Джантиффу всё труднее было притворяться, что он не замечает странные перемены в поведении Скорлетты. Та никогда не казалась ему спокойной или уравновешенной, но теперь постоянно находилась в состоянии злобного, чреватого вспышками ярости молчания, перемежавшегося приступами нездоровой нервной весёлости. Дважды Джантифф заставал её с Эстебаном, когда они о чём-то шептались – при этом их беседа прерывалась настолько демонстративно, что Джантифф чувствовал себя лишним в своей квартире. В другой раз Джантифф, вернувшись домой, застал Скорлетту в припадке страха и отвращения – она бросалась из угла в угол, то закрывая лицо руками, то делая такие движения, будто пыталась стряхнуть с рук что-то мокрое и липкое. На такой спектакль Джантифф уже не мог не обратить внимания:

– Ну, что ещё случилось?

Скорлетта тут же остановилась, глядя на Джантиффа помутневшими чёрными глазами, и разразилась гневными жалобами:

– Эстебан с его пикником! Танзель умрёт от огорчения, если её не возьмут, а Эстебан требует полный взнос. У меня не хватает талонов.

– Почему же он сам не заплатит за Танзель?

– Ха! Неужели ты до сих пор не понял, что, как только речь заходит о деньгах, Эстебан думает исключительно о себе?[56]

Джантифф сразу понял, к чему клонится разговор. Он сочувственно покачал головой и попытался проскользнуть в спальню. Скорлетта схватила его за руку, и опасения Джантиффа не замедлили оправдаться:

– Джантифф, у меня сто «деревянных». На пикник нужно ещё пятьсот. Ты мне не займёшь? Я для тебя сделаю что-нибудь приятное.

Джантифф поморщился, глаза его бегали по сторонам:

– Я устал, мне сейчас ничего не нужно.

– Но, Джантифф, всего один озоль – от силы два. У тебя же их целая пачка!

– Мне нужно вернуться на Зак.

– Но обратный билет-то у тебя уже есть! Ты сам говорил!

– Да, да! Билет у меня есть! Но если придётся где-то задержаться по пути, из-за Эстебана с его пикником у меня не останется денег!

– Но за себя-то ты платишь!

– Я достаточно потратился на пигменты из-за ваших культовых шаров.

– Подумать только, какая мелочность! – взорвалась Скорлетта, ударив кулаком по стене. – С тобой и связываться не стоит! Скажи спасибо, что я Эстебана уговорила!

– Не понимаю, о чём вы, – сухо отозвался Джантифф. – Какое Эстебану дело до моей мелочности и вообще до того, чем я занимаюсь и кто я такой?

Скорлетта собралась было разразиться очередной тирадой, но решила воздержаться и ограничилась кратким замечанием:

– Тебе бесполезно объяснять.

– Вот и хорошо, – холодно согласился Джантифф. – Давайте прекратим разговор на эту тему.

Лицо Скорлетты перекосилось недоброй усмешкой:

– А я думала, ты хотел переехать к этой скунше[57] Кедиде.

– Я выражал такое желание, – не повышая голоса, ответил Джантифф. – По-видимому, это невозможно, так что и говорить не о чем.

– Ошибаешься! Всё очень просто устроить – если этим займусь я.

– Неужели? И как вы намерены сотворить такое чудо?

– Пожалуйста, Джантифф, не нужно подвергать сомнению всё, что я говорю. Если уж я за что-то возьмусь, я этого добьюсь, будь уверен. Старый Сарп переедет. А Танзель ждёт не дождётся, чтобы её взяли на пикник, – так что всё устроится наилучшим образом.

Джантифф с отвращением отвернулся:

– Не хочу участвовать в ваших мерзких махинациях!

Скорлетта уставилась на него, с неподдельным удивлением сдвинув чёрные брови:

– Почему нет? Каждый получит то, чего хочет. Что тебе не нравится?

Джантифф попытался сформулировать высоконравственное замечание, но все доводы, приходившие ему в голову, в аррабинской общаге казались вопиюще неуместными. Он глубоко вздохнул:

– Во-первых, я хотел бы сперва обсудить этот вопрос с Кедидой. В конечном счёте…

– Ничего подобного! Кедида тут совершенно ни при чём. Ей-то что? Она забавляется со своими спортсменами – от того, где ты живёшь, с ней или с кем-то другим, ей ни тепло ни холодно!

Подняв глаза к потолку, Джантифф сдержал готовое сорваться с языка резкое замечание. Его представления и представления Скорлетты были несовместимы – зачем давать повод для лишних словоизлияний?

Скорлетта, однако, в поводах не нуждалась:

– По правде говоря, Джантифф, я была бы только рада от тебя избавиться. Вечно становишься в позу и любуешься собой, смотреть противно! Раскидываешь, развешиваешь повсюду свои каракули, чтобы каждую минуту всем напоминать о твоих драгоценных талантах! Так и не смог избавиться от элитарных предрассудков, выкормыш буржуйский! Ты в Аррабусе! Тебя здесь терпят, не забывай об этом!

– Никто меня не терпит! – не выдержал Джантифф. – Я плачу всё, что положено, и работаю не меньше других!

Бледное круглое лицо Скорлетты подёрнулось лукавой хитрецой, как у избалованного ребёнка, знающего, что он напакостил, но уверенного, что ему всё простят.

– А у тебя странные рисуночки, очень подозрительные! Кого ни встретишь, всех рисуешь! Зачем это тебе? Кого высматриваешь? Признавайся!

– Я рисую людей, потому что мне так нравится. А теперь, если я не хочу опоздать на тухту…

– Вот ещё, ты мне указывать будешь! Выкладывай талоны, я всё устрою.

– Об этом не может быть и речи. Сначала устройте, а там посмотрим. Кроме того, талонов у меня негусто – придётся менять озоли в космопорте.

Мрачно сосредоточившись, Скорлетта не спускала с него глаз:

– Я должна дать Эстебану определённый ответ – он меня ждёт с минуты на минуту.

– Отвечайте, что хотите.

Скорлетта вышла из квартиры. Джантифф уже переоделся в рабочий комбинезон и вышел на улицу, когда вспомнил, что сегодня за него смену отрабатывал Арсмер. Чувствуя себя последним идиотом, он поднялся на лифте и вернулся домой. Пока он снимал в спальне комбинезон и сапоги, раздался характерный звук откатывающейся входной двери. Отворив стенной шкаф, Джантифф прислушался. В гостиную зашли несколько человек. Приблизились тяжёлые шаги: кто-то раздвинул пошире створки перегородки между комнатами и заглянул в спальню, но не заметил Джантиффа, почти зашедшего в стенной шкаф, чтобы положить на полку сложенный комбинезон.

– Его нет. – Джантифф узнал голос Эстебана.

– Он сегодня на тухте, – откликнулась Скорлетта. – Садись, я посмотрю, отстоялось ли пойло.

– На мой счёт не суетитесь, меня воротит от здешней сивухи. – Этот голос, глуховатый и сиплый, Джантифф не узнал.

Сварливый козлиный тенорок, несомненно принадлежавший Сарпу, возразил:

– Вам хорошо говорить, с винным погребом да соковыжималками!

– Ничего, скоро и у тебя всё будет! – с бесшабашной бодростью заявил Эстебан. – Подожди пару месяцев.

– Такая мысль могла прийти в голову только гению или безумцу, – задумчиво произнёс незнакомец.

– Скажите лучше, мечтателю! – торжествовал Эстебан. – Разве не так делается история? В праздном размышлении мечтателя осеняет идея. Он подчиняется её неопровержимой логике – и рушится империя! Самое смешное, что вопрос жизни и смерти решился… благодаря чему? Благодаря жалким каракулям несмышлёного щенка. Ирония судьбы!

– В данном случае вопрос жизни и смерти – не преувеличение, – сухо обронил незнакомец. – Имейте в виду.

– Забудем об опасениях, они только мешают! – воскликнул Эстебан. – С этой минуты будущее принадлежит нам! Смелость города берёт!

– И всё же не следует торопиться. Я мог бы назвать сотню препятствий, грозящих провалом.

– Прекрасно! Мы изучим каждое по отдельности и обойдём их на безопасном расстоянии. Скорлетта, где пойло? Наливай, не жалей!

– Про меня не забудьте, – вставил Сарп.

Джантифф присел на койку. Он уже кашлянул, чтобы напомнить о себе, но его никто не услышал, потому что в тот же момент Эстебан громко провозгласил:

– За успех нашего предприятия!

– Не уверен, что мы настроены на одну и ту же волну. – Незнакомец употребил непривычное для Джантиффа выражение. – Мне ваш проект представляется чересчур рискованным, практически неосуществимым. Бредовая затея.

– Ошибаетесь! – весело возразил Эстебан. – Достаточно разделить план на несколько этапов. Каждый этап сам по себе предельно прост. В вашем случае вообще не должно быть сомнений – разве у вас есть какой-нибудь другой выход из положения?

Незнакомец недовольно крякнул:

– Так-то оно так… Дайте-ка ещё раз взглянуть на этот рисунок… Да, что и говорить… Поразительно! Нарочно не придумаешь.

Скорлетта съязвила:

– Пожалуй, стоит выпить за здоровье Джантиффа.

– Вот именно. – Голос Эстебана помрачнел. – Как с ним быть? Нужно хорошенько подумать.

Джантифф прилёг на койку, хотя подумал, что лучше было бы, наверное, под неё спрятаться.

– Ваш Джантифф – типичный пример неизбежных многочисленных проблем, – бубнил глуховатый голос. – Короче говоря: что нужно сделать для того, чтобы нас не опознали?

– Именно в этом отношении вы незаменимы, – отозвался Эстебан.

Послышался похожий на кашель смешок Сарпа:

– По определению, мы все незаменимы.

– Верно, – согласился Эстебан. – Любой из нас может добиться успеха только в том случае, если успеха добьются все.

– В одном сомневаться не приходится, – задумчиво произнесла Скорлетта. – Если мы сделаем первый шаг, пути к отступлению не будет.

Джантифф не мог не удивиться тому, насколько голос Скорлетты, ясный и рассудительный, отличался от яростных истерических восклицаний, только что применявшихся ею в той же гостиной с целью мелкого вымогательства.

– Вернёмся к основной проблеме, – сказал сиплый голос. – Ваше отсутствие в Розовой ночлежке сразу заметят.

– Мы разъедемся по другим общагам!

– Пусть так – но рано или поздно кто-нибудь взглянет на экран и скажет: «Смотри-ка! Это старина Сарп! А с ним, чтоб меня разорвало, наша соседка Скорлетта! И Эстебан!»

– Я об этом много думал, – тихо возразил Эстебан. – Проблема преодолима. В конце концов, людей, которые нас хорошо знают, не так уж много.

Сарп спросил:

– А о жирнейшем фарциссимусе[58] вы забыли? Шептуны пригласили его на Фестиваль.

– Пригласили – но он, скорее всего, не приедет.

– Как знать? – вмешался незнакомец. – И не такое случалось. Я настаиваю на том, чтобы ничто – ничто, слышите? – не было оставлено на волю случая.

– Согласен! Кстати, я уже подумал об этой стороне дела. Подумайте и вы. Если он приедет, то непременно полезет на вышку-мартышку[59], не так ли?

– Возможно. Но не обязательно.

– Хорошо. Так или иначе – либо он не приедет, либо окажется прямо под рукой.

– Расклад приемлемый.

– Если бы вам всучили кулёк хрустящей водоросли, сообщив, что одна из палочек отравлена, что бы вы сделали?

– Выбросил бы весь кулёк.

– То-то и оно! Несмотря на то что таким образом в кормопровод отправится в основном безвредная, съедобная жранина.

– Мм… Ну, это мы обсудим в другой раз. Пикник всё равно устроим?

– Обязательно! – сказала Скорлетта. – Я обещала Танзели, нет причин её разочаровывать.

– В какой-то степени это неосторожно. Не следует обращать на себя внимание.

– Никто и не обратит. Не одни мы пикники устраиваем.

– И всё же – почему бы не отменить пикник? Ещё будет возможность попировать, и не один раз.

– Кто знает, что нас ждёт? Волчок крутится – а куда покатится?

– Как хотите. Не суть важно.

По той или иной причине Скорлетта направилась в спальню и, наклонившись к своему сундучку, краем глаза заметила Джантиффа. Резко выпрямившись, она издала сдавленный возглас удивления:

– А ты что тут делаешь?

Джантифф притворился, что с трудом просыпается:

– А? Что? Привет, Скорлетта. Уже обед?

– Я думала, ты на тухте.

– Сегодня меня сменил Арсмер. А что? Что такое? У тебя гости? – Джантифф сел, протирая глаза, опустил ноги на пол. Из гостиной слышалось оживлённое бормотание. Входная дверь открылась и закрылась.

В спальню поспешно зашёл Эстебан:

– Джантифф! Мы тебя разбудили?

– Да нет, всё равно пора вставать. – Джантифф, щеголявший в трусах с тех пор, как снял комбинезон, с опаской поднял глаза на угрожающе нависшую над ним фигуру Эстебана. – Я сегодня вскочил с утра пораньше, не выспался. Потом вспомнил, что тухты не будет, и снова завалился. – Он поднялся, тем самым заставив Эстебана потесниться, и, захватив рубашку, прошёл в опустевшую гостиную.

У него за спиной прозвучал тихий голос Эстебана:

– Скорлетта сказала, что ты согласился занять ей деньги на пикник.

– Да, – коротко ответил Джантифф, – согласился.

– Когда я получу деньги? Прошу прощения за спешку, но мне тоже нужно выполнять обещания.

– Завтра не будет слишком поздно?

– Нет, самое время. До завтра, значит.

Эстебан бросил многозначительный взгляд в сторону Скорлетты и вышел в коридор. Скорлетта вышла за ним.

Джантифф приблизился к стене и внимательно рассмотрел висевшие на ней наброски, один за другим. Ничто в этих набросках – по меньшей мере, с точки зрения Джантиффа, – не возбуждало никаких подозрений и не носило крамольного характера. Загадочное обстоятельство!

Скорлетта вернулась. Джантифф успел вовремя отойти от стены. Скорлетта бросила на стол пару побрякушек и сказала делано-беззаботным тоном:

– Эстебан – экстравагантная натура! Никогда не воспринимаю его всерьёз. Что говорится, бурное воображение – особенно после кружки-другой пойла. Слышал, какие он тут развивал фантастические теории? – Скорлетта сделала паузу и отвела глаза, вопросительно подняв густые чёрные брови.

Джантифф поспешил ответить сразу, но с ленцой в голосе и позёвывая:

– Я спал как убитый. Не помню даже, когда он пришёл.

Скорлетта коротко кивнула:

– О каких только интригах и заговорах не наслушаешься в общаге! От скуки люди готовы на стену лезть! Чушь собачья.

– Это как понимать? Пикник – тоже чушь? Всё отменяется?

Скорлетта изобразила звонкий смех:

– Никак нет! Всё будет! Давай одевайся и поезжай в космопорт деньги менять! А я пойду договорюсь с Сарпом.