Мы вышли из ледяного замка, тишина снова окружила нас — но теперь она была другой. Не той, что внутри, где время застыло. Эта тишина была живой, но тяжёлой, как снег, который налипал на плечи.

Марета шла впереди, чуть быстрее нас, её спина была напряжена. Она не оборачивалась, не говорила ни слова, это молчание резало сильнее, чем любой крик.

Я смотрела на неё и чувствовала, как вина снова поднимается изнутри. Я знала, что она думает. Я видела это в том, как она сжала челюсть, как её плечи слегка дрожали — не от холода.

— Марета, — позвала я, но она не остановилась. — Марета, подожди.

Я догнала её и коснулась локтя. Она резко обернулась — и я увидела её глаза. Они были влажными, не от ветра.

— Что? — её голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Что ты хочешь сказать?

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Она смотрела на меня так, будто я предала её. И я понимала почему.

— Это не было тем, чем ты думаешь, — сказала я тихо. — Я просто хотела помочь Даену. Он потратил слишком много сил, перемещая нас. Я думала, что если...

— Если что? — её голос дрогнул. — Если ты его поцелуешь, он станет сильнее? Это ведь работает так, правда? Мы передаём силу через прикосновение. Так что ты просто сделала то, что должна была. Всё по делу.

Она усмехнулась, в этой усмешке не было злости — только боль.

— Ты знаешь, — продолжила девушка , — Я ждала его годы. Годы, Алетейя. Я смотрела, как он спасает всех, кроме себя. Я была рядом, когда никого не было. Я любила его в те моменты, когда он даже не смотрел в мою сторону. И я терпела, потому что знала: он не может дать мне того, что я хочу. Он не может любить так, как я люблю его.

Она замолчала, я видела, как она борется с собой, пытаясь удержать слёзы.

— А потом появляешься ты, — она с горечью выплюнула эти слова . — Чужая, случайная, не из этого мира. Ты не знаешь нашей истории, нашей жизни , наших потерь. Но он смотрит на тебя иначе. Я видела это. И ты целуешь его, а я вижу, как он отвечает на поцелуй.

Ведьма перевела дыхание, а внутри меня все рушилось.

— Ты не понимаешь, как это больно, — прошептала она. — Видеть, как кто-то другой касается его. И я знаю, что ты не хотела меня ранить. Но это ничего не меняет.

Ее дрожащая рука поправила капюшон .

— Я не знаю, смогу ли я смотреть на вас так же, — добавила она тихо. — Но я не брошу тебя.

Я стояла, чувствуя, как слова застревают в горле. Она была права. Она ждала его годами, а я просто сделала то, что казалось правильным в тот момент. Но это не снимало с меня вины.

— Марета, — мой голос звучал хрипло . — Я не хотела отнимать у тебя что-то. Он принадлежит тебе. Я знаю это.

Она посмотрела на меня, в её взгляде было что-то, что я не могла прочитать.

— Он никому не принадлежит, — ответила девушка. — Он просто... он не даёт никому приблизиться к себе. И я думала, что привыкла к этому.

Она замолчала, и мы стояли в тишине.

К нам подошёл Даен , который все это время шел где то сзади — он не слышал нашего разговора, но почувствовал напряжение. Он переводил взгляд с меня на неё.

— Всё в порядке?

— Да, — ответили мы почти одновременно.

Марета снова развернулась и пошла вперёд. Я посмотрела на Даена и покачала головой, давая понять, чтобы не задавал вопросов.

Мы шли дальше, а тяжесть разговора висела в воздухе . Она была сильной. Но даже самые сильные могут быть ранены. И сегодня я видела её такой. Уязвимой. Без маски.

Я чувствовала нечто похожее, когда видела Дэмиана с Каллистой. Тогда внутри разрасталась глухая, липкая боль, смешанная с ревностью. Но сейчас — сейчас всё было иначе. Наша история только начиналась, мы только ощутили эти чувства, ещё не дали друг другу обещаний. Их же история с Маретой была долгой, выстраданной. Её чувства — глубже и тяжелее. Я хотела как лучше, а получилось как всегда: я снова оказалась между ними, невольно причиняя боль той, кто стала мне близка.

Мы двигались в немом молчании. Несколько раз пытались переместиться, но место по-прежнему оставалось под защитой павшей ведьмы. Мы не знали, каков диаметр её барьера, но чувствовали: никто другой не доберётся до нас раньше, чем мы сами решим выйти. Это укрытие было последним островком безопасности в мире, который готовился рухнуть.

Радости не было. Мы собрали все три артефакта. Они воссоединились в моем кармане, я слышала, как они переговариваются друг с другом — на древнем языке, который я до конца не могла понять , а еще приятно грели кожу и пульсировали в такт моему сердцу. Сейчас они могли свести меня с ума, если бы я позволила им слишком долго говорить.

Я чувствовала, куда нам нужно идти, и шла вперёд. Уверенно, не оглядываясь. Я ещё никогда не была такой сильной и энергичной — во мне бурлило столько силы, что казалось, я готова свернуть горы. Магия откликалась на кончиках пальцев, заполняла каждую клетку, переливалась через край. Я слышала биение сердца Даена за спиной. Я видела узор каждой снежинки, падающей на волосы Мареты. Рефлексы обострились, чувства стали почти болезненно яркими. Я читала мир вокруг себя, как открытую книгу.

Но в душе — в самой глубине — разрасталась печаль. Тяжёлая, холодная, липкая. Физически я была сильнее, чем когда-либо. Но морально — сломлена.

— Стойте, — я остановила компанию резким движением руки. — Здесь щит падёт, как только мы выйдем за его пределы.

Я оглянулась . Они стояли за моей спиной — уставшие, но готовые. Я коснулась рукой невидимого барьера. В нём ещё оставались частички магии женщины, которая вложила в это место всю себя. Стена отозвалась на мой зов — тёплой пульсацией, знакомой вибрацией. И растворилась.

Мы перешагнули сквозь нее — и ледяное царство пало. Замок рухнул в дребезги, словно кто-то разбил снежный шар. Величественное ледяное произведение искусства, выточенное многолетним холодом, сломалось, очистив мир от последних воспоминаний о своей хозяйке. Осталось лишь снежное поле, белое и безмолвное. Солнце начало светить ярче, изморозь таяла на глазах, обнажая землю. Словно весна пришла в земли, которые давно её не видели.

Я с грустью посмотрела на это место, опустилась на колени и прикоснулась ладонями к земле — в глубоком поклоне, в благодарности. Снег начал таять под моими пальцами, обнажая тёмную, влажную почву. А вместо снежного ковра проявилось поле белоснежных подснежников. Они распускались прямо на глазах, один за другим, сотнями, тысячами, покрывая землю, которая веками была холодной и мёртвой. Это было моё обещание. Память о женщине, которая охраняла эти земли .

Я поднялась, чувствуя, как слёзы смешиваются с холодным ветром. Мы были готовы. Теперь — только вперёд. К замку. К Дэмиану. К тому, что должно было случиться.