Липкое чувство вины и стыда пронизывало меня насквозь. Я нарушила то, что не должна была. Хотела сделать как лучше, но совершила ошибку, которая могла стоить мне ещё такой слабой дружбы.

Мы шли в молчании какое-то время. Тишина давила на плечи, и я решила нарушить её.

— Там был Дэмиан, — сказала я, закусывая губу и ожидая хоть какой-то реакции.

— Глупости. Его там не было, — Марета шла чуть впереди, не оборачиваясь.

— Но я его видела. Он был одним из трёх.

Девушка остановилась и резко развернулась ко мне лицом. Её лицо выражало абсолютное безразличие, но в глазах промелькнула тень — то ли усталости, то ли раздражения. На губе всё ещё алела свежая ранка. Она взяла всю грязную работу на себя и теперь носила её, как молчаливую ношу.

— Мы видели то же, что и ты, — голос её звучал холодно. — Его там не было. Тамарис играет с твоим разумом, а ты не можешь этому противостоять.

Я открыла рот, но не нашла слов. Она отвернулась и пошла дальше, оставляя за собой лишь следы на снегу. Даен молчал, но я чувствовала на себе его взгляд. Он посмотрел на меня и покачал головой — без осуждения, скорее с сожалением.

Атмосфера накалилась до предела. В воздухе искрило напряжение. Я шла вперёд, скрестив руки на груди, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от обиды. Надеялась, что животные ушли и оставили их всех в покое. Небо уже начинало светлеть, разгоняя ночную тьму. Так мы и встретили рассвет — на белой пустоши, где не было ничего, кроме снега и ветра.

Мы продолжали идти, пока не ударились лбом о прозрачную стену — невидимый барьер, надёжно скрывавший то, что хранилось внутри.

— Пришли, — произнёс Даен, от каждого его слова в воздухе появлялось облачко пара.

Барьер, возведённый третьей ведьмой. Марета кивнула мне, указывая на него. Я внимательно осмотрелась — ничего примечательного, только бескрайнее снежное поле. Ощущение было такое, будто мы просто стоим посреди пустоши. Но зеркала в моём кармане отзывались, согревали кожу и тихо нашептывали что-то своё.

Я облизнула сухие губы и прислонилась ладонями к невидимому щиту. По коже пробежала ледяная вибрация — и купол отозвался, растворяясь, пропуская нас внутрь. Я оглядела свою компанию и махнула головой, приглашая за собой.

Мы провалились в снежный склеп — место, которое веками защищало лишь одного человека. В воздухе звенела тишина, такая глубокая, что казалось, можно услышать, как падают снежинки. Перед нами возвышался ледяной замок — изящный, прозрачный, словно выточенный из одного огромного кристалла. Он переливался в утреннем свете, отражая миллионы бликов.

Мы проследовали к нему, ступая осторожно, словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Её прерывал лишь хруст снега под ногами — каждый шаг отдавался эхом в ледяной пустоте.

Внутри замка было пусто. Ни души, ни звука, только стены, мерцающие холодным светом, и ощущение, что мы ступили в мир, где время остановилось. Я снова коснулась зеркал в кармане — они пульсировали в такт моему сердцу. Мы были на месте. Оставалось только найти ту, кто хранила ключ к последней части головоломки.

За спиной бесшумно сомкнулась ледяная стена — путь назад отрезан. Тишина здесь была другой, нежели снаружи. Она не давила, но окутывала, заставляя каждый звук казаться святотатством. Воздух был настолько холодным, что казалось, он хрустел при каждом вдохе, оставляя на губах привкус металла и вечности.

Коридоры замка уходили вглубь, теряясь в голубоватом сумраке. Стены искрились, переливаясь, словно внутри них танцевали застывшие звёзды. Лёд здесь был не просто замёрзшей водой — он дышал, пульсировал, хранил память о тех, кто ступал по этим залам задолго до нас. Пол под ногами издавал тонкий, пронзительный звон, словно мы шли по хрусталю, готовому рассыпаться в любой момент.

Я шла вперёд, чувствуя, как зеркала в кармане пульсируют всё сильнее — они вели меня, и я подчинялась их зову. Они были частью этого места, и это место отвечало им.

— Здесь кто-то есть, — тихо сказала Марета, её голос прозвучал приглушённо, будто стены поглощали звук, не позволяя ему распространяться.

Я остановилась, прислушиваясь. Ветер, гуляющий по коридорам, — его шепот был похож на голоса. И ещё один звук, почти неслышный: тихий, ритмичный, будто лёд дышал в такт моему сердцу.

Мы двинулись дальше, петляя по лабиринту ледяных залов. Некоторые из них напоминали тронные — с высокими сводами и пустыми нишами, где когда-то стояли статуи, от которых остались лишь очертания на замёрзшем полу. Другие были похожи на жилые покои — с ледяными кроватями и столами, покрытыми тонким слоем инея, под которым угадывались очертания забытых вещей.

Я остановилась в центре одного из залов. Пол под ногами был гладким, как зеркало, отражая моё лицо, искажённое холодным светом.

Закрыв глаза я позволила магии проникнуть в тело, довериться ей. Вспомнила, как в покоях короля я позволила ей вести меня. Тогда это сработало. Сработает и сейчас.

Магия отозвалась. Тёплая волна поднялась откуда-то из глубины, разливаясь по венам, и я почувствовала, как зеркала отзываются в унисон. Они пели. Тихо, почти беззвучно. Но я слышала их.

Я открыла глаза и пошла за звуком.

В центре одного из залов я увидела её.

Она сидела на троне, который был не просто покрыт льдом — он был изо льда. Выточенный из прозрачного хрусталя, с резными спинками и подлокотниками, вросший в пол, словно никогда не был отделён от этого места. Хрупкая фигура в белом, почти прозрачном одеянии, казалась частью самого замка. Её лицо было бледным, как снег в полнолуние, глаза закрыты, а длинные волосы струились по плечам, застыв во времени. Она казалась спящей — и в то же время такой древней, что возраст её невозможно было измерить веками.

Я замерла. Мои глаза расширились, когда я поняла, что зеркало было в ней. Оно светилось мягким голубым светом в её груди, пульсировало в такт её дыханию. Моя магия отозвалась на его зов. Но женщина оставалась непоколебимой, обездвиженной, словно прикованная к этому месту. Она никак не реагировала на наше появление.

— Она спит, — прошептала Марета.

— Или ждёт, — тихо добавил Даен.

Я сделала шаг вперёд, протягивая руку к зеркалу. Ледяная поверхность трона дрогнула, пошла трещинами — и ведьма открыла глаза. Они были холодными, как сама вечность, и смотрели на меня так, словно видели сквозь время, сквозь мои мысли, сквозь стены между мирами.

Я неловко отступила на шаг назад, дыхание перехватило .

— Здравствуйте, — выдавила я, моя попытка улыбнуться выглядела как паралич лицевого нерва. Голос прозвучал тонко и неуверенно — я сама себя не узнала.

Она медленно поднялась с трона, лёд под её пальцами треснул, рассыпаясь множеством осколков. Её движения были текучими, словно она не шла, а плыла над полом.

— Три зеркала воссоединились спустя столько лет, — в ее словах не было эмоций . Только констатация факта. — Хорошо.

Она медленно поднялась с трона, и лёд под её пальцами треснул. Она сжала подлокотники хрустального трона, и они рассыпались множеством осколков, зазвеневших о пол, как разбитые колокольчики.

В следующее мгновение она оказалась передо мной. Я не видела движения — только почувствовала, как холод исходит от её тела, проникает под кожу. Она вглядывалась в мои глаза, изучала, проникала сквозь них куда-то вглубь. Её ноготь — длинный, острый, как лезвие — скользнул по моей щеке, оставляя тонкую болезненную царапину. Капля крови скатилась по коже, и она коснулась её кончиками пальцев, поднесла к своим губам и облизнулась .

— Ты не боишься, — шепот ведьмы как лед царапал что то глубоко внутри. — Интересно.

Вспышка. Она уже стояла напротив Даена, рассматривая его с любопытством хищника. Её пальцы коснулись его подбородка, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Столько силы, — сказала она, — и такой слабый дух. Ты привык жертвовать собой. Это твоя слабость, мальчик.

Ещё одна вспышка — и она оказалась рядом с Маретой, накручивая её рыжий локон на палец. Она смотрела на ведьму с лёгкой улыбкой, которая не касалась её ледяных глаз.

— Ты любишь его, — голос её стал почти сочувственным. — А он не видит тебя. Или видит, но боится. Какая печальная история.

Марета побледнела, но не отвела взгляда.

— Мы пришли за зеркалом, — сказала она твёрдо. — Ты отдашь его нам.

Третья ведьма улыбнулась — холодно, по-змеиному.

Я неловко отступила на шаг назад, чувствуя, как лёд под ногами предательски поскрипывает.

— Любопытно, — её слова были похожи на шёпот ветра в ледяных пещерах. — Очень любопытно.

Она скользнула мимо меня, я заметила, что в её руках были мои два зеркала. Она помахала ими, и они отозвались мерцанием.

— Ну что, расскажете, что там новенького? — спросила ведьма, плывя по залу, как снежное облако. Её движения были текучими, почти невесомыми.

— Мы собираем зеркала, чтобы снять заклятье Тамарис, — мой голос дрожал от напряжения.

Она остановилась, и на её лице, до этого спокойном, проскользнула яростная гримаса — как трещина на идеально гладком льду.

— Эта старая стерва всё-таки добилась своего, — слова были наполнены вековой ненавистью.

Она резко развернулась и взглянула на меня. Её глаза были холодными, но в них промелькнуло что-то похожее на печаль.

— Любовь, — сказала она, это слово прозвучало как приговор. — Во всём виновата любовь.

Она провела пальцем по моей груди и ткнула в область сердца — холод пронзил меня насквозь.

— Мои милые сёстры были величайшими женщинами, пока не подчинились этому чувству. — Она усмехнулась, в этой усмешке не было радости. — Твоя мать бросила нас. Она отдалась простому смертному, а он пытался наполниться силой, которая не была ему подвластна. Он опустошил бедняжку до капли. Обвёл вокруг пальца.

Она легонько толкнула меня, и я отступила, как холод проникал в грудь, куда то глубоко внутрь меня .

— Всё, что от неё осталось, — она вновь показала зеркало, оно мерцало в её руке, — здесь. Ну и в тебе, разумеется.

Каждая фраза женщины отдавала треском льда . Мы втроём не смели шелохнуться, не зная, чего ожидать от неё.

— Наша верховная сестрица совершила ту же ошибку, — продолжала она, обходя меня по кругу. — Влюбилась и погибла за эту любовь. И ты можешь совершить ту же ошибку.

Я печально смотрела на неё. Она была права. Любовь заставляла нас совершать необдуманные поступки. Она сводила с ума. Делала нас уязвимыми.

На мгновение её глаза стали ледяными — абсолютно пустыми, бессознательными, словно она на мгновение исчезла в себе.

— Прошу прощения, — её голос снова стал ровным. — Я не слишком гостеприимна.

Она махнула головой, отгоняя какие-то свои мысли. Мы всё так же стояли и молча смотрели на неё.

— Сегодня я хочу, чтобы вы стали моими гостями, — мы наконец-то услышали странную, почти тёплую нотку. — Вы проделали большой путь.

Она направилась к стеклянной лестнице, уходящей куда-то вверх. Мы проследовали за ней, чувствуя, как холод постепенно отступает.

— Тем более сейчас для вас нет места более безопасного, чем это, — добавила она, её плечи слегка расслабились.

— А у вас здесь всё такое... ледяное? — первым заговорил Даен, в его голосе послышалось любопытство.

— Холод — ваша основная магия? — вторила ему Марета.

Она остановилась на середине лестницы и улыбнулась — впервые по-настоящему.

— Постоянно об этом забываю, — сказала она, с каждым её словом пространство вокруг нас менялось. Холод уходил, стены переставали быть прозрачными, и перед глазами вместо льда и холода появился... замок. Каменные Ворота. До мельчайших деталей.

Она оглянулась на нас снова , в её глазах мелькнула искра.

— Место, где всё начиналось.