Настроение участников пикника, возвращавшихся в Унцибал, ничем не напоминало радостное возбуждение, царившее в воздушном экипаже по пути на пикник. Пару раз предпринимались попытки завязать тихий разговор, но беседы быстро увяли, и остаток полёта прошёл в молчании. Скорлетта и Эстебан сидели мрачно выпрямившись, неподвижно глядя перед собой. Джантифф тайком поглядывал на них с изумлением – от их разговора у реки его всё ещё била нервная дрожь. Если бы не лингвистическое недоразумение, сейчас он лежал бы, связанный, на дне лодки, окружённый молчаливыми оливковыми каннибалами со скорбными глазами.

Когда они прибыли на посадочную площадку лагерного управления, Эстебану пришлось зайти вместе с Бувехлютером в диспетчерскую контору. Джантифф воспользовался этим обстоятельством и потихоньку отделился от группы, ожидавшей Эстебана. Вскочив на скользящее полотно, он направился на север, по возможности быстро шагая и даже делая пробежки, чтобы ускорить передвижение. Каждые несколько секунд он оборачивался, хотя никто, конечно, не успел бы следовать за ним по пятам. Джантифф нервно посмеивался – в самом деле, невозможно было отрицать, что впервые в жизни ему было по-настоящему страшно. Каким-то чудом он натолкнулся на что-то ужасное, и теперь каждую минуту его существованию мог прийти конец. Эстебан не оставил в этом никаких сомнений.

Полотно, тянувшееся от Большого Южного прохода, пересекало Унцибальскую магистраль. Джантифф повернул на восток, передвигаясь, как и раньше, со всей возможной быстротой. Он огибал плотные скопления людей и протискивался бочком через толпу, переходя на бег трусцой, как только открывался свободный промежуток. С Унцибальской магистрали он перешёл на латераль № 26 и вскоре очутился у входа в Розовую ночлежку.

Джантифф нырнул под арку входа, пробежал по вестибюлю и закрылся в лифте. Знакомый приторный запах аррабинского общежития уже казался чужим, существующим отдельно. Выйдя на девятнадцатом этаже, он поспешил по коридору к своей квартире.

Войдя в гостиную, он на мгновение остановился, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. В комнате ничего не изменилось: на брошенных вещах Кедиды уже образовался едва заметный налёт пыли. Каким далёким стало воспоминание о Кедиде! Через неделю её все забудут – таковы нравы Унцибала. Джантифф тихо закрыл входную дверь и убедился в том, что замок сработал. После этого он подошёл к сейфу в спальне и открыл его. В поясную сумку он переложил оставшиеся озоли, амулет, подаренный матерью, пигменты, кисти и пачку бумаги. Свой обратный билет на звездолёт, удостоверение личности и аррабинские «талоны» он засунул в карман. Взвешивая в руке фотокристалл, он с опаской поглядывал на дверь. Любопытство боролось с желанием поскорее скрыться. Конечно, у него оставалось несколько секунд! Участники пикника, наверное, всё ещё ехали по Унцибальской магистрали: можно было бегло просмотреть фотографии. Джантифф вынул из камеры новый кристалл, вставил старый, включил микропроектор, направил камеру на стену.

Перед глазами мелькали его первые снимки: сходящиеся в перспективе кварталы Унцибала, толпы на магистрали, окружённые приморскими низинами парки Дисджерферакта, Розовая ночлежка – фасад, вестибюль, «висячий сад» на крыше. Лица – Шептуны, обращающиеся к аррабинам с трибуны, Скорлетта и Танзель, Скорлетта с Эстебаном, Скорлетта одна, Кедида с Сарпом, Кедида в столовке, Кедида смеющаяся, Кедида задумчивая.

Последовали фотографии, сделанные Эстебаном после того, как тот «свистнул» камеру: люди, известные и незнакомые Джантиффу, копии иллюстраций из какого-то справочника в красном переплёте, ряд снимков широкоплечего темноволосого субъекта в кепке, чёрной куртке, чёрных брюках и армейских башмаках. Это и был четвёртый участник тайного совещания. Джантифф внимательно изучил его лицо. Физиономия незнакомца отличалась решительной прямолинейностью и неуступчивостью. В глазах, прищурившихся под мохнатыми чёрными бровями, светилась искра проницательности. Где-то Джантифф уже видел именно это или очень похожее лицо – совсем недавно… Сосредоточенно нахмурившись, Джантифф вглядывался в изображение на стене. Неужели…

Джантифф резко обернулся – кто-то пытался открыть входную дверь, но не преуспел, после чего громко постучал. Джантифф тут же выключил проектор, вынул кристалл из камеры, нерешительно повертел его в пальцах и засунул в карман.

Снова постучали в дверь. Снаружи раздался приглушённый голос:

– Открывай! – Голос, грубый и враждебный, принадлежал Эстебану. У Джантиффа душа ушла в пятки. Каким образом Эстебану удалось вернуться так скоро?

– Я знаю, что ты здесь, – сказали в вестибюле! – настаивал голос. – Открывай!

Джантифф подошёл к двери:

– Я устал. Дела подождут, увидимся завтра.

– Мне нужно тебя видеть сию минуту. Это важно.

– А мне неважно.

– Повторяю: дело чрезвычайной важности! – Голос приобрёл угрожающий оттенок.

– Что ещё случилось? – притворно-недовольным тоном спросил Джантифф.

– Откроешь – узнаешь.

– Не сейчас. Я пошёл спать.

Наступила пауза.

– Как знаешь. – В коридоре стало тихо. Прошло десять, двадцать секунд. Джантифф уловил шорох удаляющихся шагов. Покосившись на гостиную через плечо, он будто попрощался взглядом с населявшими её призраками и их мёртвыми голосами, взял со стола поясную сумку и камеру, потихоньку отодвинул входную дверь, выглянул в коридор.

В коридоре никого не было.

Джантифф вышел, закрыл дверь квартиры и направился к лифту, остро сознавая тот неприятный факт, что ему предстояло пройти мимо квартиры Д 18, где теперь проживали Скорлетта и Сарп.

Дверь квартиры Д 18 была закрыта. Джантифф ускорил шаги и почти побежал на цыпочках подобно танцору-миму, изображающему крадущегося злодея.

Дверь квартиры Д 18 с шумом раздвинулась, в коридоре появились Эстебан и голова Сарпа. Эстебан продолжал что-то втолковывать Сарпу, повернувшись ко входу.

Джантифф пытался бесшумно проскользнуть дальше по коридору, но Сарп, выглянувший из-за плеча Эстебана, не преминул его заметить и потянул Эстебана за локоть. Тот развернулся на месте:

– Стой! Джантифф! Ну-ка, иди сюда!

Джантифф даже не обернулся, подбежал к лифту и нажал кнопку. Дверь отодвинулась – Джантифф зашёл в лифт. Дверь закрылась перед самым носом Эстебана, отчаянно пытавшегося её удержать. У Эстебана в руке сверкнул металл.

С бешено бьющимся сердцем Джантифф спустился на первый этаж, прошмыгнул через вестибюль, выбежал на улицу и со всех ног поспешил к скользящему полотну.

Из-под арки входа Розовой ночлежки выскочили Эстебан и Сарп. Повертев головой по сторонам, они увидели Джантиффа и пустились в погоню. Едва удерживаясь на ногах при перемене ускорений, Джантифф прыжками пересёк магистраль, чтобы нырнуть в толпу, скопившуюся на стремительно несущейся центральной полосе. Там он принялся энергично протискиваться вперёд, расталкивая пассажиров и не обращая внимания на протестующие возгласы. Он всё ещё сжимал в руке поясную сумку и камеру. За ним ловко пробивался сквозь толпу Эстебан. Сарп заметно отстал. Лезвие в руке Эстебана не оставляло сомнений в его намерениях. Вытаращив глаза от испуга и удивления, Джантифф прибавил ходу. Эстебан собирался его зарезать! На городской магистрали, на глазах у толпы пассажиров. Невероятно! Ему не позволят. Люди помогут, люди задержат его… Не так ли? Отчаянно пробираясь вперёд, Джантифф оглядывался, встречаясь глазами с мутно-глянцевыми, безразличными взглядами.

Эстебан распихивал аррабинов гораздо бесцеремоннее Джантиффа – расстояние между убийцей и жертвой сокращалось. Джантифф уже видел напряжённо-сосредоточенное лицо преследователя, блеск его глаз. Джантифф споткнулся и шагнул в сторону, чтобы не упасть. Эстебан, с высоко занесённым ножом, уже настиг его. Джантифф схватил высокую женщину с костлявой физиономией и швырнул её навстречу Эстебану. В ярости женщина успела схватить Джантиффа за руку, зацепила в падении ремешок поясной сумки и вырвала её. Камера упала на полотно. Джантифф бежал без оглядки, не вспоминая о сумке и о камере – теперь он думал только о спасении жизни. Беспощадный Эстебан не отставал.

Там, где латераль сливалась с Унцибальской магистралью, образовалось свободное пространство, и прыткий Джантифф немного оторвался от Эстебана, но потерял преимущество, как только снова оказался в толпе. Протискиваясь боком, толкаясь локтями, ладонями и плечами, Джантифф пробивал дорогу в возмущённо ругающейся человеческой массе. Дважды Эстебан приближался настолько, что уже заносил нож над спиной Джантиффа, – крича от страха, окружающие бросались врассыпную. В обоих случаях Джантиффу удалось ускользнуть от удара: в первый раз благодаря отчаянному акробатическому прыжку в сторону, а в другой – снова воспользовавшись стоявшим поблизости подростком в качестве снаряда, брошенного под ноги Эстебану. Тот повалился, натолкнувшись с разбега на падающего юнца, и Джантифф выиграл спасительные десять метров. Кто-то – нечаянно или умышленно – подставил Джантиффу ногу. Джантифф растянулся на полотне. Эстебан уже нагнулся, чтобы всадить нож ему в шею. Ближайшие бездельники чуть расступились и с любопытством ожидали развязки. Джантифф пнул Эстебана каблуком в пах и лихорадочно откатился в сторону. Поднявшись на ноги, он прикрылся коротенькой полной женщиной, визжавшей во весь голос, и с силой толкнул её навстречу Эстебану. Эстебан упал на визгливую толстуху – и на этот раз выронил нож. Джантифф пытался подобрать оружие, но толстуха злобно двинула ему кулаком в лицо – Эстебан первым дотянулся до ножа. Крякнув от отчаяния, Джантифф отпрыгнул, уклоняясь от описавшего дугу лезвия, и продолжил бегство по магистрали.

Эстебан начинал выдыхаться. Он кричал:

– Свистун! Свистун! Держи свистуна! – Аррабины оборачивались на звук, видели Джантиффа и опасливо расступались, освобождая дорогу. Таким образом, крики Эстебана играли на руку преследуемому – Эстебан, впрочем, это сразу понял и замолчал.

Приближался перекрёсток Унцибальской магистрали и латерали № 16. Джантифф резко повернул, притворяясь, что бежит к отводу на латераль, но вместо этого присел на корточки, спрятавшись за плотной группой аррабинов, и проехал отворот. Эстебан поддался на уловку, поспешил направо по отводу – и сразу потерял всякую возможность догнать свою жертву.

Джантифф доехал до следующего перехода над магистралью и направился обратно на восток, внимательно оглядываясь. Не было никаких признаков погони – только бесконечные лица аррабинов, ряд за рядом, плывущие по течению великой человеческой реки.

Теперь у него не было сумки – с ней пропали все его озоли. Камера тоже пропала. Джантифф застонал, дрожа от ярости. Сжимая кулаки и размахивая руками, он выкрикивал в адрес Эстебана все ругательства, каким научился на Висте и на родной планете. Он не забыл обругать и себя. Гнусный, безобразный день! Впредь – с этой минуты – он больше не позволит так с собой обращаться!

Там, где Унцибальская магистраль плавно поворачивала в направлении космического порта, Джантифф сошёл с полотна напротив Аластроцентрала. С чувством огромного облегчения он прошёл под чёрным с золотыми обводами порталом главного входа и оказался в фойе. Секретарь Клод, в чёрно-бежевой форме административной службы коннатига, поднялся навстречу. Джантифф почти выкрикнул:

– Я – Джантифф Рэйвенсрок с планеты Зак! Мне нужно немедленно видеть курсара!

– К сожалению, в настоящий момент это невозможно, – отозвался секретарь.

Ошеломлённый, Джантифф не понимал:

– Невозможно? Почему?

– Курсар временно покинул Унцибал.

Джантифф с трудом удержался от громкого стона. Испуганно оглянувшись, он убедился в том, что огороженный двор Аластроцентрала пуст.

– Где же он? Когда вернётся?

– Курсар уехал в Уонисс, где он совещается с Шептунами перед их отлётом на Нуменес. Он вернётся на гидродиске вместе с Шептунами в следующий аэнсдень.

– Через три дня? Слишком поздно! Что делать? Я раскрыл опасный заговор против коннатига!

Клод с сомнением искоса посмотрел на Джантиффа:

– Если дело обстоит так, как вы говорите, курсара следует известить как можно скорее.

– Я могу не дожить до аэнсдня. Мне некуда податься.

– Вы прописаны в квартире?

– Там оставаться небезопасно. Разве я не могу остановиться здесь – на несколько дней?

– Апартаменты курсара закрыты, и я не уполномочен их открывать.

Джантифф снова бросил взгляд через плечо:

– Куда же мне идти?

– Могу посоветовать только «Приют путешественника».

– Но у меня нет денег – у меня все отняли!

– Не платите по счету до аэнсдня. Курсар, несомненно, выделит необходимые средства.

Джантифф мрачно кивнул. Заставив себя задуматься, он вынул из кармана фотокристалл:

– Пожалуйста, дайте мне лист бумаги.

Клод предоставил бумагу и перо. Джантифф написал:

Это кристалл памяти из моей фотографической камеры. Некоторые фотографии свидетельствуют о существовании заговора. Возможно, что опасность угрожает жизни самого коннатига. Заговорщики проживают в общежитии под наименованием Розовая ночлежка, жилищный блок № 17–882. Их зовут Эстебан, Скорлетта и Сарп. С ними заодно ещё один человек. Если меня не убьют, я вернусь в аэнсдень.

Джантифф обернул кристалл запиской и вручил послание секретарю:

– Это необходимо хранить в надёжном месте и передать курсару как можно скорее! В том случае, если меня… – голос Джантиффа чуть дрогнул, – если меня убьют, вы это сделаете?

– Разумеется, сделаю всё, что в моих силах.

– Теперь мне пора идти – рано или поздно кто-нибудь догадается проверить, не зашёл ли я в Аластроцентрал. Никому не сообщайте, где я нахожусь!

Вежливая улыбка Клода выглядела несколько натянуто:

– Разумеется, ни в коем случае.

Джантифф медленно направился к выходу, сожалея о необходимости покидать относительно безопасное здание. Но что было делать? Оставалось только запереться в «Приюте путешественника» на три дня. Вернётся курсар, и всё будет хорошо.

Задержавшись в тени под порталом, Джантифф внимательно выглянул на двор – и мгновенно заметил Эстебана, метрах в пятидесяти. Тот целеустремлённо шагал к Аластроцентралу. Джантифф испугался и опешил. Попятившись, он прижался к внутренней стене за углом портала и затаил дыхание.

Приближались шаги. Эстебан деловито прошёл мимо. Оказавшись у него за спиной, Джантифф тут же выскользнул на двор и помчался к магистрали частыми длинными прыжками.

Его догнал яростный крик:

– Эй! Джантифф! – Эстебан заметил его манёвр.

Вступив на скользящее полотно, Джантифф обернулся и увидел, что Эстебан всё ещё стоит у портала, выставив ногу вперёд и чуть покачиваясь, – по-видимому, в убийце боролись побуждения, тянувшие его в противоположных направлениях.

Джантифф пытался представить себе, как разворачивались бы события, если бы курсар не уехал.

Перейдя на скоростную полосу, Джантифф снова оглянулся – у далёкого портала всё ещё можно было различить одинокую фигуру Эстебана. Через несколько секунд Аластроцентрал скрылся за блоками общежитий.

В регистратуре «Приюта путешественника» Джантифф подписался именем Арло Йорума с планеты Фарис, Аластор 458. Портье без лишних слов выдал ему ключ от номера.

Джантифф выкупался и растянулся на кушетке. Все мышцы болели, он чувствовал тошнотворную усталость. Джантифф закрыл глаза – три дня быстрее всего пройдут во сне. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Наконец-то он перестал быть игрушкой в руках вымогателей и злоумышленников. Как минимум в «Приюте путешественника» он был в безопасности. Здесь Эстебан не осмелится напасть – в гостинице постоянно дежурили расчётчики[64].

Джантифф открыл глаза, поморгал, скорчил гримасу, снова попробовал уснуть. Воспоминания кошмарного дня маячили перед глазами – Джантифф вздрагивал и ёрзал по кушетке.

Давала о себе знать пустота в желудке. Джантифф проснулся, сел посреди постели. Нужно было что-то съесть. Он оделся и спустился в кафетерий. Там ему подали всячину, смолокно и студель, стоимость каковых, в озолях, прибавили к счёту за ночлег.

Громкоговорители трансляционной системы оповещения, вечно мурлыкавшие безвкусные популярные мелодии, внезапно замолчали, после чего раздался громкий голос диктора:

Внимание! В Службу взаимных расчётов Унцибала поступило экстренное сообщение об отвратительном убийстве. Преступник – некий Джантифф Рэйвенсрок, временный иммигрант, проходивший испытательный срок. Рэйвенсрок – уроженец планеты Зак, высокий худой молодой человек. Волосы тёмные, причёска нарочито непримечательная. Лицо вытянутое, длинный нос, глаза заметного зелёного оттенка. Для окончательного расследования этого гнусного злоупотребления нашим гостеприимством требуется скорейшее задержание Рэйвенсрока. Совет депутатов распорядился ввести чрезвычайное положение вплоть до поимки преступника. Служба взаимных расчётов уполномочена производить повсеместные облавы и обыски. Все, кому не безразлично равноправие, будьте бдительны! Помогите задержать опасного инородца!

Джантифф испуганно вскочил на ноги и стоял, дрожа всем телом. Стараясь не привлекать к себе внимание, он приблизился к арочному проходу, соединявшему кафетерий с вестибюлем гостиницы. У конторки регистратуры склонились, расспрашивая портье, двое в чёрных шляпах с низкими тульями. У Джантиффа обречённо опустились плечи: расчётчики! Портье явно нервничал и охотно давал многословные разъяснения, указывая бледным пальцем на лифт и показывая номер комнаты в регистрационной книге.

Отвернувшись от конторки, агенты прошагали к лифту. Как только расчётчики исчезли за дверью кабины, Джантифф тихонько прошёл, глядя на улицу, вдоль стеклянной стены напротив регистратуры, отворил входную дверь и скрылся в ночи.