Первая настоящая месть не выглядела как пощёчина.

Она выглядела как тишина.

Я не звонила. Не писала. Не бегала с фото к Людмиле. Не устраивала сцен. Я собрала всё, что у меня было: переписки, переводы, фото с отелем, документы по салону, выписки. И отдала Красову.

Он просматривал материалы почти час.

Потом поднял на меня глаза.

— Вы понимаете, что это уже не просто измена и не просто сокрытие активов?

— Да.

— Здесь можно говорить о выводе средств через аффилированные лица и о репутационных рисках для его компании. Если использовать грамотно, он сядет не на колени, но очень низко присядет.

Я смотрела на стопку бумаг.

— Я не хочу, чтобы он сел. Я хочу, чтобы он понял.

Красов слегка кивнул.

— Тогда бить нужно туда, где он верит в собственную неуязвимость.

— В бизнес?

— В образ. У таких мужчин образ дороже бизнеса. Деньги можно поднять заново. А вот если поползёт репутация надёжного, семейного, собранного человека — это сложнее.

Я почувствовала, как по коже пошёл холод удовольствия и страха одновременно.

— Что вы предлагаете?

— Пока ничего публичного. Сначала — переговоры. Жёсткие. Мы показываем ему, что у нас есть всё. Включая Рыбину. И даём шанс решить вопрос дорого, быстро и молча.

— А если не решит?

Красов посмотрел на меня очень внимательно.

— Тогда решим громко.

Когда он ушёл, я долго сидела в пустой гостиной.

Оксана принесла плед, укрыла мне ноги.

— О чём думаешь?

— О том, что стала понимать правила его мира.

— И?

— И это пугает. Потому что, чтобы победить, мне приходится говорить на его языке.

Оксана села рядом.

— Нет. На его языке было бы врать, пользоваться, жрать. А ты просто перестала быть жертвой.

Я положила ладонь на живот.

— Иногда мне кажется, ребёнок всё чувствует. Как будто внутри у меня уже не малыш, а маленький немой свидетель. И я обязана сделать так, чтобы он никогда не увидел меня сломанной.

— Увидит сильной, — сказала Оксана.

В этот момент телефон завибрировал.

Георгий.

Я посмотрела на экран, потом на Оксану.

— Кажется, началось.

Я взяла трубку.

— Да?

— Нам нужно встретиться.

— Нет.

— Юлиана, прекрати играть.

— А ты прекрати думать, что всё ещё назначаешь время.

— Я знаю, что у тебя есть материалы.

Я прикрыла глаза.

— Какие именно?

— Не строй из себя дурочку.

— Осторожнее. Ты всегда забываешь, что я плохо переношу хамство беременной.

Он выдохнул сквозь зубы.

— Сколько ты хочешь?

Я рассмеялась. Впервые — с настоящим удовольствием.

— Наконец-то ты задал правильный вопрос.

На том конце замолчали.

— Завтра, — сказал он. — В двенадцать. Ресторан «Лето».

— Нет.

— Что — нет?

— Не ресторан. Не твоя территория. И не место, где ты привык красиво врать. Офис Красова. В час.

Он молчал так долго, что я почти видела, как его ломает от необходимости играть по чужим правилам.

— Хорошо, — процедил он. — В час.

Я отключилась.

Оксана смотрела на меня во все глаза.

— Это было красиво.

Я дрожащими пальцами положила телефон на стол.

— А внутри меня сейчас выскочит сердце.

— Ничего. Пусть выскакивает. Главное — не ты.

И ночью я не спала почти совсем.

Не от страха.

От предвкушения.

Потому что завтра он впервые придёт не как хозяин моей жизни.

А как мужчина, которого прижали к стене.