Концерт графа Чернавского с супругой (увы, нравы патриархальные, именно так, с упоминанием жены на втором месте) в Женском медицинском училище был назначен на шесть часов вечера. Я считал, что выедем за полчасика до начала, и все прекрасно успеем — и фортепиано проверить, и сцену рассмотреть, но наша мелкая и домашняя (начальница, я хотел сказать, а не что-то другое), при поддержке своей (и моей!) матушки, распорядилась, чтобы мы приезжали за час. Конечно же я поворчал, потому что со службы пришлось пораньше уйти (но кто откажется слинять пораньше, если повод имеется?), типа — у начальства отпрашиваться, но смирился.

Анька, как и всегда, оказалась права, потому что, явись мы к назначенному времени, то могли бы и не пройти на собственный концерт. У стен Военно-Медицинской академии собралась толпа, словно в ожидании концерта какой-нибудь суперзнаменитости, вроде Полины Виардо или Карузо. А теперь сюда еще и городовые подтянулись, чтобы чего не случилось.

Слухи о необычном дуэте, исполнявшем необычные песни, давно расползлись и по столице, и по России. Не помню, говорил я, или не говорил, но приглашения выступить во дворце какого-нибудь Белосельского-Белозерского или Сумарокова поступали едва ли не ежедневно. Были даже предложения от особо наглых импресарио организовать для нас турне по России, обещая по тысяче рублей за концерт. Поначалу мы что-то отвечали, а потом попросту игнорировали предложения. Обижались на нас, нет ли, не знаю, но в гимназии мадам Бернс, после моего мини-концерта разбили стекла в двух окнах. Неужто из зависти? Или от дурости?

Директор училища господин Бородин договорился с начальником Военно-Медицинской академии господином Быковым, под чьим крылом пока пребывают студентки-медички, чтобы нам предоставили самую большую аудиторию. Поначалу предполагалось, что слушать нас станут лишь слушательницы, да преподаватели, потом решили, что и слушатели академии мужского пола, могут явиться, ежели мест для них хватит.

Анна Игнатьевна, староста, и вообще, мудрая барышня, заранее рассадила своих девчонок, чтобы чужаки не вторгались в женское царство. Кажется, курсисток должно быть человек двести, не больше, но они еще притащили с собой подружек и родственниц, усаживаясь по две штуки (виноват, я барышень в штуках не меряю, само вырвалось), на одно место, и на колени друг друга. Явились парни в мундирах слушателей академии, и тоже принялись рассаживаться так, что диву даешься — как же они втиснулись? Потом в аудиторию стали пробираться и протискиваться вообще непонятные люди.

В конце концов, в наш концертный зал набилось столько народа, что сравнение «как сельдей в бочке» тут не годилось, так как сельдей так тесно не набивают. А вот люди как-то умудряются…

Были заняты все проходы, подоконники (это вообще шикарное место, хотя есть риск выпасть вместе с рамой!), на полу сидели и лежали. Может, мне показалось, что на люстру кто-то забрался? Нет, наверное показалось, но все возможно. Помнится, один наш профессор рассказывал, что в бытность его студентом ЛГУ, именно столько народа набивалось во время лекций Льва Николаевича Гумилева. Но это же Гумилев! Лекцию по этногенезу и биосфере земли сам бы сходил послушать.

Мне пришлось взять на себя роль ведущего, поэтому, перекинувшись взглядом с Анькой, кивнувшей — мол, начинай, начал.

Поздоровавшись со слушателями, поклонился, напомнил, что перед ними супружеский дуэт, состоящий из Елены Георгиевны и Ивана Александровича Чернавских (титулы выпустил, их и так знают) и сказал:

— Уважаемые дамы и господа, коль скоро мы находимся в стенах учреждения, в котором готовят людей самой гуманной профессии в мире, мы начнем с песни, посвященной именно вам.

Смерть не хочет щадить красоты

Ни веселых, ни злых, ни крылатых.

Но встают у нее на пути

Люди в белых халатах.

Люди в белых халатах

Вот опять у нее на пути[1].

Потом была еще одна песня, которая мне очень нравится.

Сестра, ты помнишь, как из боя

Меня ты вынесла в санбат?

— Остались живы мы с тобою

В тот pаз, товарищ мой и брат.

Hа всю оставшуюся жизнь

Hам хватит подвигов и славы,

Победы над вpагом кpовавым

Hа всю оставшуюся жизнь.

Hа всю оставшуюся жизнь[2].

Было опасение, что начнут задавать вопросы, но я всегда ог сослаться на авторское преувеличение. Еще опасался, что эта песни не затронут души присутствующих. Может, они для другого времени? Но нет, затронула. Это было заметно по губам будущих медиков — как барышень, так и молодых людей, повторяющих за нами строки припева. Наверняка попытаются запомнить слова, попросят, чтобы мы записали текст. Надо было заранее сказать, что мы ничего и не для кого записывать не будем. Слушайте и запоминайте. Тексты не мои, слова, скажем так, народные. Впрочем, Анька нас уже слушала, а с ее памятью песня «Люди в белых халатах» скоро станет достоянием всех врачей. Так и пусть. Я авторские не потребую.

Потом мы спели и те песни, что уже исполняли во дворце. Конечно же довели до слез барышень.

И Лена сольно исполнила одну из моих любимых песен.

Сказочный мир,

Удивительный край,

Край тишины,

Там где слышны

Голоса птичьих стай.

Радужный мир,

Он цветами одет.

Голубой небосвод,

Там есть много красот,

Но любимого нет… [3]

А заключительную песню я спел один, потому что мы с Леной ее не репетировали, и я о ней ничего не говорил, а попросту взял, и спел. Это было даже не хулиганство с моей стороны, а не знаю что.

Песен еще не написанных сколько?

Скажи, кукушка, пропой!

В городе мне жить или на выселках?

Камнем лежать или гореть звездой, звездой?..

Судя по обалдело-восторженным взглядам слушателей и слушательниц, я теперь уверен, что Виктор Цой жив.

[1] Стихи Льва Ошанина

[2] П. Фоменко и Б. Вахтин

3] Слова Юрия Энтина. Музыка Александра Зацепина.