Глава 7. Ночлежка «Три апостола»

Здание хостела представляло собой трёхэтажный особняк дореволюционной постройки, который когда-то, судя по остаткам лепнины на фасаде, был купеческим домом. Теперь лепнина облупилась, а стены покрылись трещинами. Над входом красовалась вывеска, нарисованная от руки: «Хостел: Три апостола. Уют, покой и демократичные цены». Буква «ю» в слове «уют» была написана вверх ногами, что придавало вывеске оттенок сюрреализма.

— «Три апостола», — прочитал Гад, выбираясь из коляски. — Ты решила, что мне, демону, будет комфортно в хостеле с таким названием?

— Это просто хостел, — Варя заглушила мотор и слезла с мотоцикла, разминая затёкшие ноги. — А название — просто название. Дед Михей, который им заправляет, в прошлом байкер, а не святой, на сколько я знаю. Говорят, он назвал хостел в честь трёх своих любимых мотоциклов.

— Мотоциклы звали апостолами?

— Их звали «Хонда», «Ямаха» и «Харлей», — усмехнулась она. — Но «Три апостола» звучит лучше, чем «Два японских мотоцикла и один американец».

Гад ничего не ответил. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на здание с таким выражением, с каким смотрят на блюдо, которое заведомо невкусное, но есть всё равно придётся.

— Это временно, — добавила Варя, подхватывая чемодан. — Пока не найдём что-то получше.

— «Получше», — повторил он. — Ты говоришь так, будто у нас есть перспективы. У тебя нет работы. У меня нет сил. У нас нет денег. Какие у нас перспективы?

— У меня есть небольшой запас, — она похлопала по карману. — На первое время хватит. А там видно будет.

Она направилась к входу. Дверь была тяжёлой, деревянной, с коваными петлями и массивной ручкой в виде львиной головы. Варя потянула за ручку, и дверь со скрипом, достойным фильма ужасов, распахнулась.

Внутри пахло старым деревом, сушёными травами и ладаном. Холл был просторным, с высоким потолком и скрипучим деревянным полом. Вдоль стен стояли потёртые кожаные диваны, на которых лежали вязаные подушки. На стенах висели фотографии мотоциклов, карты автомобильных дорог и пара икон в углу. У стойки ресепшена, сколоченной из грубых досок, стоял высокий барный стул, на котором никто не сидел.

— Эй! — крикнула Варя в пустоту. — Есть кто живой?

В ответ раздался шаркающий звук, и из-за портьеры, отделяющей холл от подсобных помещений, вышел старик. Он был колоритен до невозможности: седые волосы собраны в хвост, на морщинистом лице виднелись выцветшие голубые глаза, которые смотрели на мир с мудрым прищуром человека, повидавшего всё. Одет он был в кожаную жилетку поверх тельняшки, которая была вся в нашивках, а на шее висел кулон в виде мотоциклетного поршня.

— Здрасьте, — сказал старик, оглядывая гостей. — Я Михей. Хозяин этого балагана. Вы по какому вопросу?

— Комната, — ответила Варя. — Нам нужна комната. На двоих. Самая дешёвая.

Михей перевёл взгляд с Вари на Гада, который стоял у неё за спиной, возвышаясь мрачной тенью. Взгляд старика задержался на золотых глазах демона, на рунах, проступающих на скулах, на чёрных одеждах. Он хмыкнул.

— Ролевики? — спросил он без тени осуждения.

— Вроде того, — кивнула Варя.

— У меня тут всякие бывают, — Михей пожал плечами. — Ролевики, реконструкторы, хиппи, поэты-самоубийцы. Платите деньги и живите. Паспорт покажете?

Варя протянула паспорт. Гад не шелохнулся.

— А твой друг? — Михей кивнул на демона.

— Он... иностранец, — быстро сказала Варя. — Документы в посольстве. Оформляются.

Михей снова хмыкнул, но спорить не стал. Видимо, за годы работы в «Трёх апостолах» он привык не задавать лишних вопросов.

— Тысяча рублей с человека за ночь, — объявил он. — Завтрак включён. Душ в конце коридора. Уборная во дворе. Тишина после одиннадцати. Если будете шуметь — выгоню, не посмотрю, что вы из преисподней.

При последних словах Гад чуть заметно кашлянул, но Михей уже отвернулся к доске с ключами.

— Комната номер семь, на втором этаже. Окна во двор. Вид на помойку, зато солнце не мешает спать. Идите.

— Спасибо, — Варя взяла ключ. — Мы ненадолго.

— Все так говорят, — Михей усмехнулся в седые усы. — А некоторые живут тут годами.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Коридор был длинным и узким, с рядом дверей по обе стороны. Из одной двери доносился храп, из другой были приглушённые звуки телевизора, а из третьей слышалось странное бормотание, похожее на молитву или заклинание.

— Комната семь, — Варя остановилась у нужной двери. — Ну, с богом.

Она отперла дверь и вошла. Комната оказалась маленькой, но удивительно уютной. Узкая кровать (одна на двоих, что Варя отметила с лёгкой паникой), старый платяной шкаф, колченогий стул и окно, выходящее, как и обещал Михей, на помойку. На подоконнике стоял горшок с геранью. Это единственный признак того, что кто-то пытался придать этому месту жилой вид.

— Кровать одна, — констатировал Гад.

— Вижу.

— И она уже, чем твой диван.

— Тоже вижу.

— Ты предлагаешь мне делить ложе с тобой?

Варя повернулась к нему. Его лицо было непроницаемым, но в золотых глазах виднелся не то насмешливый, не то любопытный огонь.

— Я предлагаю тебе спать на полу, — отрезала она. — Как джентльмену.

— Я не джентльмен, — он сделал шаг к ней. — Я демон. Мы не уступаем дамам место. Мы, наоборот, сталкиваем дам с места, чтобы занять его самим.

— Тогда будешь спать в коляске мотоцикла.

— Там тесно, холодно и пахнет бензином. Я не буду там спать.

— Тогда на стуле.

Гад посмотрел на колченогий стул. Стул, словно почувствовав его взгляд, жалобно скрипнул.

— Это не стул, — изрёк демон. — Это орудие пытки.

— Тогда давай спать по очереди! — Варя всплеснула руками. — Полночи я, полночи ты. Или будем кидать монетку. Ты же демон удачи, подтасуй результат!

— Я не использую свои силы для решения бытовых споров, — надменно ответил он.

— Ой, да ладно! Ты вчера использовал их, чтобы грабитель поскользнулся на йогурте!

Их перепалку прервал стук в дверь. Варя, всё ещё кипящая, открыла. На пороге стояла маленькая, сухонькая старушка в платке. У неё были удивительно живые, тёмные глаза, которые, казалось, видели всё насквозь. На мгновение Варе стало не по себе. Старушка смотрела не на неё, а куда-то вглубь комнаты, туда, где стоял Гад.

— Новенькие? — прошамкала старушка. — Я Клавдия Степановна. Живу в пятой комнате. Зашла познакомиться.

— Варя, — представилась Варя. — А это...

— Знаю, знаю, — старушка отмахнулась от неё и просеменила в комнату, не спрашивая разрешения. Она подошла к Гаду, запрокинула голову (демон был на две головы выше) и уставилась на него своими чёрными, буравящими глазами. — Чую, чую. Сущность. Очень сильная. Очень старая. И очень недовольная.

Гад отшатнулся от неё с таким видом, будто старушка была заразной.

— Что вы себе позволяете? — процедил он.

— Я экстрасенс, милок, — Клавдия Степановна ничуть не смутилась. — Всю жизнь с духами общаюсь. Ты не дух, конечно, ты кто-то помасштабнее. Но аура у тебя будь здоров. Чёрная, но красивая. И девочка, — она повернулась к Варе, — у девочки аура цвета прокисшего молока, но с розовой зефиркой внутри. Вы вместе, как кофе с прокисшим молоком. Не сочетаетесь, а визуально смотритесь хорошо.

— Спасибо за наблюдение, — сухо сказала Варя. — Мы устали с дороги.

— Конечно-конечно, — старушка покивала и направилась к выходу. У двери она обернулась. — Кстати, молодые люди, если будут проблемы с астральными сущностями — обращайтесь. У меня скидки для соседей.

Она вышла, прикрыв за собой дверь, и в комнате повисла тишина.

— Она видит меня, — тихо произнёс Гад. — Эта смертная видит мою истинную сущность.

— Ну, она экстрасенс, — Варя пожала плечами, пытаясь скрыть тревогу. — Может, просто угадала.

— Экстрасенсы не угадывают ауры демонов, — он покачал головой. — Эта женщина... Она опасна.

— Она похожа на бабушку Красной Шапочки, вроде милая.

— Волк тоже так думал, а потом ему пузо распороли.

Варя хотела ответить, но в дверь снова постучали. На этот раз на пороге стоял мужчина неопределённого возраста в мятом пиджаке и с трёхдневной щетиной. От него ощутимо пахло перегаром, но держался он с достоинством профессора.

— Сан Саныч, — представился он, слегка покачиваясь. — Философ. Живу в третьей. Слышал, новенькие приехали. Решил засвидетельствовать почтение.

— Очень приятно, — пробормотала Варя.

— А я вот, знаете ли, размышляю о природе удачи, — Сан Саныч привалился к дверному косяку, явно намереваясь задержаться. — Что есть удача? Случайность? Предопределение? Иллюзия? Вот вы как думаете?

— Я думаю, что удача — это когда тебя не выселяют из квартиры в день рождения, — сказала Варя.

— О! — философ поднял палец. — Экзистенциальный подход! Мне нравится! А вы? — он повернулся к Гаду. — Что вы думаете об удаче?

Гад медленно, очень медленно повернул голову. Его золотые глаза встретились с мутным взглядом философа.

— Я думаю, — произнёс он ледяным тоном, — что тебе стоит уйти. Сейчас же.

Сан Саныч моргнул, словно выходя из транса. Затем кивнул, пробормотал «извините, что побеспокоил» и удалился, слегка пошатываясь.

— Ты не мог бы быть повежливее с соседями? — вздохнула Варя.

— Я не собираюсь быть вежливым с местными алкоголиками и экстрасенсами, — отрезал Гад. — Я демон, а не социальный работник.

— Ты демон без дома, без денег и без сил, — напомнила она. — Может, слегка понизишь планку?

Он ничего не ответил, только отвернулся к окну и уставился на помойку. Варя вздохнула и села на кровать. Та жалобно скрипнула. День только начинался, а она уже чувствовала себя выжатой как лимон.