Устало отложив в сторону старинную учётную книгу, Иван поднялся и прошёлся по читальной комнате Главного архива города Фельгауз. За прошедшие четыре месяца он практически каждый день работал в архиве, с прилежным усердием собирая крупицы информации о некоем негоцианте Иосифе Шлинце. Упоминаний об этом человеке в архиве оказалось на удивление мало, хотя этот купец в те времена являлся важной фигурой, он приложил немало усилий для строительства Великой Армады и разгрома пиратов на острове Фурес. За всё прошедшее время ему удалось собрать материалов всего лишь на два десятка страниц, ничего в них сколько-нибудь стоящего не имелось, и это было более чем странно…

Глубоко вздохнув, Иван, подойдя к столу, закрыл книгу и решительно направился к архивариусу. Сдав ему взятые для изучения полтора десятка журналов, он покинул Главный архив, и пройдясь к ближайшему городскому скверу, присел на лавку, разглядывая причудливо подсвеченный фонтан, глубоко задумался. Сегодня был последний день, когда он мог сидеть в архиве, так как завтра с утра должны были корабль после ремонта и модернизации спустить на воду и провести ходовые испытания. Если они пройдут успешно, начнётся подготовка к дальнему рейду. Требовалось закупить продовольствие, залить баки питьевой водой и вообще всем необходимым в автономном плавании на несколько месяцев. Суета обещала быть сумасшедшей, и времени для изучения личности негоцианта у него уже не будет совсем, а это Ивана не устраивало. Личность купца его всерьёз заинтересовала, несомненно, она была очень интересной и во многом таинственной.

Выбросить из головы загадочного негоцианта никак не получалось, хоть ты тресни. Поразмышляв какое-то время, Иван, всё взвесив, решил обратиться за помощью к полковнику внешней разведки империи Скифария Кондору. Может быть, оно совсем того не стоило, но что-то не давало Ивану покоя. Окончательно приняв решение, он решительно поднялся и направился к связному. До антикварного магазина, хозяин которого и являлся связным, пришлось идти более часа. После многочасового сидения над старыми документами хотелось как раз пройтись пешком, подышать свежим воздухом и размяться, в конце концов.

Подойдя к двери небольшого антикварного магазина, Иван вошёл внутрь, оказавшись возле прилавка и с интересом посмотрев в глаза антиквара, произнёс условную фразу, сразу же услышал полагающийся отзыв. Хозяин немедленно вышел из-за прилавка и, закрыв на ключ входную дверь, вывесил табличку. Вернувшись к Ивану, антиквар хмыкнул и задал ему вопрос:

– Что господин желает?

– Передайте Хищной птице, мы через несколько дней выходим в длительный рейд и будем работать в том числе и по интересующему его объекту. По результатам напишу детальный доклад. Помимо этого, у меня есть одна небольшая просьба. Уж не знаю, так ли это или нет, но есть одно имя, и оно, вполне возможно, как-то связано с объектом на острове. Узнайте всё, что только можно, об этом человеке. Вероятно, здесь откроется немало скрытых тайн, интересная больно была личность, – проговорил Иван, достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и передал его задумчивому антиквару. Взяв в руки, он его развернул, прочитал записанное имя и, кивнув, спрятал в карман.

– Завтра курьером отправлю по назначению, – мягким тоном отозвался связной, и Иван, ему кивнув, попрощался и направился на выход. Покинув антикварную лавку, он неторопливо направился в особняк Стажинской, в котором они все проживали, как только корабль был поставлен на ремонт в сухой док. Прибыв на место, он с немалым удивлением обнаружил всю компанию, сидевшую за столом и что-то активно между собой обсуждавшую.

– Что за шум, а драки нету? – с немалым интересом рассматривая всех присутствующих, шутливым тоном поинтересовался Иван.

– Да, видишь ли, обсуждаем уже третий час, куда сначала мы направимся, в смысле, с какого острова начнём наши поиски. И что-то пока общий язык найти не можем, – нервно поднявшись, ответила Ольга, с раздражением взирая на всех присутствующих. – Ещё чуть-чуть, и в хлам переругаемся.

– Не понял, с чего тут ругаться? – удивлённо рассматривая лица, поинтересовался Иван, действительно не понимая, с чего вдруг возникла перепалка по какой-то ерунде, если вдуматься.

– Как это с чего?! Я предлагаю наиболее экономный маршрут, учитывающий океанские течения, что позволит существенно сэкономить на топливе, из-за чего длительность автономного плавания увеличится месяца на полтора, – сварливо вспылил Константин, раздражённо взирая на оппонентов.

– Вот именно, что задержимся минимум на пару месяцев в рейде, а мне этого совсем не хочется, – бросила Ольга, сильно тряхнув головой, от чего её причёска растрепалась.

– А мы разве куда-то торопимся? Нам, вообще-то, спешить некуда, от слова «совсем». Поэтому считаю, что Константин – наш шкипер, вот пусть сам с маршрутом и разбирается и, кстати говоря, наше путешествие действительно может затянуться, поэтому экономить топливо необходимо. Мне не улыбается остаться посреди океана на борту корабля, на котором нет топлива. Так что я не вижу смысла в вашем споре, давайте уж пойдём отдыхать, ведь с завтрашнего дня на нас навалится много дел, – хмуро проговорил Иван, глубоко вздохнув, медленно развернулся и пошагал в свою комнату.

Ему действительно требовался отдых: все последние месяцы он практически безвылазно сидел в архиве и работал с документацией. Войдя в свою комнату, он в который раз проверил два своих револьвера и штуцер, после чего отправился в ванную комнату. Помывшись, он надел пижаму и завалился спать, а с самого раннего утра началась суматоха…

Иван и до этого дня предполагал, что спуск на воду корабля – дело непростое, но что прямо до такой степени, и представить себе не мог. Только человеку, не связанному с процессом, это может показаться обыденностью, но на самом деле спуск корабля – дело крайне ответственное и сложное. Иван напрыгался будь здоров, а уж Константин с Василием так и вообще истекли потом из-за переживаний: и то надо было сделать, и другое, и проконтролировать надо было, и проследить, чтобы всё было в норме. Спуск на воду отремонтированного судна был запланирован на девять часов утра, а в результате это произошло лишь в два часа дня. Корабль, оказавшийся на воде, ещё довольно продолжительное время телепало, и отвести его с территории судоремонтного завода не представлялось возможным. Только после четырёх часов дня удалось вывести паровой двигатель на оптимальный режим работы.

Весь вечер и всю ночь двигательную установку прогоняли во всех режимах, и только под утро судно вывели в открытый океан. Двое суток шли практически на максимальном режиме, и только окончательно убедившись в надлежащем качестве ремонта, подписали акт приёмки. Вернувшись обратно в порт, корабль поставили на причал и после короткого отдыха взялись загружать трюмы топливными пеллетами, продовольствием и вообще всем необходимым для продолжительного рейда в открытом океане. К вечеру, как они изначально планировали, сделать это не получилось, и даже на следующий день тоже, и только к вечеру третьего дня им удалось выполнить все намеченные работы. Вот только после такого перенапряжения все единогласно решили перенести начало рейда на пару дней и устало отправились в особняк Стажинской.

Сидели в салоне автомобиля молча. Никому не хотелось говорить, предпочитая задумчиво смотреть в окна на проносящиеся полупустынные вечерние улицы. Иван так же, как и все его спутники, смотрел в окно и размышлял, но в какой-то момент краем глаза уловил клубы чёрного дыма, поднимающиеся в небо примерно в километре от них. Опустив стекло и высунув голову, Иван внимательно вгляделся. Что-то его в этом пожаре насторожило, хотя подобного рода пожары в городе случались не так уж и редко. В мыслях проносились различные картинки, одна другой страшнее. Он с усилием отогнал рой дурных образов и хотел было уже поднять стекло, как вдруг ему удалось соотнести местоположение пожара и, втянув голову, резко бросил:

– Маша, давай гони быстрее, может, я и ошибаюсь на самом деле, но похоже, горит твой особняк!

– Да быть такого не может, в доме охрана по пять человек в смене плюс прислуга. Если бы произошло возгорание, они бы быстро его потушили, ведь средства пожаротушения есть: достаточно шланги подключить к насосу и подвести их к источнику огня, – не оборачиваясь, отозвалась Стажинская твёрдым тоном, но когда они уже подъезжали к повороту на нужную им улицу, неожиданно машину остановили десятка полтора хорошо вооружённых полицейских. Выйдя из машины, девушка протянула офицеру полиции документы, и с немалым удивлением увидев мешки с песком, из которых была сложена импровизированная баррикада, задала вопрос:

– Господин капитан, что вообще происходит, неужели на город кто-то посмел напасть?

– К счастью, только на один особняк злоумышленники совершили нападение. Видимо, изначально пытались обворовать, но охрана их заметила и вступила в перестрелку. Сейчас вам туда никак нельзя, полиция проводит специальную операцию, – пояснил капитан полиции и, раскрыв документы, прочитал фамилию, не поверив своим глазам, перечитал вновь. В задумчивости подняв глаза, капитан кашлянул в кулак. – Мария Стажинская, это на ваш особняк напали, в связи с чем я обязан вас и ваших спутников задержать для проведения допроса.

– Я очень хорошо всё это понимаю, но что там такое горит, неужели мой особняк?! – ошеломлённо покручивая головой, проговорила девушка, ещё до конца не веря, что всё это происходит с ней в реальности, а не является ночным кошмаром.

– Насколько мне известно, горит ваш гараж с автомобилями, отсюда и такие чёрные тучи, хотя огонь мог и на сам особняк переброситься, но не факт, ведь несколько пожарных команд задействованы для тушения, – пояснил капитан и тут же потребовал всем выйти из машины и пройти в полицейский участок.

Делать было нечего, пришлось подчиниться. Покинув машину, они все вместе были сопровождены в участок, располагавшийся на соседней улице, где каждого из компании провели в отдельный кабинет, и спустя довольно непродолжительное время начались допросы…

В отличие от всех остальных, Иван мог бы высказать свои предположения и подозрения, но решил ни в коем случае не упоминать вербовку. Уж что-что, но о таком заикаться ни при каких обстоятельствах не следовало. За такое тут точно всех дохлых собак на него навесят, да ещё и рёбра отобьют, и зубы выбьют, как пить дать, а оно ему надо? Так что Иван отвечал обстоятельно на поставленные дознавателем вопросы, но главным лейтмотивом его ответов было: ничего не знаю, ничего не видел и не ведаю ничего. Ему поверили, говорил он уверенно, хотя и устало, всё же день выдался крайне изматывающим – загружать трюмы ещё то удовольствие. Соблюсти балансировку при расстановке грузов – настоящее искусство. Конечно, он не сам всё это размещал, это делали профессиональные портовые стропальщики, но тем не менее вся эта история с развесовкой грузов в трюмах – штука крайне непростая. Если её не соблюсти, то судно с легкостью может перевернуться и затонуть, а уж во время сильного шторма так и вообще гарантированно…

Завершив допрос, дознаватель дал подписать протокол, после чего выдал пропуск на выход и потребовал в ближайшую неделю город не покидать. Понимающе кивнув, Иван поднялся и, покинув кабинет, направился на выход из полицейского участка. Оказавшись на улице, он огляделся по сторонам и увидел Василия, стоявшего возле машины, с задумчивым видом пытавшегося открыть ключом запертую дверь, но что-то у него это плохо получалось. Подойдя практически вплотную, Иван увидел подрагивающие руки друга, пытающиеся вставить ключ в замочную скважину. Недолго думая, он забрал ключ и, быстро открыв дверь, жестом велел Василию лезть в салон первым. Когда он там оказался, сел рядом, захлопнул дверь, посмотрел в его глаза и хмыкнул. В них плескался сильный испуг, и это было странно…

– Васёк, тебя что, били на допросе? – нейтральным тоном поинтересовался Иван, на мгновение подумав, что и его друга легко мог кто-нибудь завербовать.

– Нет, с чего ты взял? – удивлённо приподняв брови, спросил он в ответ.

– Руки у тебя тряслись, ключом в замочную скважину не мог попасть, вот мне и подумалось, что тебя на допросе поколотили полицаи, – пояснил Иван и увидел, как из здания полицейского участка появилась Ольга, поглядела по сторонам, увидела их, сидевших в машине, и решительно направилась в их сторону, а спустя несколько минут к ним присоединился и хмурый Константин.

– Хрень какая-то происходит мутная, – бухнул Константин, как только сел на переднее пассажирское сидение и, оглянувшись в их сторону, заговорил вновь:

– Да, вот именно, хрень какая-то непонятная происходит. Некто попытался пробраться в дом Марии, и я так понимаю, их целью были как раз пиратские документы. Ребятки, кстати говоря, не робкого десятка: поняв, что скрытно попасть в дом у них не получилось, тут же открыли огонь из карманной артиллерии, из-за чего загорелся гараж и едва не запылал сам жилой дом. Если бы охранники надлежащим образом не сработали, наш рейд на этом бы и закончился.

– Мне интересно, кто мог проболтаться насчёт сокровищ? – ни к кому конкретно не обращаясь, проворчал Василий, хмуро наблюдая за центральным входом в полицейский участок, из которого должна была выйти Мария.

– Да вроде никто, хотя хрен его знает, но сейчас меня даже не это волнует. Меня интересует в первую очередь, кто это такие вообще и чего от них можно ожидать в ближайшем будущем, – проронил Константин, в задумчивости потирая подбородок.

– Что уж гадать и языками чесать, всё равно тут ничего не выясним, надо домой возвращаться и всё у охранников и прислуги выяснить, мало ли, может, кто из них что-то подскажет, – со злостью поглядывая на приятелей, проронила Ольга. Они, согласно кивнув, умолкли, а спустя пятнадцать минут появилась Мария, и они поехали в особняк – всё же ей удалось получить пропуск у полицейских.

Подъехав к дому, она остановила машину возле снесённых ворот, обломки которых были разбросаны по всей округе, и в задумчивости покачав головой, зарулила во двор. Сам дом был цел, только стены имели многочисленные глубокие пулевые отметины, да и в окнах не оказалось ни одного целого стекла ну, и черепица из обожжённой глины на крыше во многих местах зияла чёрными провалами. А уж от гаража так и вообще остались лишь обугленные остовы трёх автомобилей, да и помещение охраны выгорело напрочь, были лишь закопчённые кирпичные стены.

– Ё-моё… Вы только посмотрите, какое количество гильз валяется! Да тут целое сражение, получается, было! – воскликнул Василий, ошарашенно озираясь по сторонам, подмечая детали произошедшего здесь боя. – Меня, глядя на всё это, интересует, как часто в городе подобное происходит?

– На моей памяти такого наглого нападения в городе не было никогда, вернее, в последние лет так пятьдесят, как уверял меня капитан на допросе в полицейском участке, – ответила Мария Василию на поставленный им вопрос, при этом зябко передёрнув плечами.

– Кто-нибудь из полицейских о сокровищах спрашивал хоть у кого-то из нас или всё же нет? – обращаясь ко всем, задал вопрос Иван.

Внимательно выслушал каждого и глубоко задумался. Собственно говоря, насчёт предстоящего рейда полицейские дознаватели ничего знать не хотели, им это было совершенно неинтересно, но их интересовало, были ли какие-то ценности в особняке, ради которых можно было пойти на столь наглый вооружённый налёт. Никто наличие таких ценностей не признал и при этом не покривил душой, таких ценностей в особняке Стажинской действительно не имелось, но имелись документы пирата, благодаря которым, вполне вероятно, эти ценности могут найтись…

– Знаете что, дамы и господа, вот что хотите, то и думайте, но я считаю, что нападение совершено с целью завладения пиратскими бумагами. Всё это в высшей степени серьёзно, мы буквально за малым их не лишились. Поймите, эти люди, которые совершили налёт, или те, кто в действительности стоят за ними, готовы пойти на всё ради завладения ими. По этой причине я категорически запрещаю каждому из вас ходить поодиночке и уж тем более без оружия. До тех пор, пока мы не покинем город и не отправимся в океанский рейд, мы должны быть все вместе, – глядя на растерянные лица, решительно потребовал Иван, открыл дверь, вышел из салона автомобиля и рявкнул:

– А ну, давайте отрывайте свои чугунные задницы, у нас с вами много дел: и крышу надо заделать, и ворота новые поставить, и вообще убраться здесь требуется, я не хочу жить в свинарнике!

С немалым удивлением переглянувшись друг с другом, люди стали выбираться из салона, быстро между собой распределили фронт работ и приступили к уборке территории. Мария же, войдя в дом и не найдя охранников с прислугой, ругнулась и первым делом позвонила начальнику охраны, всё выяснив, потребовала вновь поставить вооружённые посты охраны и озаботиться выходом прислуги. Выполнив первоочередные задачи, она позвонила в строительную компанию и вызвала бригаду строителей и ремонтников.

Сделав все необходимые в их положении звонки, Стажинская, тяжело вздыхая, обошла дом и ужаснулась. Несмотря на то, что охранники не допустили нападающих внутрь, последствия перестрелки были более чем ощутимы. Кругом валялось битое оконное стекло, занавеси сорваны, немало мебели и картин, висевших на стенах, имели многочисленные пулевые отверстия, даже куски отбитой штукатурки давали массу пыли, из-за чего постоянно хотелось чихать.

– Мария, можно вас на минутку? Мне необходимо с вами поговорить наедине, – практически бесшумно подойдя к девушке, негромко произнёс Иван, отчего она непроизвольно дёрнулась от испуга всем телом, и нечаянно споткнувшись, стала падать на пол. Иван её в одно мгновение подхватил на руки и прижал к себе. Когда Мария успокоилась, он опустил её на ноги и, внимательно посмотрев в глаза, негромко заговорил:

– Маша, в таких условиях мы тут жить не можем. Необходимо всё самое ценное отсюда вывезти, а самим после того как прибудет охрана со строителями, выехать в порт и жить на борту корабля. Так будет для нас куда как безопаснее, да и в случае чего мы всегда можем выйти в океан, а там ищи нас – хрен найдёшь.

– Так действительно будет лучше всего, но я никак не могу понять, для чего потребовалось такое громкое нападение. Это ведь ни в какие ворота не лезет, откровенно говоря, – отряхивая с себя пыль, ответила Стажинская, вдруг поймав себя на мысли, что она испытывает смущение перед парнем, хотя ранее она себя на этом никогда не ловила.

– Знаете, Маша, есть в нашей с вами истории одна деталь… Если мы с товарищами, скажем так, за долю малую решили принять участие в поисках адмиральской казны и не претендуем ни на что более, то вы в первую очередь заинтересованы в возвращении религиозных реликвий, отсюда и исходите. Реликвия – это объект религиозного почитания, который тем или иным образом относится к религиозным персонажам или важным духовным событиям. Реликвией могут являться как мощи святого или пророка, так и связанные с ним вещи. Если кто-то из сторонников и фанатиков прознал о том, что вы знаете, как найти эти самые реликвии, то ради завладения ими они пойдут на всё, тут уж и сомневаться не приходится. Правда, я бы не стал исключать и вариант, при котором некий делец и пройдоха прознал про это и решил ими завладеть, чтобы в дальнейшем выручить с этого большой куш. Из обоих этих вариантов я бы не стал никакой из них в сторону отбрасывать, каждый вполне может быть реальным, – нейтральным тоном проговорил Иван, не понимая, почему вдруг девушка старательно прячет от него свои глаза. – Мы, конечно, никогда у вас не спрашивали, что из себя представляют интересующие вас реликвии, но сейчас я хочу вас спросить. Маша, вы хотя бы в общих чертах знаете, что это за артефакты, эти ваши так называемые реликвии?

– Да, конечно, я знаю. У меня есть детальные изображения и подробные описания каждого предмета. Все эти материалы моя семья собирала по крайней мере две сотни лет, – резко нахмурившись, неожиданно совсем тихо ответила Стажинская, видимо, только сейчас осознав в полной мере, какую опасную историю она затеяла, отчего между лопаток у неё пробежали холодные мурашки.

– Ну, вот вам и ответ: мы с вами здесь ни при чём. Видимо, о вашем семейном интересе давно знают заинтересованные лица, а может быть, некие силы и за вами присматривают. По всей вероятности, перестрелка с охраной – дело непредвиденное и не подготовленное. Если бы оно изначально планировалось, то уверяю вас, охране отбиться не удалось бы. Но есть и большой плюс, он состоит в том, что они себя проявили и показали решительными людьми, способными на многое. Ладно, сейчас не время и не место об этом говорить, мы с вами на эту тему побеседуем на корабле, а сейчас всё-таки надо продолжить уборку, – в задумчивости проговорил Иван, и, подхватив веник с совком, взялся сметать в кучу битое стекло. Мария какое-то время безучастно наблюдала за ним, после чего взяла себя в руки и стала собирать шторы и занавески, чтобы они не мешали уборке.

Где-то через полтора часа появились пятеро охранников и взяли под охрану усадьбу, а спустя ещё час приехали представители строительной компании, и предварительно согласовав смету, составили договор. После того как Стажинская его подписала, выплатив аванс, строители приступили к работе. Первым делом они убрали обломки ворот и поставили новые, а затем вывезли остатки сгоревшего гаража и очистили здание охраны.

Не откладывая в долгий ящик, компания упаковала все ценные вещи в деревянные ящики, и погрузив их в кузова грузовых автомобилей, отправила на хранение к дальней родственнице Стажинской. Уже когда начало смеркаться, все они, погрузившись в автомобиль, направились в порт. Припарковав машину на платной парковке, прошли к причалу и поднялись на борт судна. Какое-то время спустя они вновь собрались в кают-компании и серьёзно поговорили, но так и не пришли к каким-то значимым соглашениям. Единственное, с чем были согласны все, это что уходить в рейд необходимо как можно скорее. Придя к такому выводу, они разошлись по своим каютам и улеглись спать.

Несмотря на то, что капитан полиции обещал разобраться с делом в ближайшие дни и через неделю обнулить подписку о невыезде из города, он не управился. Злоумышленников по горячим следам найти не удалось, а саму подписку продлили на две недели. Мария, несмотря на все возникшие проблемы, была в целом рада и планировала за это время полностью отремонтировать дом, гараж и здание охраны. Находясь на судне, вся компания, за исключением Стажинской, занятой ремонтом дома, его борт не покидали. В городе было полным-полно вооружённых патрулей, а собственники домовладений, глядя на всё происходящее вокруг, усилили охрану. В городе что-то происходило непонятное, сама атмосфера ощутимо нагнеталась, отчего на душе становилось всё тревожнее и тревожнее…

И вот наконец, после двух с половиной недель тягостного ожидания, полицейское управление дало разрешение покинуть город, и они, недолго думая, запустили двигательную установку, и выведя её на оптимальный режим работы, отчалили от причала. Когда они уже отошли от берега на шесть морских миль, неожиданно в порту что-то оглушительно рвануло. Взрыв был настолько мощным, что даже их корабль неслабо так тряхнуло.

– Вот это я понимаю! Если бы мы хоть немного задержались, то от нас с вами даже носков не осталось бы. Посмотрите внимательно, взрыв произошёл практически рядом с тем местом, где был пришвартован наш кораблик. Ёлы-палы, да это же по наши с вами души! – раненым зверем взревел Константин, рассматривая в морской бинокль место взрыва в порту, где царил сущий ад.

– Костя, может быть, нам стоит вернуться обратно в порт? – пребывая в прострации, пробормотала Ольга, округлившимися глазами смотря, как какие-то горящие обломки падают вокруг их судна.

Резко обернувшись в её сторону, Константин спрятал бинокль, схватив за плечи Ольгу, несильно её тряхнул и от всей души гаркнул:

– Оля, ты что, с дуба рухнула, о каком возвращении может идти речь, если сейчас в порту хрен знает что творится?! Наоборот, надо нам отсюда уматывать на всех парах, и как можно скорее. Действительно, хрень какая-то непонятная происходит, и судя по всему, мы в ней далеко не последние участники.

– Насколько я отсюда вижу, жахнуло не менее двух тонн в тротиловом эквиваленте, но скорее всего и того больше, – проворчал себе под нос Иван. Проводив взглядом пылающее бревно, упавшее в воду метрах в двадцати от корабля, он решительно распорядился: – Немедленно всем покинуть палубу, все по своим местам! Того и гляди, нам на головы всякая дрянь падать начнёт!

Словно в подтверждение его слов, на палубу со страшным свистом упала какая-то искорёженная металлическая конструкция, отчего по всему судну прокатилась гулкая вибрация. Больше ничего не говоря, все резко развернулись и бросились с палубы прочь. Иван же, оставшись на палубе, подошёл к пожарному щиту и снял длинные клещи, и они тут же ему понадобились – в нескольких метрах от него на палубу упала горящая деревяшка. Недолго думая, он схватил её клещами и выбросил за борт. Последующие пять минут он метался по палубе, сбрасывал в воду тлеющие доски и даже несколько небольших брёвен. Когда всё это прекратилось, он устало вытер со лба выступивший пот и поставил на место клещи, сквозь зубы ругнулся и пробормотал себе под нос:

– Однако знатный фейерверк для начала нашего путешествия! Всем фейерверкам фейерверк, ничего не скажешь. Как бы дурной традицией не стало для нашей маленькой, но дружной компании…

В задумчивости постояв какое-то время, Иван, глубоко вздохнув, решительным шагом направился в штурманскую рубку. После всего произошедшего следовало несколько изменить маршрут следования: до окончания экспедиции возвращаться в Фельгауз было никак нельзя, это становилось крайне рискованным мероприятием…