Я ещё раз огляделся, с трудом привыкая к тому, как теперь выглядел мир моими глазами. Про то, что тело болело и ныло, я вообще молчу. Тут бы справиться с рвотными позывами, которые раз за разом пытались вывернуть меня на изнанку…

— Ну… по крайней мере, я жив… — прохрипел я не своим голосом. Вообще не голосом. Скорее, какое-то рычание с бульканьем.

Невольно из груди вырвался кашель с чёрной кровью и тут же рёбра пронзило такой болью, что захотелось просто выть. То ли рёбра сломал, то ли мышцы отбил, но теперь и кашель, и глубокие вздохи сопровождались феерическими ощущениями. Говорят, что к боли типа можно привыкнуть. Ага, сука, как же, бегу и падают привыкать, каждый раз как в первый.

Но хватит о плохо, лучше поговорить о хорошем…

Ничего хорошего не осталось, поэтому возвращаемся опять к плохому. Мне ещё и ходить больно, будто пятки отбил, а идти придётся о-о-очень долго, как подсказывает мне интуиция. Благо можно придерживаться реки, которая меня и вынесла к берегу. Уверен, что, если идти вверх по течению, выйду обратно туда, откуда меня принесло.

Поправив на плече, которое онемело, вязанку с шарами-бабахами, я двинулся в обратный путь.

Сначала было больно, звиздец как больно, каждый шаг — это как удар дубинкой по пяткам, от которого хотелось выть. Моя походка выглядела, наверное, так, будто мне в жопу кочергу запихнули. Из-за этого я переваливался и хромал, при каждом удобном случае облокачиваясь на дерево. Но потом, где-то через полчаса вроде и свыкся, навострился двигаться так, чтобы было просто больно, а не парализующе.

К сожалению, из моих пожитков осталось очень мало. Меч (слава богу), броня на руках и ногах, кольчуга, мешочек, в котором болтался артефакт дополнительной реальности да вязанка с шарами-бабахами, которых сейчас у меня было что-то около… четырнадцати. Да, четырнадцать, один я использовал для бабаха дворца. Скажем так, не много. Для сражения с превосходящим противником набор просто отменный, но как для выживания разве что с собой покончить, когда станет совсем туго.

Я двигался звиздец как медленно, и часто останавливался, просто чтобы отдышаться от боли, закашливаясь кровью. Тем временем река, по которой я шёл то и дело подкидывала следы произошедшего где-то заметно выше по её течению. Ветви, листва, брёвна, один раз я увидел знамя с обломанным древком, а один раз и вовсе труп.

Его я осторожно выловил и осмотрел.

Азиат. Мужчина. Мёртвый. Не прислуга, по одежде, скорее, воин, который не успел надеть броню. У него я нашёл небольшой мешочек с несколькими монетами. Не густо, конечно… Но уже начало, как говорится. Я отпустил тело на откуп течению, которое сразу подхватило его, и двинулся дальше.

Лучше бы мне ящик лечебных зелий, конечно, выбросило бы, но на такую щедрость судьбы я не рассчитывал, ведь какие приключения без страданий. Наоборот, надо спасибо сказать, что ко мне тут роту живых солдат не выбросила, а то ведь могло бы. Ведь хули я живой и ещё ходить могу?

Так я и ковылял, не зная, благословлять судьбу или костерить её. Хотя костерить надо было лес, который совсем не облегчал мне путь. Местами он был настолько густым, что пройти без приключений просто не представлялось возможным: приходилось или обходить, или прорываться, кряхтя от боли. Несколько раз приходилось спускаться к реке и идти по воде, а ещё несколько раз, наоборот, отдаляться от реки и потом её искать.

И примерно так прошёл весь мой день. К вечеру я выяснил две вещи: во-первых, едва становиться хотя бы чуть-чуть темнее, и я вообще перестаю видеть. Типа куриной слепоты. Во-вторых, слух: я слышал отдельные звуки, но почти вся палитра звукового сопровождения леса отсутствовала. Ни шума крон, ни шуршания листьев, ни хруста ветвей, звон стекла в сумке, и тот слышан был изредка.

Короче, нужно было место для ночёвки.

Как там говорят, если ночуешь в лесу, то лучше заберись на дерево? Проблема в том, что я не мог взобраться на дерево, не рискуя убиться. Пришлось спуститься к реке и спрятаться на берегу под нависшими над водой ветвями кустов. Шастал ли в ту ночь кто-то рядом или всё прошло спокойно, я не знал — ничего не видел и не слышал, но с приходом утра, когда можно было хоть что-то разглядеть, я был жив и отправился в путь.

Вообще, вот такие путешествия через лес хрен знает где самая успокаивающая и в то же время скучная часть.

Ну то есть, ты идёшь, наслаждаешься спокойной природой, но вот спросят тебя, что происходило всё то время, а тебе и рассказать нечего. В моём случае было ещё хуже: я буквально не слышал и не видел ничего вокруг, отчего моё приключение стало совсем грустным. Просто шёл, бросая взгляд на реку на случай, если увижу там что-нибудь интересное.

И я увидел! К обеду нашёл на берегу дверь!

Самая настоящая дверь, я серьёзно. Мощная, скреплённая железом и с ручкой, которую хрен сломаешь. Можно было бы попробовать её использовать, как лодку, только на ней я мог плыть разве что нахер.

Там же в реке я находил мёртвых животных и рыбу, которые, видимо, несло с тех мест. Глядя на них, я каждый раз вспоминал, что не ел весь прошлый день. С водой проблем не было — ближайший ручей (из реки я не рисковал пить) и всё прекрасно, но вот еда…

* * *

К обеду следующего дня я набрёл на первые признаки цивилизации.

Если честно, я вообще ничего не ожидал, идя через лес. Всё болело, мир буквально тух перед глазами, кашель с кровью не прекращался, и я чувствовал, что силы меня постепенно покидают. Не удивлюсь, если внутри меня все органы отбиты и кровоточат.

И потому было ещё неожиданнее выйти на небольшой песчаный пляж в месте, где река делала поворот, заметно расширяясь.

Красивое место, спокойное и умиротворённое, но выделялось оно совершенно не этим. Здесь, на берегу по колено в воде стоял какой-то мальчуган с удочкой в руке, а на берегу, сидя на песке и поджав к груди ноги, его ждала девчушка младше где-то года на два.

И когда я выбрался из кустов, она как раз обернулась на шум.

— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Даже глухой я услышал её истошный визг. Она подпрыгнула на месте, запнулась, упала на попу, и поползла назад, продолжая истошно визжать, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Через мгновение к ней присоединился парнишка, который выронил удочку и трясся так, будто в воду ток пустили.

Это длилось ровно до того момента, пока парень не взял себя в руки.

Ну как взял в руки — орать он не перестал, но бросился к девчонке, рывком поднял на ноги и с ней бросился по пляжу наутёк, оставив меня одного. Куда именно они убежали, было видно отсюда. Чуть дальше, в небольшой бухте располагалась небольшая деревня.

Здесь деревни в принципе отличались от нарианских, и эта не была исключением.

Деревушка расположилась на пологом зелёном склоне. Небольшие деревянные и глиняные дома с крышек из соломы, каждый со своими огородами, шли ступеньками вниз к воде, где стояли над водой на сваях. Вместо тропинок и улиц дам была сеть узких мостов. Там между сваями покачивались лодки, на пирсах плели сети женщины, разгружали рыбу в плетённых корзинах и что-то чинили мужчины.

Ну хоть какая-то цивилизация, и на этом спасибо.

Я медленно побрёл по пляжу в её сторону, рассчитывая получить там хоть какую-нибудь помощь. У меня ведь даже деньги были, уж на койко-место чуть-чуть оклематься должно хватить.

Когда я дошёл до ближайших пирсов, там меня уже ждали местные мужики. Босоногие, с круглыми шляпами на головах, кто-то даже держал подобие оружие в руке типа вил или серпа. Не враждебность, скорее настороженность к чужаку, и здесь я мог их понять, рожа моя, наверное, походила для них на какого-нибудь злобного духа.

— Здрасте… — кстати, очень непривычно говорить, когда ты не слышишь ушами собственный голос. Даже чуток не доходит, сказал ты что-то сейчас или нет. — Не хотелось поднимать шуми пугать кого-либо, но… у вас помощи не найдётся?

Они переглянулись, после чего опять посмотрели на меня. Никто не ответил, по крайней мере, я не услышал и не увидел, чтобы кто-то шевелил губами.

Так… ну… могу понять. Однако помимо языка речевого есть другой, универсальный для всех.

И я достал из кармана мешочек с монетами, после чего кинул одному из них. Тот ловко поймал кошелёк, с сомнением взвесил его в руке, после чего заглянул внутрь и что-то произнёс. Что именно правда я хер знает.

— К сожалению, я глух на оба уха. Вы можете говорить громче? Или показать знаками?

Ну меня он точно понял, потому что начал махать рукой, что можно было расценить как идти за ним. Ну уже что-то…

Я осторожно поднялся на пирс. Остальные расступились, пропуская меня, но их внимательные взгляды я чувствовал спиной. Не только их, но и вообще всех, кто здесь был: другие рыбаки, женщины и даже дети, помогавшие родителям. Всё внимание было обращено ко мне, пока я шёл по мосткам над водой за мужиком.

Покинул пирсы, попал на тропинки деревни, которые поднимались наверх, и здесь было всё то же самое. Люди останавливались, разгибали спины, оборачивались, глядя на прекрасного я. То ли потому, что я широкоглазый и им странно видеть меня (хотя широкоглазые рабы здесь были), то ли потому что моя рожа напоминала маску чудовищ.

Мы поднялись по тропинке на самый верх склона к самому крайнему дому. Мужик остановился прямо у двери, обернулся, будто удостовериться, что я не потерялся, после чего постучался в дверь.

Где-то полминуты ничего не происходило. А потом дверь распахнулась и на пороге появился… старик? Нихрена себе, я думал, сейчас по классике меня женщина встретит, уложит, баюкает, предложит чего интересного сделать. Чёт прямо разрыв шаблона.

К сожалению, я не слышал, что именно они говорили, но мужик передал тому мешок с деньгами, кивнула на меня, что-то затараторил, после чего махнул на прощание рукой и пошёл прочь. Остался только я и старик-азиат на пороге. Он даже что-то мне сказал, но я нихрена не услышал.

— Я не слышу, — произнёс я слишком громко, так как тот поморщился. — Меня оглушили два дня назад.

Тот вздохнул, схватил меня за руку и просто затянул в дом.

Здесь пахло травами… сказал бы я, если бы мне обоняние вернулось. Просто под крышами на верёвках висели сушёные травы. Они же были разложены на подоконниках и в углу на ткани. Сам дом был небольшим, напоминал типичный деревенский дом из одной комнаты, только вместо потолка сразу крыша. В центре было костровище, у дальнего угла кровать. У окна у самого входа стол со стулом, плюс пара сундуков справа.

Я огляделся и не сразу понял, что старик продолжает мне настойчиво показывать пальцем на единственный стул.

— Спасибо, — вздохнул я и сел, осторожно поставив мешок на пол.

На границе слуха звякнуло стекло, и старик кивнул на мешок.

— Стекло. Важные для меня вещи, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Он указал на свои уши.

— Я… я слышу, но только определённые звуки и если прямо кричать.

Тот подошёл, наклонился, и я отчётливо услышал его голос. Приглушённый, но по интонациям он явно если не кричал, то говорил громко.

— Что произошло, путник?

— Сражался. Достаточно удачно, но, мне сильно досталось. Я не слышу, вижу через красную пелену, не чувствую запахов, кашляю кровью и меня тошнит постоянно. А ещё боль во всём теле.

Старик окинул меня взглядом.

— Раздевайся! — крикнул он мне в ухо. — Всё снимай!

Я разделся. Осторожно, медленно, морщась от каждого движения, которое отзывалось перманентной болью. И сам смог взглянуть на себя со стороны.

Моё тело было одним сплошным синяком. Не было ни места, где не виднелись жёлто-фиолетовые расплывы. Меня словно краской облили. Кое-где кровоподтёки уже начали кое-как заживать, кое-где они были совсем свежими.

Больно и страшно смотреть на то, чем стало моё тело. Хотя учитывая ударную волну было глупо ожидать чего-то иного. У меня там, наверное, и кишочки в месиво превратились. Удивительно, как хожу…

— Удивительно, как ходишь, — повторил он мне в ухо мои же мысли.

Хотя не удивительно. Амулет и тело небесного всадника просто делали своё дело: один не дал убить, другое до сих пор поддерживало во мне жизнь.

— Как звать⁈ — крикнул он мне в ухо.

— Самсон.

— Сам-Син?

— Да, — не стал я спорить, бросив взгляд на стену, где висел кусочек металла, отполированный до зеркального блеска.

Там на меня смотрела такая конкретная рисовая рожа. Ну теперь понятно, чего они не удивляются моей внешности сильно? У меня там вместо глаз щёлки, как у китайца, остались. Всё лицо опухшее, фиолетовое и выглядит так, что то ли пчёлы закусали, то ли отёк после пьянки. Нарианца признать во мне было крайне сложно, а вот азиата как нефиг-нафиг.

Вот он удивится, если сможет меня исцелить, хотя…

Я смотрел помещение. С одного взгляда понятно, что исцеляющими зельями здесь и не пахнет. То было дорого даже для обеспеченных граждан, чего говорить о захудалой деревне? Целители-маги тоже вряд ли тут водятся, такие всегда нарасхват, а значит лечат здесь травками и настойками.

Короче, если меня и поставят на ноги, то раньше, чем моя рожа приобретёт нормальный вид.

Дед тем временем уже что-то там замачивал, толок и варил с самым ответственным видом. Кстати, выглядел он почти как тот старик-философ, только более приземлённо (ну а ещё они все на одно лицо). Волосы куда более короткие, неряшливая бородка, потасканная одежда, испещрённая морщинами кожа — он выглядел именно как целитель, настоящий, а не вылизанный до блеска идеализированный мудрец, которого ты встречаешь в деревне и почему-то сразу проникаешься доверием.

Закончив, он протянул мне глиняную чашку и показал её пить. Я попробовал на язык: привкус скошенной травы и ромашек. Какой-то обычный зелёный чай, другими словами, и за раз опрокинул его в себя.

Дед тем временем опять что-то смешивал, толок, заливал водой. И так повторилось ещё раза четыре, после чего он крикнул мне в ухо:

— Теперь должно тебе полегчать!

— Спасибо, — кивнул я. — А что насчёт глаз и ушей? Вы сможете что-нибудь сделать?

Он наклонился и раздвинул мои опухшие веки. Нахмурился. После этого заглянул мне в уши, потыкал туда какой-то палкой, но по итогу ничего не ответил. Обычно это ничего хорошего не значит, но это было и не столь прям важно, чтобы за такое беспокоиться, потому что не справится он — справится Мелисса. Просто будет довольно неудобно с таким зрением и слухом туда добираться.

После осмотра дед принялся что-то там двигать у себя в комнате, раскладывать, вытаскивать. Вскоре комнату разделили такие полупрозрачные перегородки. Едва он вытянул их, разделив помещение на две части в дверь постучали. Причём я это не услышал, а почувствовал. Такая лёгкая вибрация, которую можно было почувствовать даже кончиками пальцев. Дед обернулся, вздохнул и направился к двери.

На пороге стояла какая-то молодая девушка, которая сразу заулыбалась старику, держа в руке небольшую корзинку. Я не слышал ни слова, но судя по движению губ, она активно ему что-то щебетала. А я смотрю, дед совсем не промах, раз к нему такие захаживают, да ещё с такой улыбкой. Явно между ними что-то есть…

Девушка тем временем заглянула в дом, увидела меня и удивлённо расширила глаза, насколько это было возможно с её разрезом глаз. Посмотрев на деда, она что-то спросила, на что тот начал что-то очень вкрадчиво ей объяснять.

Вообще, это всё похоже на немое кино. Для меня именно так всё и выглядело теперь: он посмотрел, она посмотрела, он задвигал губами, она задвигала губами. Мир как будто потерял в красках без звуков, я уже молчу про то, что он, как в фильмах ужасов, стал алым. При этом говорить они могли что угодно, и о смысле сказанного оставалось только догадываться, например: «о дедушка, кто этот великий воин в твоей маленькой комнате» или «дед, возьми меня силой здесь и сейчас!»

Бес слуха, конечно, жизнь уже не та, приходится самому всё додумывать…

Старик расстелил мне лежанку в своём же доме за загородкой. Правда старый зажал кровать для больного гостя, который, вообще-то оплатил своё лечение, и выделил какой-то матрац, набитый опилками, но это было куда лучше, чем спать в сырости на холодной гальке, поджав под себя ноги. Меня даже накормили каким-то овощным супом!

Короче, я стал относится к таким вещам гораздо проще, чем раньше. Если ты не сдох, то жизнь явно удалась.

Остаток дня я провёл, лёжа на своём матраце под толстым одеялом. Спать не хотелось совершенно… подумал бы я, но едва голова коснулась чего-то мягкого, вырубился сразу до следующего утра. Вставал разве что в туалет в ведро сходить, да отвара выпить. К сожалению, на утро выяснилось, что ведро предназначалось не для меня, и дед им себе воду набирал из колодца, а я насрал туда, но да ладно…

На следующий день, я чувствовал себя так же, и лучше почти не стало. Слуха нет, зрение туннельное, всё болит (хорошо, что не жопа). Тогда откуда «почти»? А я перестал кашлять кровью. Кашлять не перестал, но крови уже не было, и это можно было считать победой, потому что это значило, что лёгкие перестали разрушаться.

Весь день я пролежал — не моя прихоть, а слова деда. Опять пил какой-то овощной суп и пил отравы в промышленных масштабах. Особого положительного эффекта я не замечал, но и хуже мне не становилось. Разве что в сон клонило весь день, и я временами отрубался на час другой. Так я отрубился один раз, когда солнце начало слоняться к горизонту, а открыл глаза, когда уже был глубокий вечер, и неожиданно для себя увидел сидящую рядом девушку. Ту, которая к деду приходила.

Она сидела на стуле и с интересом разглядывала меня, закинув ногу на ногу и облокотившись на стол. И едва заметив, что я открыл глаза и попытался навести на неё резкость, что-то произнесла. Я понял это по её губам, одновременно с этим для себя открыв, что стал чуток, но лучше видеть. Значит все эти отвары всё же помогали.

Я молча наблюдал за тем, как она без умолку шевелит губами, лишь изредка улавливая какие-то звуки, после чего спокойно произнёс:

— Я тебя не слышу.

Она недоверчиво прищурилась и что-то произнесла.

— Я вижу, что ты говоришь, но не слышу. Тебе надо говорить мне прямо в ухо.

Девушка прищурилась. Недоверчиво склонила голову, разглядывая меня, после чего таки встала, подошла и присела рядом со мной на колени.

— А так меня слышно? — её голос звучал, как через толщу воды.

— Да, я слышу тебя, — кивнул я.

— Как вас зовут? — она ещё и так забавно двигала губами, словно вместе с громкостью у неё усилилась и мимика.

— Сам-Син, — не стал я менять свою личину, под которой теперь меня знал дед.

— Сам-Син? Откуда вы, Сам-Син? Вы воин?

— А с какой целью интересуешься? — спросил я.

— У вас есть меч. Настоящий меч, как у воинов. А ещё у вас броня и кольчуга. К нам редко приходят воины, как вы. Вы из Долины каменных великанов?

— С чего ты решила, что я оттуда?

— Я слышала, там есть лабиринт, глубокий и сложный, куда спускаются воины, чтобы стать сильнее и набраться опыта. Вы похожи на такого воина, — ответила девушка.

— Да, я оттуда, — кивнул я, решив не выдумывать свою версию. Да и в принципе, чем они меньше обо мне знают, тем проще и безопаснее им будет жить. — Ты какая-то больно любопытная.

Девушка смутилась и покраснела, села ровно, положив руки на колени, напомнив сразу ту позу, когда на чайных церемониях сидят на коленях. Она что-то пробормотала, судя по движениям губ, явно забыв, что…

— Я ничего не слышу.

— Я говорю, извините меня, — повторила она приглушённо. — Просто недавно мы видели свет со стороны Долины каменных великанов. Свет, который озарил небо, словно начался восхода, а потом земля задрожала. Будто каменные великаны сдвинулись с места. Все спорят, что это было, боги или великаны. Я подумала, что вы могли знать.

— Ничего хорошего, поверь мне, — ответил я. Подумал и добавил. — Там было великое сражение двух кланов: горело небо, драконы и виверны летали, убивая сотни воинов. Скорее всего, вы его и видели.

— Вы участвовали в нём? — спросила она, наклонившись.

— Нет, но я видел его со стороны.

— Это там вас так ранило?

— Да.

Она склонила голову набок, совсем молодая азиатка, напоминавшая всяких кореянок из этих попсовых групп.

— Вы не похожи на тех, кого я видела, — произнесла она задумчиво. — Да и говорите вы немного иначе.

— Ты тоже не больно похожа на тех, кого я видел, и тоже говоришь иначе, — ответил я. — Но разве это проблема?

— Не проблема, — разулыбалась девушка. — Мой деда сказал последить за вами, пока он отошёл за травами. Вы так много заплатили за его помощь. Почему вы не наняли целителя? Мой деда настолько хорош?

— Ну… во-первых, да, — решил я немного подыграть, — а во-вторых, боюсь, я бы просто никуда не дошёл в таком состоянии.

— Но вы так много заплатили…

— Мне не жалко денег для спасения жизни, — ответил я, пожав плечами.

Но если честно, жалко. Если бы знал, что переплачиваю, то накинул бы, естественно, меньше. И потому что я жлоб (вообще нет, но не люблю переплачивать), и из-за того, что это привлекает слишком много ненужного внимания. Вот, например, как девушка оживилась.

— Вы богаты? — спросила она с каким-то предвосхищением и замиранием сердца. Кажется, кто-то пытается во мне принца на белом коне разглядеть. Но позволь тебя разочаровать.

— Нет.

— Но вы смогли позволить себе меч и те стеклянные шарики. Это артефакты, да?

— Они не мои.

— Но вы очень сильны и уважаемы, если кто-то вам их доверил.

Не, девушка явно с логикой дружит, умеет связывать одно с другим. Правда, движется не в ту сторону и не может разглядеть на моём опухшем лице то, что я не тот, кем себя представляю. В её голове, наверное, уже сложился какой-нибудь образ сурового самурая, у которого есть своё небольшое хозяйство, домик и может даже какие-никакие, но деньги.

Хотя почему не в ту сторону? Технически, она догадывается правильно, если в общих чертах. И с тем, что я не так прост, и что я воин довольно хороший, и у меня за душой что-то имеется. Просто она слишком низко целит.