Утро ворвалось в мою комнату вместе с солнечными лучами, которые пробивались сквозь каменные проёмы и ложились на пол золотыми полосами. Я лежала в кровати, глядя, как они медленно ползут по ковру, и чувствовала, как тело ещё помнит вчерашний вечер: тяжесть платья, высокие каблуки, бесконечные танцы и фальшивые улыбки, которые я дарила незнакомцам. Всё это осталось где-то в прошлом — вместе со вчерашним днём.

Я решила не спускаться к завтраку. Мия, моя молчаливая тень, принесла поднос в комнату: свежий хлеб с хрустящей корочкой, нарезанные фрукты, янтарный мёд в маленьком кувшинчике. Я ела не спеша, водя карандашом по бумаге, и на листе постепенно проступал план южной части замка. Колонны, арки, переходы — всё это складывалось в стройную систему, рождая на бумаге путь моего отступления. Я погрузилась в работу с головой, и время потеряло свой ход.

Только когда солнце поднялось в самую высь и начало заливать комнату ярким, почти ослепительным светом, я отложила карандаш. Пора было продолжать исследование. Я накинула лёгкую мантию и вышла в коридор, чувствуя, как камень под ногами отдаёт приятным теплом.

Я брела по коридорам, поворачивая то направо, то налево, и сама не заметила, как оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной резьбой. Я толкнула её, и передо мной открылась галерея.

Это было потрясающе. Длинный коридор, уходящий вдаль, с высокими сводчатыми потолками, был увешан картинами в золочёных рамах. Солнечный свет, проникающий через высокие окна, озарял полотна, и они оживали, начинали дышать. Я шагнула внутрь, и время для меня остановилось.

Я бродила вдоль стен, останавливаясь перед каждым полотном, и чувствовала, как меня накрывает волна эмоций. Натюрморты с сочными фруктами и роскошными цветами, пейзажи с дикими скалами и бушующим океаном — я узнавала эти места. Но портреты были настоящей драгоценностью. Неизвестные лица смотрели на меня с высоты веков, и в их глазах я видела целые истории. Лорды в нарядных камзолах, леди в струящихся платьях, дети, смеющиеся и серьёзные. Их одежда менялась от эпохи к эпохе — кружева сменялись бархатом, тяжёлые ткани — лёгкими, почти прозрачными. Но во всех этих лицах было что-то общее — аристократичная стать, благородство, чувство собственного достоинства. Я невольно сравнивала их с людьми из моего мира, и сравнение было не в пользу последних.

Но дальше, в глубине галереи, меня ждало нечто иное.

Фрески. Древние, потускневшие, с едва различимыми красками, но от них веяло такой мощью, что у меня перехватило дыхание. Я подошла ближе и замерла. Здесь были изображены битвы, пиры, церемонии — история этого места, высеченная в краске. На одном из полотен я узнала замок Каменных Ворот, но он выглядел совсем иначе — грубой, неприступной скалой, возвышающейся над океаном. Без изящных башен, без арок, без всего того великолепия, которое я видела сейчас. Просто камень и мощь.

несколько фресок заставили меня замереть на месте.

Три женские фигуры в белых одеждах. Они стояли рядом, их руки были соединены, и глаза — художник передал это с невероятным мастерством — горели голубоватым светом, тем самым, что я видела вчера у короля. Ведьмы. Я поняла это сразу. Они появлялись на нескольких фресках, всегда вместе, всегда неразлучные. Но их лица были размыты, словно художник намеренно скрывал их от посторонних глаз. Будто эти лица принадлежали чему-то большему, чем просто людям.

Я стояла перед ними долго, пытаясь разглядеть хоть намёк на их черты, но безуспешно. Только ощущение, что я должна их знать. Что эти женщины — ключ к чему-то важному.

Когда я вышла из галереи, голова гудела от мыслей. Я шла на автомате, не разбирая дороги, и вдруг оказалась в знакомом зале. Том самом, где всё началось в моём мире. Где я делала первые замеры, чертила первые планы, чувствовала холод безжизненного камня под пальцами.

Теперь всё было иначе.

Зал дышал. Стены переливались тёплым светом, будто изнутри их подсвечивало невидимое пламя. Каждая колонна, каждый узор — всё это было живым, настоящим, наполненным магией. Я стояла посредине, запрокинув голову, и чувствовала, как этот зал принимает меня, как камни отзываются на моё присутствие. На секунду мне показалось, что я вернулась домой. В место, где меня ждали.

— Всё в порядке? — раздался голос за спиной, и я обернулась.

Марета стояла в дверном проёме, и даже в простом зелёном платье, без украшений и без единой драгоценности, она выглядела ослепительно. Её рыжие волосы струились по плечам, а глаза светились тем же магическим светом. Она была воплощением женственности — гибкая, грациозная, лёгкая, как ветер.

— Искала тебя, — сказала она, делая шаг ко мне. — Все готовятся к появлению принцессы. Сейчас начнётся это представление. Но я предлагаю сбежать.

Она не ждала моего ответа. Просто развернулась и пошла, и я, словно заворожённая, двинулась следом.

По пути она болтала без умолку: о сегодняшнем вечере, о том, кого мы встретим, о том, как все будут излучать фарисейство и лживость . Её голос лился легко и мелодично, и я поймала себя на том, что мне нравится её слушать. Но внезапно я увидела оранжерею, и все мысли вылетели из головы.

Это было чудо. Стеклянный купол, пропускающий солнечный свет, колонны, оплетённые изумрудными лианами, каскады цветов, свисающие с потолка. Всё пространство дышало жизнью — яркой, сочной, переполненной магией. Воздух был таким плотным, что его можно было пить.

— Ну как? — спросила Марета, делая пируэт. Её платье взметнулось, и она закружилась, как ребёнок, который только что нашёл своё любимое место.

— Твоих рук дело? — выдохнула я.

Она рассмеялась, и в этот момент её волосы взметнулись, будто от ветра. Зелёный дым заструился от её пальцев, и сотни бутонов вокруг нас раскрылись в одно мгновение, превращая оранжерею в райский сад. Она была сильной . И это было завораживающе.

— На публике это неприлично, — сказала она, игриво улыбнувшись, и провела рукой по моим волосам. На моей голове появился венок из полевых цветов. Она подмигнула, и я ощутила лёгкое тепло внутри.

— Ты здесь живёшь? — спросила я, оглядываясь.

— О, нет, — она загадочно улыбнулась. — Это место для вдохновения.

Я не успела моргнуть, как мир качнулся. Мы уже стояли в её комнате, на несколько этажей выше. Её спальня была похожа на неё саму — живая, яркая, женственная. Пыльно-розовые ткани струились с потолка, мягкий зелёный плед укрывал огромную кровать. На столе стояли пробирки и сухие травы, а рядом — флаконы с разноцветными жидкостями. Зеркало в металлической оправе отражало комнату, и повсюду лежали шкатулки с драгоценностями, сверкающие в свете ламп.

— Мы с Дэмианом росли вместе, — неожиданно сказала она, и голос её стал серьёзным. — Наши матери были неразлучны. Сильные женщины должны держаться вместе.

Она повернулась к окну, и я увидела её профиль. В нём было что-то такое, от чего сердце сжалось.

— Год назад всё изменилось, — продолжила она, и голос её дрогнул. — Они ушли вместе. Так же, как шли всю жизнь.

Она замолчала, и тишина в комнате стала тягучей, как мёд. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Дэмиан отдалился, — сказала она, не оборачиваясь. — Ему пришлось собрать себя заново. Принять силу своей матери, взойти на престол. Защищать людей, которые его ненавидят.

Она повернулась ко мне, и я увидела в её глазах сталь, спрятанную под слоем боли.

— Я осталась здесь, — сказала она тихо. — Кто-то же должен удерживать силу этих стен. Кто, если не сильная женщина?

Она улыбнулась, но улыбка была горькой.

— Мне жаль, — выдохнула я, и это было искренне.

— Не стоит, — в её голосе проскользнула усталость. — Они в лучшем мире. Судьба каждого рано или поздно настигает.

Она покачала головой, и в следующее мгновение её лицо осветилось улыбкой. Маска снова скользнула на место, и она стала прежней Маретой — игривой, озорной.

— Сегодня будет ужин, — сказала она, и голос её зазвенел. — Меня тошнит от этих самодовольных лиц. Они думают, что значат что-то, но каждый раз проваливаются. Ты единственная, кто смотрит на всё это с достоинством. Ты мне нравишься, цветочек.

Она подошла ко мне и легко коснулась моего плеча. Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Слова были тёплыми, но я не могла понять: это игра или искренность? В этом мире, полном интриг и лжи, найти друга было почти невозможно.

Но я хотела верить. Хотя бы на мгновение.

Я вернулась в свою комнату, тишина встретила меня, как старая подруга. Сбросив туфли, я сразу села за стол, взяла карандаш и принялась делать новые записи. Бумага быстро покрывалась линиями — я набрасывала план увиденных комнат: оранжерея, картинная галерея, залы, коридоры. Всё складывалось в голове, но одна деталь ускользала от меня. Я никак не могла понять, где именно находится комната Мареты. Она словно существовала вне пространства, вне логики этого замка. Или же Марета просто не хотела, чтобы я знала.

Время подходило к ужину, и в комнату бесшумно скользнула Мия. В руках она держала платье — голубое, полупрозрачное, струящееся, как водопад. Я замерла, глядя на него, и в груди вдруг кольнуло. Оно было похоже на платье Лиры. То самое, в котором она кружилась перед зеркалом, спрашивая, как выглядит. Я вспомнила её смех, её голос, её темные волосы и на мгновение стало так тоскливо, что перехватило дыхание.

Но платье Лиры было простым. Это же было достойно королевской особы.

Тончайшая голубая ткань просвечивала кожу, обнажая всё, что должно было оставаться скрытым. Открытые плечи, глубокая линия декольте, обнажённая спина до самой поясницы. Разрез, идущий от талии, при каждом шаге должен был открывать ногу, делая меня уязвимой и выставленной напоказ. Я посмотрела на себя в зеркало и почувствовала, как внутри поднимается волна протеста.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я в этом не пойду.

Мия замерла, не зная, что ответить. В её глазах промелькнула растерянность, смешанная со страхом.

— Вам не нравится? — спросила она робко. — Но вы должны, леди. Таковы правила. Вы прекрасно выглядите.

— Я голая! — я рявкнула, мой голос эхом отразился от стен. Мия опустила глаза, сжавшись, словно я ударила её.

— По-моему, вы выглядите ослепительно, правда, — девушка прошептала , в её голосе слышалась такая искренняя мольба, что я невольно выдохнула, сбрасывая напряжение.

Я глубоко вздохнула. Правила есть правила. Я приняла их. Мия накинула на меня сверху кружевной корсет белого цвета — он немного прикрывал просвечивающиеся части тела. Снова туфли на высоком каблуке — они делали мои ноги ещё длиннее, а лодыжки тоньше, превращая в хрупкую фарфоровую статуэтку. В ушах засверкали крупные топазы, перекликающиеся с голубизной платья и подчёркивающие холодный блеск моих глаз. По рукам стекала прозрачная ткань, как водяные струи.

Мия заколола мои волосы, а затем прыснула на лицо жидкостью с блёстками, аргументируя это тем, что это отлично подсветит кожу. Я взглянула в зеркало и на мгновение замерла. Мои глаза светились тем же светом. Я выглядела так, словно всегда была здесь. И это пугало больше, чем обнажённое тело.

Я спустилась на ужин.

Зал был великолепен. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, утопал в изысканной сервировке. Хрусталь и серебро сверкали в приглушённом свете, отражая огоньки свечей. Бордовые цветы в прозрачных вазах стояли вдоль всего стола, их тёмные лепестки казались каплями застывшей крови. Воздух был наполнен ароматом дорогих духов и предвкушения.

Гости усаживались за стол. Марета проскользнула ко мне, я невольно залюбовалась ею. Золотистое платье струилось по её телу, делая её похожей на луч солнца, который случайно упал на этот тёмный вечер. Её рыжие волосы были переплетены множеством кос, и несколько прядей спадало на лицо, делая её образ ещё более загадочным. Она была ослепительна.

— Ты сегодня просто сияешь, — шепнула она мне, в её глазах мелькнула озорная искорка.

Напротив нас расположился лорд Хартвин. Чёрный строгий костюм, расшитый золотыми цветами, сидел на нём идеально, подчёркивая его статную фигуру. Его тёмные глаза смотрели куда-то сквозь меня, я поймала себя на мысли, что он не видит никого, кроме рыжеволосой ведьмы.

Во главе стола восседал король. Величественный, как скала, на которой стоял замок, и печальный, как океан за его стенами.

Ужин шёл своим чередом. Курсовая подача сменяла одно изысканное блюдо другим: нежные супы, рыба, запечённая с травами, мясо, тающее на языке, изысканные десерты. Я ела и чувствовала, как взгляды скользят по мне, оценивая, раздевая, сравнивая.

— Леди Алетейя, — голос лорда Хартвина вывел меня из размышлений.

Я подняла глаза.

— Как ваше прибывание в замке? Вы нашли его... — он хмыкнул, — примечательным?

— О, лорд, всё замечательно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Замок великолепен. Уже есть несколько идей по его усовершенствованию.

Я лукавила, и он это знал.

— Вы считаете замок требует усовершенствования? — раздался холодный, низкий голос.

Я замерла. Говорил король. Его янтарные глаза сверлили меня, прожигая насквозь, я почувствовала, как внутри всё сжимается. Нервно поперхнулась, но заставила себя выдержать его взгляд.

— Всё можно усовершенствовать, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Он скучающе посмотрел на меня, откинувшись на спинку стула.

— Что вы можете предложить?

Я сделала глубокий вдох. Несмотря на то что Хартвин управлял замком, всё здесь принадлежало королю. И его слово было законом.

— Северная часть замка окружена океаном, — начала и слова потекли ровно, как вода. — Я думаю, хорошей идеей будет организовать смотровую площадку, чтобы гости могли наслаждаться видом. Нужно доработать расположение основных комнат, чтобы поступало больше света. Организовать незаметные проходы для быстрой работы слуг. И ещё... — я на мгновение замолчала, — я бы хотела добавить больше зелени. Всё остальное, безусловно, будет выдержано в стилистике южной части.

Король молча выслушал меня. Его лицо осталось непроницаемым.

— Работайте, леди, — сказал он коротко и перевёл взгляд на свой бокал.

Я выдохнула с облегчением.

— А с каких пор архитектурой занимается девчонка? — раздался наглый, насмешливый голос.

За столом появился шут. Он материализовался из воздуха, как призрак, я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Он поставил локти на стол, уложил на них голову и уставился на меня. Нагло, вызывающе, разглядывая мою грудь сквозь прозрачную ткань.

Моя рыжая подруга закатила глаза, а я едва сдержала улыбку.

— Никогда не знаешь, чем тебя может удивить женщина, — ответил лорд Хартвин, в голосе послышалась лёгкая усмешка.

— Это точно, — усмехнулся шут, в следующее мгновение он исчез, растворившись в воздухе.

Неприлично показывать свои силы, вспоминая слова Мареты. Я вернулась к еде, но чувствовала на себе взгляды — многие смотрели на меня с любопытством, кто-то с неприязнью.

Весь вечер я наблюдала за лордом Хартвином. Его взгляд был прикован к Марете. Он не сводил с неё глаз, ловил каждое её движение, каждый вздох. В его глазах горел голодный, жадный огонь, и мне всё стало понятно. Он любил её. И эта любовь была мучительной, разрушительной.

Король ушёл не попрощавшись. Просто поднялся и исчез в полумраке, оставив за собой пустоту. Придворные начали расходиться, я тоже поднялась, заверив остальных, что доберусь до комнаты сама.

Я вышла в коридор и почувствовала, как воздух становится прохладнее. Мне нужно было подышать. Корсет сдавливал рёбра, я едва могла сделать полный вдох. Как женщины вообще носят такое?

Я добралась до своей комнаты, быстро переоделась — в свободную рубашку и брюки, которые были так удобны, что я чуть не застонала от облегчения, а затем выскользнула в коридор.

Ноги сами привели меня к каменному мосту. Я хотела послушать шум океана, вдохнуть солёный воздух, почувствовать себя живой. Я села на перила за одной из колонн и, сжимая пальцы, позволила маленьким искоркам вырваться наружу. Они плясали у моих рук, как светлячки, отражаясь в тёмной воде внизу.

Вдруг я услышала шаги.

Я замерла, и огоньки мгновенно погасли. Дыхание перехватило. Если я не пойду на звук — буду жалеть. Если пойду — тоже буду жалеть.

Шаги становились быстрее, удаляясь, и я, подчиняясь любопытству, скользнула в тень. За колонной, окружённой серебряными цветами, я застала любопытную картину.

Марета. Её золотистое платье почти рассыпалось в чьих-то руках. Она льнула к мужчине, растворяясь в нём полностью, я видела, как его рука сжимает её бёдра, как другая тянет за длинные рыжие волосы, запрокидывая её голову. Девушка горела в его объятиях, и поцелуй их был жарким, отчаянным, словно они крали этот миг у судьбы.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Щёки горели, сердце бешено колотилось. Я не должна была этого видеть.

Но тут луна осветила его лицо, и я не сдержала удивлённого вдоха.

Шут.

— Здесь кто-то есть, — прошептал мужчина . Он прищурился, оглядывая темноту, и мгновение спустя исчез, растворившись в тени. Вслед за ним исчезла и растрёпанная ведьма, сверкнув изумрудными глазами в темноте.

Я стояла, прижавшись спиной к колонне, и чувствовала, как бешено бьётся сердце. Мне нужно было исчезнуть. Сейчас же. Я развернулась и быстро направилась в свою комнату, стараясь не думать о том, что только что увидела.

В голове крутилась одна мысль: пара, которая явно не должна быть вместе. Она и он. Что связывало их? Почему я чувствовала, что это не просто тайная страсть — это что-то гораздо большее?

Я закрыла дверь комнаты и прислонилась к ней лбом, чувствуя, как холодный камень остужает горячую кожу. Стыд и любопытство смешались в груди, я не знала, что чувствую сильнее.

Но я знала одно: этот замок — как шкатулка с множеством отделений. И каждое из них хранит свою тайну.