплекты гражданских документов для вас и ваших спутников. Там же и пропуск на выход из этого учреждения и деньги на первое время. Сейчас идите в гараж и сержанту Кари отдайте пропуск, вам дадут машину с водителем, он отвезёт вас в город, а там уже снимите гостиничный номер и хорошенько отоспитесь, с завтрашнего дня начнётся ваша напряжённая подготовка…

Понимающе кивнув, Иван выяснил, где располагается гараж, и после этого попрощавшись с полковником, вышел из административного здания, обойдя его, нашёл искомый гараж. Найдя сержанта, он отдал ему пропуск. Внимательно его рассмотрев и убедившись в подлинности, тот вызвал дежурного водителя. Когда он появился, сержант приказал отвезти Ивана туда, куда ему требуется. Отдав воинское приветствие, водитель выгнал закрытый автомобиль с тонированными стёклами и открыл дверь заднего пассажирского сидения. Иван, удобно разместившись на заднем диване, сам закрыл дверь, и когда автомобиль тронулся с места, вытряхнул документы и деньги из конверта и, рассмотрев их, остался вполне довольным. Все необходимые для жизни документы были в полном порядке, что не могло не радовать, хотя бы одна из проблем была решена, но какова цена решения этой проблемы, пока было непонятно…

– Куда вас доставить? – неожиданно послышался вопрос водителя, опустившего стекло, отделяющее водителя от пассажирского салона. Иван на какое-то время задумался, ему действительно требовался отдых, ему не помешало бы отоспаться в комфортабельной гостинице, но всё же сейчас в первую очередь необходимо было вернуться на корабль.

– Доставь меня в порт, поближе к катерам, что возят людей и грузы к находящимся на стоянке кораблям, – распорядился Иван, и когда окошко закрылось, задумчиво стал рассматривать проносящиеся мимо пейзажи. Они выехали из самого настоящего средневекового замка, возвышающегося на холме, а сама мощёная дорога петляла между скалистых холмов. До города Фельгауз отсюда действительно было очень далеко, для этого необходимо было проехать перевал, окружённый со всех сторон высоченными скалами. Город-порт Фельгауз действительно был с суши очень хорошо защищён малопроходимыми горами.

Спустя три часа автомобиль прибыл в порт и остановился. Выйдя из салона, Иван пожелал водителю счастливого пути и направился к стоянке паровых катеров. Оказавшись на месте, он быстро договорился о доставке его на «Призрачный гриф», и сразу оплатив рейс, заранее заказал прибытие катера на завтра к десяти часам утра.

Поднявшись по верёвочной лестнице на борт судна, Иван удивился отсутствию людей, и озираясь по сторонам, направился в рубку. Войдя в неё и не обнаружив там друзей, поспешил в кают-компанию, где их и застал, они обедали в гнетущей тишине. Подойдя к столу и присев на стул, он задумчиво оглядел хмурые лица и нейтральным тоном поинтересовался:

– Что-то вы все такие хмурые, что произошло?

Ольга, отложив в сторону ложку, мотнула головой и, кашлянув в кулак, тихим голосом ответила на поставленный вопрос:

– Радоваться нам нечему, все спасённые моряки, за исключением старпома Камира, отказались от предложения стать членами команды «Призрачного грифа» и съехали на берег. Камир отправился вместе с ними, правда, обещал вернуться завтра ближе к вечеру, но на его возвращение надежды у нас нет никакой. Мы совещались, решая, что нам делать дальше, но так ни к чему и не пришли пока.

Выслушав соседку, Иван в задумчивости взял бутылку вина, открыв пробку, наполнил янтарного цвета напитком бокал и одним махом его осушил. Посмотрел в глаза каждого из присутствующих в кают-компании и, хмыкнув, заговорил:

– Оно и к лучшему, если вдуматься. Денег у нас мало, самим бы прокормиться, да ещё и корабль как-то содержать надо. Сейчас, пока мы не придумаем, как строить свою дальнейшую жизнь и на эту самую жизнь зарабатывать на хлеб с маслом, необходима экономия. Как нам жить дальше, я пока так же, как и вы, понятия не имею, но то, что корабль нам продавать никак нельзя, я понимаю чётко. Главное для нас сейчас – всеми силами вживаться в местную среду, и по мере познания окружающего мира и бытия ответ придёт к нам непременно.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь, корабль действительно продавать не стоит, да и без юридических документов, удостоверяющих право собственности, за него дадут сущие копейки. Собственно говоря, на сегодняшний день «Призрачный гриф» – наш единственный актив. Других нет и не предвидится, по крайней мере, мы сможем вернуться обратно в бухту погибших кораблей. Может, там попытаемся вернуться в наш мир или, на худой конец, будем снимать с пригнанных течением кораблей самое ценное и привозить для продажи на материк, – высказался Константин, и отставив в сторону опустевшую тарелку, разлил всем из чайника заваренный чай. Поставив чайник на стол, он сделал несколько глотков и, зевнув, заговорил вновь:

– Конечно, нам стоит вернуться в бухту погибших кораблей и всё, что возможно продать, оттуда вывезти, других вариантов, как можно заработать денег на жизнь, я что-то не вижу.

– Оно, конечно, так, но для этого нужен экипаж, хотя бы человек десять для начала, – отозвался Василий, отрешённо попивая чай без сахара.

Ивана так и подмывало рассказать обо всём, с ним случившемся, в том числе и о принуждении к сотрудничеству со скифарианской разведкой, но немного поразмыслив, он всё же отказался от этой мысли. Не стоило втягивать своих друзей в эту историю, об этом следовало всё же умолчать, это была его личная проблема, и ему эту проблему предстояло решать самостоятельно.

– Ладно, не будем торопить события, давайте с завтрашнего дня начнём посещать городскую библиотеку и будем изучать историю, а также газеты и журналы периодической печати. Без этого нам никак не обойтись, если мы хотим освоиться в этом новом для нас мире, – предложил Иван, и выпив в задумчивости чашку чая, поднялся из-за стола и покинул кают-компанию. Выйдя на палубу, он, облокотившись на леер, стал рассматривать портовый город, в вечерних сумерках он был красив, зажигались огни, и с берега доносились звуки круглосуточно работающего порта. Его размышления неожиданно прервали тихие шаги за спиной, и спустя какие-то мгновения с ним рядом встала Ольга. Помолчав немного, пристально вглядевшись в глаза Ивана, тихим голосом заговорила:

– Ваня, что ты обо всём, с нами случившемся, думаешь?

Иван сразу отвечать не стал, он присел на лавку и, закинув руки за голову, прикрыв глаза, произнёс:

– Я не знаю, что и думать. Всё это в высшей степени странно, но жить нам ведь как-то надо, так что не стоит рефлексировать, нам это категорически противопоказано. На самом деле у нас дела обстоят не так уж и плохо, всё могло быть во много раз хуже, как, например, с твоими двумя подругами, оказавшимися то ли в рабстве, то ли в плену.

– Я это прекрасно понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Душа болит за девушек, – опустив голову, совсем уж шёпотом ответила Ольга, и резко развернувшись, неторопливо направилась в свой кубрик, желая побыть в одиночестве. Проводив её взглядом, Иван, тяжело вздохнув, поднялся с лавки и так же, как и его соседка по лестничной площадке, направился в кубрик. Придя туда, он расстелил кровать и, скинув одежду, залез под одеяло. Попытался уснуть, но сон не шёл. На память приходила картинка, как его поставили к стенке и изобразили расстрел. Он тогда попрощался со своей жизнью, хотя далось ему это непросто, что-то в нем после этого события изменилось, он это ощущал, но что именно подверглось деформации, он пока не понимал. Он не сломался, нет, но он становился каким-то другим человеком, и это обстоятельство вызывало острое чувство тревоги. Проворочавшись более часа, Иван в конечном итоге погрузился в тревожный сон…