С момента приезда родителей Александра прошёл месяц. Ему самому сняли гипс, он вышел на работу и пока ходил с тростью, как лондонский джентльмен. Отношения между всеми членами семьи были ровными. Дарья общалась с мужем в обычной манере, но по принципу «вопрос-ответ». С его родителями отношения были доброжелательными, а разговоры велись обычно за ужином. Они планировали вернуться в Питер, после дня рождения Серёжи, а их сын через месяц съехать в свою квартиру.

Дарья Сергеевна своё субботнее дежурство смогла поменять на ночное дежурство в среду, не испортив сыну праздник. После вечернего обхода, позвонила домашним, поговорила с сыном и свекровью, дав «ценные» указания и расслабилась. «Релаксация» длилась минут десять, пока её не нарушил звонок из приёмного отделения.

Молодой женщине на вид было лет тридцать. Как следовало из обменной карты, это была третья беременность Виктории Викторовны сроком восемь недель. Беременность прервалась до осмотра врача, как только пациентка легла на кушетку.

— Мне очень жаль, — сказала доктор, глядя на молодую женщину. — Что произошло? — задала она вопрос, наблюдая, как медсестра собирает для лаборатории «улики».

— Я сама виновата. Муж отвесил мне оплеуху за мой длинный язык. Это было впервые. От неожиданности не удержалась на ногах и рухнула на пол. Это всё. Щека до сих пор горит.

— Посмотрим, что покажет нам УЗИ, и до утра будем отдыхать. Дальше вами займётся ваш доктор. Телефон при вас?

— Да. Няня знает, куда меня повезла скорая помощь. Меня не потеряют. А вы меня не узнаёте?

— А должна?

— Я дочь Виктора Ильича Подольского — Вика.

— Как я могла тебя узнать, если мы никогда не общались, а виделись крайний раз на похоронах деда в одиннадцатом году?

— Я не знаю, что произошло между нашими отцами, но мой отец не признавал твоего, называя его бесштанным идеалистом. Я поздно поняла, что ради своей выгоды, отец был готов даже на подлость. Это не слова, это факт. После университета я работала в его компании два года. Звёзд с неба не хватала, но опыт кое-какой приобрела. Он предлагал мне интим с нужными людьми, я отказалась, уволилась и нашла сама себе работу, за что попала в опалу. Отец развёлся с матерью, и мы практически не общаемся. Я вышла замуж в самый разгар пандемии, оказавшись беременной, он меня не поздравил даже по телефону, а когда узнал, кто мой муж, прислал запоздалый подарок.

— А как поживает твой брат?

— Пока ходит в холостяках. У него отношения с отцом ещё сложнее моих, но Андрей сам себя «сделал» и у него это хорошо получилось. Ты сама как? Как мама и брат?

— Дарья Сергеевна, у нас поступление. Тридцать восемь недель.

— Я зайду к тебе позже. В палату тебя проводят, а меня труба зовёт.

Доктор Подольская освободилась поздно, «свидание» с Викой пришлось отложить до утра, а с её настойчивым мужем следовало поговорить сегодня.

— Извините за вынужденное ожидание. Вы что хотите от меня услышать? — доктор внимательно посмотрела на визитёра.

— Как она?

— Внешне выглядит подавлено, истерик не устраивала, а самое главное, виновной считает себя. А вы что об этом думаете?

— Думать мне стоило раньше, до того, как я поднял на неё руку. Когда я могу её увидеть?

— Приходите после десяти. К этому времени пройдёт обход и для вас будет больше информации. Возможно, ваша жена будет настаивать на выписке из отделения.

— Думаете, она меня простит?

— Не знаю. То, что произошло, могло спровоцировать падение или эмоциональный «взрыв», а возможно, случилось во сне или в абсолютном покое. С вашей женой будет всё хорошо, если вы её поддержите морально.

Утром Дарья навестила Викторию, рассказала о ночной беседе с её мужем. Молодые женщины обменялись номерами телефонов, и доктор Подольская вернулась к работе.

День рождения Сергея выпадал на выходной день, и было принято решение с утра отправиться в парк аттракционов, после чего поехать в дом Малыхиных на обед и к вечеру вернуться домой. Компания собралась приличная. Аня с дочерью и мужем уехали одними из первых. Сестра была беременной и в ожидании сына неделю назад ушла в отпуск. Артём увёз свою жену и жену брата. Они обе готовились к декретному отпуску. Через пару часов засобирались все Подольские, Илья с сыном и Андрей Иванович с женой. Чья идея была заехать по пути домой в парк развлечений, не вспомнил никто, но призыв поддержали все. Прошло не меньше часа, прежде чем компания «погрузилась» в машины. До дома оставалось пара километров, когда Даша, стоя на светофоре, посмотрела в зеркало и заметила, что Лера уснула, а Серёжа что-то тихо рассказывает бабушке. Её взгляд вернулся к лобовому стеклу, и она увидела «летящую» на них машину. Автомобиль Дарьи стоял в левом ряду, а «летун» умудрился развернуть машины, протиснувшись между них, сорвав им двери и по инерции двигаться дальше. Даша почувствовала удар, слышала скрежет металла. Острая боль пронзила тело, заставив задохнуться, и наступила тишина. Светофор загорелся зелёным светом, но на дороге была пробка. Пять машин с разными повреждениями перегородили проезд. Из машины Ильи, которая ехала через машину от Даши, вышли он сам и Андрей Иванович. Александр уже звонил в экстренную службу, помогая выйти из машины отцу.

— Ты как?

— В порядке. Пусть Илья заберёт детей. Выходите из машины, — он посмотрел на бледную жену. — Как ты?

— Ноги трясутся. Ты возьми Лану, а я Серёжу. Нужно отсюда выбираться. Что с Дашей?

— Сашка уже позвонил в экстренную службу.

— Идём в машину Ильи. Здесь без нас разберутся.

— Дедушка, что с мамой?

— Всё будет хорошо. Сейчас доктора приедут и увезут её в больницу, а мы её там навестим завтра, — говорил Подольский старший, сам не веря своим словам.

Дашу бережно уложили на носилки, и третья машина скорой помощи уехала с места происшествия. Илья посадил всех в свою машину, забрал документы Даши и подарки Серёжи из раскуроченной машины сестры. Андрей Иванович остался на месте трагедии.

Операция для Подольского длилась нескончаемо долго. Он не просто ждал её окончания, а был одним из «спасателем» жены. В выходной день кроме дежурного врача нет специалистов, а ждать приезда коллег для двух пациентов с тяжёлыми травмами было нельзя. Подольский «работал» за двоих, чётко выполняя команды пожилого коллеги. Илья развёз всех по адресам, приехал с братом в больницу, Андрей Иванович приехал с полицейским чином, а операция всё шла. Когда врач, а за ним и Подольский, вышли из операционной, все взгляды были устремлены на них. Хирург тихо сказал:

— Травмы серьёзные, кровопотеря критическая. Нам остаётся надеяться на чудо и молиться. Извините, — пожилой доктор устало вздохнул.

— Говорите конкретно.

— Что даст конкретика? — глядя на Илью, спросил Александр. В глазах его стояли слёзы. — Поезжайте все домой. Я останусь рядом с ней.

— Не дури! — Андрей Иванович положил ему руку на плечо. — Дома тебя сын ждёт. Здесь ты ей не поможешь. А он там с ума сходит. Ты не забыл, сколько ему лет? Илья нас отвезёт, а завтра с утра я тебя привезу, а сам займусь этим делом. Парень, что был за рулём не так прост. Нам ещё предстоит пободаться с этим мажором. Главное, парни, отцу ничего не говорите. Не забывайте про больное сердце, — Томин посмотрел на братьев Малыхиных.

Ночь в квартире Дарьи длилась нескончаемо долго. Утром отец, уезжавший в больницу, пообещал сыну позвонить сразу, как только мать придёт в себя. Теперь он сидел рядом с женой, держал её ладонь в своих руках и тихо говорил, вспоминая годы, прожитые вместе.

— Даша, возвращайся. Ты нужна мне и детям. Я люблю тебя, — прижав её руку к своим губам, сказал он. — Если тебе моё присутствие неприятно, поговорю с сыном и съеду в съёмную квартиру. Сделаю всё, что ты скажешь, только вернись, иначе я сойду с ума. — Сказав это, он услышал, как аппарат на секунду издал протяжный звук, но тут же «выровнялся», а тело Даши чуть выгнулось. В палату вошёл врач, и Александр уступил ему место у постели больной, который снял маску с её лица и улыбнулся.

— Доброе утро, красавица. Ты молодец! Теперь всё будет хорошо! — Он посмотрел на Подольского. — У вас есть пять минут. Она слишком слаба для посещений.

— Что со мной?

— Ты не помнишь?

— Мы стояли на светофоре. Лана уснула, а Серёжа о чём-то беседовал с бабушкой. Я видела это в зеркало. Машина летела прямо на нас. Удар, боль и темнота — это всё. Что с детьми, с родителями? — Даша говорила тихо и с трудом.

— Не волнуйся. Наша семья, кроме тебя, уцелела. Серёжка очень переживает и ждёт от меня звонка.

— Набери номер, я скажу ему пару слов. — Я люблю тебя, родной, — сказала она в трубку и хотела улыбнуться, но улыбки не получилось. — Увидимся завтра. — Она посмотрела на мужа, замечая его «мокрые» глаза? — Что с твоим лицом?

— Спал плохо. Сегодня ляжем раньше. Даш, ты не волнуйся. Мне родители с детьми помогут, а ты поправляйся быстрее. Да, твои родители не знают, что произошло, а Илья и Артём у доктора.

— Я постараюсь, а вы поезжайте домой до завтра. Что-то я устала. Прости.

Александр поцеловал жену в щёку и вышел из палаты. Илья и Артём разговаривали с доктором, привезя все препараты по его списку. Здесь же в коридоре и решили, что братья возвращаются к своим семьям, а Андрей Иванович отвозит Александра домой и едет к брату с миссией.

— Вы, мужики, решите между собой очерёдность посещения. Не нужно к ней ходить толпой и каждый день. Это ей не поможет, а дела свои забросите. Нас много, но по паре раз попадём. Я буду приходить вне очереди и только по делу, — говорил Томин, глядя на молодых мужчин. — Если для Дарьи Сергеевны эта история закончится малой кровью, я буду первым, кто за тебя, Сашка, поручится.

— Вы о чём, Андрей Иванович?

— Я не врач, но словам доктора, оперирующего Дашу, доверяю полностью. Подольский был его «правой» рукой. Хотя, именно за это его можно привлечь к суду и лишить практики.

— Свои своих не лечат.

— А он и не лечил, а ассистировал.

Через час Томин уже разговаривал с Малыхиным.

— Долго она пробудет в больнице?

— Не меньше двух недель. Я просил ребят не ходить к ней толпой, но они могут меня и не послушать.

— Я позвоню Сергею Ивановичу. Для Даши сейчас лучшее лекарство дети. Ты сможешь отвозить их на полчаса в больницу после сада через день?

— Смогу. Я мужиков просил ходить по очереди. Аннушке сказал, чтобы ограничила свои визиты. Ты пару раз с Дарьей Степановной прокатишься. Так у нас неделя пройдёт, потом повторим. Даша поправится, не переживай.

— А что будет с парнем?

— За него можешь не переживать. Папаша вытащит. Дарья так гордилась своей машиной. Берегла её как талисман, как память, а сукин сын превратил её в кучу металлолома.

— Вот и стряси с горе-водителя копию её машины. Не получится, я сам ей куплю похожую, а ты скажешь она от виновника аварии.

— Стрясу, Паша, стрясу.

Через три дня Александр заговорил о переводе Даши в клинику.

— Это плохая идея. У меня отличная палата, место здесь для всех удобное, как говорится перекрёсток трёх дорог, а залёживаться мне не дадут. Доктор скал, максимум две недели и меня выпишут. Три дня уже прошли. Можешь не приезжать каждый день. Будем общаться чаще по телефону, а продуктов у меня на три недели хватит, а не на две.

— Ты устала от визитов?

— Нет! Я хочу облегчить жизнь вам, и уже хочу домой, — Даша улыбнулась.

Вот уж кого она не ожидала увидеть среди своих «гостей», так это Ольгу, нерешительно вошедшую в палату.

— Пришла посочувствовать или порадоваться? — с грустью в голосе, спросила Дарья. — Умирать я передумала. Моим детям мама нужна.

— А мне нужно твоё прощение. Пожалуйста, выслушай меня, и, если сможешь, прости. Я беременная, и не хочу по собственной глупости потерять ребёнка, или, что ещё хуже, сделать крайней тебя.

— Я слушаю тебя.

— В прошлый раз я оговорила Александра Сергеевича. Не знаю, чего во мне было больше зависти, злости на неудавшуюся жизнь или поразила его молчаливость. Почему он не возражал? Почему не опроверг мой беспочвенный оговор? Стоял, молчал и слушал, хотя для него это был крах.

— Подольский живёт по «совету» Бернарда Шоу: «Самое важное — это навести порядок в душе. Соблюдаем три правила «не»: не жалуемся, не обвиняем, не оправдываемся». От него не услышишь жалоб или обвинений в чей-то адрес. Да и оправданий я от него не слышала. Раньше он не допускал ситуаций, когда стоило оправдываться. Что бы дала ваша словесная дуэль? Вы говорили бы одно, он другое, а в тот момент я не поверила ни вам, ни ему.

— Наш треугольник «просуществовал» месяц с небольшим. В середине августа мы с Шуриком уехал в отпуск, а по возвращению отношений не было. То, что произошло в кабинете моя очередная глупость. После похорон Шурика в меня вселился какой-то бес. Мысль о ребёнке меня не покидала. Я видела в его рождении выход из сложившейся ситуации. У меня бы появилась цель в жизни, — Ольга вздохнула. — Мой шантаж с видео не помог, и тогда я решилась на крайность во время приёма. Простите меня.

— Простить? За что? За то, что «продлили» срок неверности? Так для меня особой роли не играет количество его измен. Они были, а дважды или двадцать раз — это детали. Да и как я могу вам верить, после того, что наблюдала в его кабинете?

— Это я спровоцировала его. Это был, если хотите, шанс.

— Допустим. А ему не хватило сил отказаться. Поймите меня правильно. Я далеко не идеальная особа со своими тараканами в голове. Но никогда не буду держаться за мужа, которому стала не нужна. Знаете, что такое разочарование? Это чувство хуже ненависти. После неё остаётся хоть что-то, после разочарования нет ничего. Я забрала его после больницы в свою квартиру, но вызвала его родителей. Так и жили две семьи в одной квартире. Это непросто, но ради детей я терпела их присутствие.

— А Подольского вы сможете когда-нибудь простить?

— Не знаю. После аварии пострадавших было шестеро, троим, требовалась срочная операция. Выходной день, а ждать нельзя. Подольский, нарушил все писаные и неписаные правила и взялся ассистировать хирургу. Возможно, справились бы и без него, но мне этот поступок греет душу.

— У меня подруга по училищу работает в этом отделении. Она мне и рассказала о вас и о нём. Вы можете думать обо мне всё, что угодно, а вот мужа своего попробуйте простить, думая о своих детях и о себе. После нашей истории прошло почти два года. Дайте Подольскому шанс всё исправить. У меня будет к вам просьба, — Ольга посмотрела на Дарью. — В конверте флешка. Передайте его Подольскому с извинениями. Мой номер телефона он заблокировал, а в клинике я не бываю.

— Заклейте конверт и положите в тумбочку. Я не из любителей порно фильмов и не любознательна. Обещаю конверт передать.

— Спасибо, что выслушали. Поправляйтесь.

— И вам всего хорошего. Дочку берегите.

— Я не говорила вам о дочери.

— Слова здесь и не нужны. Будьте здоровы!

Посетительница ушла, Даша с облегчением вздохнула. Трудно было сказать, поверила она Ольге или нет, но вот видеть её было неким испытанием. В душе она понимала, что в этой истории всё происходило по обоюдному желанию. «В одном она права. Почти два года прошло после измены, полгода с того момента, как она вскрылась. Может сложить все плюсы и минусы, начать нам жизнь с чистого листа, а в случае повторения подобного решать проблему по мере поступления, не забивая голову заранее».

Прошла неделя после операции. Первыми посетителями стали Малыхины. Следом прибыли старшие Подольские с детьми Дарьи.

— Мы на минуту и уезжаем с Павлом Владимировичем, — говорил Сергей Иванович. — С твоей «бандой» всё согласовано. Детский сад на ремонте, а мы все в вынужденном отпуске.

— Мам, ты не обидишься, если мы у дедушки задержимся? — сын посмотрел на мать виновато.

— Я буду рада, если ваш вынужденный отпуск удастся. Вещи на смену взяли? Как держать себя на воде не забыл?

— Я всё помню, — сын поцеловал мать в щёку. — Мы будем вечером звонить.

— А мы будем варить варенье из клубники, — добавила Милана.

— Вы всю неделю можете ко мне не приезжать. Когда меня выпишут, я сообщу. Отдыхайте сами, займитесь собой и своим досугом. Я уже почти в порядке.

Проводив родителей с обеих сторон и своих детей, Даша разобрала пакеты и открыла окно, вдыхая утреннюю, летнюю прохладу. За этим занятием её и застал муж. Он обнял её за плечи и прижал спиной к своей груди.

— Доброе утро, — он коснулся губами её виска.

— Знаешь. Я на досуге подумала и решила: как только получу категорию, напишу заявление на увольнение и буду воспитывать детей, а ты горбаться один, чтобы не было времени на дурные мысли и поступки.

— Позвонить квартирантам и отменить выселение?

— А ты мечтаешь съехать?

— Я мечтаю остаться рядом с тобой и детьми.

— Мечты должны сбываться.

— Прости меня, Даш.

— Простила. У меня Ольга была. Решила перед рождением дочери покаяться, просила тебя простить, а для тебя оставила конверт с флешкой. Я попросила его заклеить, чтобы избежать соблазна.

— Можно, я утоплю её прямо сейчас?

— Топи. Если с канализацией что-то случиться, будешь сам ремонтировать.

— Сделаю это по дороге домой, развеяв пепел в ближайшей урне. Что я ещё должен знать?

— Только одно: второго шанса я тебе не дам. Либо ты мирись с моим непростым характером, либо…