Кладу мобилет и улыбаюсь. Сразу же тянусь к тумбочке, достаю из потайного ящика левый телефон для специальных звонков.

— Слушаю, — на том конце провода раздаётся глухой голос, обработанный артефактом.

— Султан на крючке, — говорю я тихо, почти не разжимая губ. — Можно приступать.

Я не жду подтверждения или вопросов. Обрываю связь, и мобилет летит обратно в темноту ящика.

— Сева? — голос Оленьки пробивается сквозь мои мысли.

— Всё в порядке, — поворачиваюсь, всматриваясь в её прекрасное личико.

Оля приподнимается на локте, и шёлковая ткань ночной рубашки соскальзывает с плеча. Лунный луч выхватывает изгиб её шеи, растрёпанные после страсти волосы. Моя жена. Моя самая большая сила и самая уязвимая точка.

— Кому ты звонил? Котову?

— Нет, — отвечаю честно, скрывать от неё нет смысла. — Это был очень серьёзный человек.

— Серьёзный, — повторяет она и поджимает губки. — Твои ночные звонки таким серьёзным людям обычно предшествуют чему-то очень громкому и неприятному.

— Не волнуйся, в этот раз мы пошумим громко, но в последний раз, — уверяю её. — Скоро это всё закончится.

Я наклоняюсь к ней, убираю с её щеки прядь волос. Она не отстраняется, даже наоборот, тянется тонкими пальчиками и проводит по моей груди, чувствую, как напряжено её тело. Она всматривается в мои глаза, а потом её губки распахиваются.

— Что ты затеял? — спрашивает она и тянется поцеловать.

— Я всегда что-то затеваю, Оленька. Такая уж у меня работа, но тебе не надо об этом сейчас думать, у нас есть куда более интересные и важные дела…

Она вздыхает и снова тянется к моим губам.

— Просто будь осторожен.

— Всегда, — улыбаюсь и целую её в тёплое плечо.

Она не успевает даже ахнуть, я утаскиваю её под одеяло, и мир за пределами нашей кровати перестаёт существовать. Остаётся только тепло её кожи и тихий смех, который тонет в подушках. Война может подождать до утра.

Утром столовая залита холодным январским солнцем. Пахнет свежим кофе и булочками с корицей в исполнении Булкина. Великолепное утро!

Евграфыч бесшумно скользит по паркету, подливая мне в чашку кофе, а Алиса наблюдает, как я уплетаю яичницу с беконом. Оля уже одета для поездки в город, что-то пишет в блокноте между глотками чая.

Мы только поговорили о будущем Севы-младшего, а она уже отказалась от кофе, чтобы в случае чего не навредить малышу. Похоже, моя идея ей импонирует. Даже не знаю, радоваться мне или пугаться. Жена с такой готовностью согласилась помочь в спасении пацана, что это и похвально и тревожно одновременно.

Жду, когда моя команда соберётся к столу и начинаю:

— Итак, господа, — говорю я, отодвигая пустую тарелку, — объявляю совещание открытым. План на ближайшее время простой.

— М-м, планы-планы-планы, — Цыпа падает за стол и потирает руки.

— Чую, нас ждёт веселье, — Иришка улыбается и садится рядом с Оленькой.

— Пункт первый и самый нудный, — продолжаю я, — дожать Щеглова. Пересмешников вроде взялся, но мне кажется, он больше изображает бурную деятельность, чем работает. А мне нужно, чтобы губернатор не просто слетел с должности, а сел в тюрьму. Надолго и с конфискацией. Оля, папка готова?

— Готова, — она поднимает глаза и моментально собирается. — Систематизировала всё по его земельным сделкам за пять лет. Подложные документы, давление на собственников, откаты. Хватит, чтобы похоронить его адвокатов под бумагами. Завезу сегодня.

— Умница. Пункт второй, поинтереснее — Султан. После нашей встречи он думает, что я готов плясать под его дудку. Это нам на руку. Моя задача — влезть к нему в доверие, стать своим в доску. Чтоб поверил, что я просто бандит с титулом, который хочет урвать кусок пожирнее.

— Сева, это игра с огнём, — тихо роняет Алиса, ставя на стол вазочку с вареньем. — Эти люди очень опасны.

— У меня всё схвачено, вернее, всё идёт по нашему плану, — успокаиваю её и накрываю её руку своей. — Это как охота, мам. Главное — терпение и правильная приманка. Дальше.

Окидываю взглядом заспанные лица товарищей — они явно вчера гуляли дольше, чем мы с Оленькой. Но то, что сегодня первое января, никак не отменяет работы. Да и враги могут воспользоваться выходными, чтобы напасть.

— Пункт третий, хозяйственный, — продолжаю, — земли Спинороговой. Баронесса твёрдо решила уезжать. Надо оформить сделку быстро и тихо. Каменоломня на южном склоне нужна нам позарез — стройка храма камень просто пожирает, а возить издалека дорого и долго. Ну и пункт четвёртый, самый важный — сам храм. У нас максимум месяц, чтобы закончить работы.

Я встаю, прохожусь по комнате и останавливаюсь у окна.

— Вот такие пироги. Работы вагон, но и результат того стоит. Вычистим эту землю от грязи и построим что-то путное.

— Ты выглядишь уставшим, — Алиса смотрит на меня так, что становится не по себе. — Может, отдохнёшь денёк?

— Отдыхать будем на пенсии, — усмехаюсь и целую её в макушку. — А сейчас пора за дело.

Первым делом еду на холм, к стройке. Ветер тут злой и солёный, лезет под пальто и треплет воротник. Зато вид такой, что дух захватывает — Чёрное море до горизонта, свинцовое небо и белые стены храма, которые почти доросли до проектной высоты.

Рабочие снуют как муравьи, кто-то тащит камни, кто-то месит раствор. Стучат молотки, дело движется. Да, знаю, что придётся раскошелиться на оплату, но спасение Севы того стоит.

У входа, где сложены мешки со стройматериалами, замечаю знакомую фигуру. Сергей, наш глава культа Сольпуги, в перепачканной пылью робе тащит на плече тяжёлый мешок.

— Решил сменить квалификацию? — спрашиваю, забирая у него ношу. Тяжёлая, килограммов тридцать. — Или наша богиня перешла с молитв на пожертвования стройматериалами?

Сергей выпрямляется, утирает пот со лба.

— Ваше сиятельство, вот, помогаю, чем могу. Великое дело делаете.

— Делаю. Но при чём здесь ты? Я думал, у вас с моим богом идеологические разногласия.

Он пожимает плечами, и в глазах мелькает хитринка.

— Я решил, что боги поумнее нас, смертных. Пришёл сюда несколько дней назад, как простой работяга. И поговорил с вашим… покровителем.

— Поговорил? — вскидываю бровь. — Он что, явился тебе?

— Не совсем. Я просто молился. Рассказал, что умею, что могу предложить. Показал чертежи алтаря, который хотел бы возвести в его честь. Объяснил, какие ритуалы можно проводить, чтобы привлечь больше верующих.

— И что он?

— Принял мои дары, — Сергей обводит рукой стройку. — Я это почувствовал. Он не против, чтобы я служил и ему, и Сольпуге. Сказал, что сила в единстве.

Я смотрю на Сергея, потом на белые стены. А членистоногий-то наш, оказывается, не так прост. Сообразил, что монополия на рынке веры — штука рискованная, куда выгоднее заключать партнёрские соглашения и поглощать конкурентов.

Ну или, наконец, осознал, что я не остановлюсь и продолжу инетресоваться Сольпугой, а главное, попробую её пробудить. Видать, решил не ссориться.

— Что ж, — хмыкаю, — похоже, наш бог решил, что не стоит быть таким скрягой, а лучше брать всё, что готовы давать. Деловой подход, мне нравится. Продолжай, Сергей. Тут твои руки пригодятся.

Из храма возвращаюсь в поместье и сразу иду в мастерскую Глеба и Фёдора. Здесь, как всегда, бардак, а запах оставляет желать лучшего. На центральном верстаке, под яркими лампами, лежит Паяльное Жало.

За это время оно знатно преобразилось, блёклые руны источают энергию, а трубки начищены до блеска.

— Как наш проект Чудо-оружие? — спрашиваю в шутку.

Глеб, не отрываясь от пайки, бурчит:

— В рабочем порядке, ваше сиятельство. Ядро трансформировали, наведение откалибровали. Осталось самое сложное — стабилизировать поток энергии.

Ого, не ожидал, но не удивлён. Эти двое готовы жить в мастерской и создавать новое или изучать старое без сна и отдыха. Праздники их тоже не волнуют.

— И в чём загвоздка? — подхожу ближе, разглядывая узоры на корпусе.

— В одном маленьком, но важном компоненте, — Фёдор снимает очки и протирает их краем рубашки. — Нужен особый металл. Совсем малюсенький кусочек. Он есть в хитиновых пластинах некоторых монстров изнанки.

— Звучит экзотично. И где водятся такие монстрики?

— Мы провели исследование, — начинает Фёдор, — мало где водится нечто подобное.

— Но раз вы знаете точно, какие твари вам нужны, — улыбаюсь, — уверен, уже и место присмотрели.

— Да, есть разломы в пещерах у подножия Демерджи, — отвечает Глеб. — Твари быстрые, агрессивные и ядовитые, укус вызывает паралич. Но в само гнездо лезть не надо, нам нужен настолько маленький кусочек, что хватит.

— Сколько?

— Граммов сто. Две-три грудные пластины с одной особи. Этого хватит с запасом на случай поломок в будущем. Но есть одна проблема…

— Внимательно.

— Обработать металл нужно прямо там. Он не перенесёт долгого хождения и потеряет свои свойства.

— Это кузницу с собой тащить?

— Походного варианта вполне хватит, — отвечает Фёдор.

Да уж. Жало нужно довести до ума, оно может стать козырем в предстоящей заварушке. Скупиться на такое дело нельзя, а раз остался лишь этот кусочек, и мы получим работающий артефакт:

— Добывайте, — решаю. — Даю добро. Но без самодеятельности. Идёте к Игнату в кузницу, объясняете ему ситуацию. Он даст пару своих подмастерьев в сопровождение — парни крепкие, с разломами знакомы. Глеб, с тебя защитные амулеты на всю группу. Чтоб никаких сюрпризов с ядом.

— Сделаем, — кивает Глеб, откладывая инструмент.

— С собой берём Алексея и Иришку. Если будут сложности — вызвать меня и не геройствовать. Вопросы?

— Нет, господин, — чуть ли не хором отвечают Глеб и Фёдор.

Дальше потянулись дни, похожие один на другой. Вязкая рутина, которая сжирает время без остатка. Пока страна отдыхает и празднует начало нового года, мы работаем в поте лица.

Бумаги по землям Спинороговой, которые готовит Оля. Звонки Пересмешникову с требованием шевелиться по Щеглову. Короткая встреча с Кабанским, чтобы узнать как там дела в кондитерской.

Новости радуют почти по всем фронтам, а наша «СССР» процветает. Давид уже подумывает об открытии второй точки. Я дал ему номер Котова, он был заинтересован в открытии филиала в Новокузнецке. Так что работа на этом фронте кипит.

Канцелярия императора тоже решила пошевелиться. Уже подписали указ по объединённому отряду охотников. Больше никакой разрозненности, а я получил в ведение бизнес по закрытию разломов. Можно начинать оформление и заниматься обучением других отрядов.

Всё же не просто так их рейтинг не дополз до моего. Они явно работают не так слаженно как мои люди. Это было отлично видно по работе в трёх разломах. Экстренная ситуация, многие попёрли кто в лес, кто по дрова.

Обычная жизнь графа, который наводит порядок в своей вотчине, попутно ведя войну на три фронта.

К концу недели, когда я уже решил, что Султан взял паузу, звонит мобилет.

— Слушаю, — отвечаю, откинувшись в кресле.

— Граф, — искажённый голос Султана звучит, будто доносится со дна колодца, с треском и лёгким эхо. — Мои люди изучили ваше предложение. Оно показалось интересным. Но с личными встречами я не спешу.

— Я терпеливый, — отвечаю ровно, хотя внутри всё стягивается в тугой узел.

Не спешит он, рано или поздно я всё равно выйду на тебя и узнаю, кто скрывается под этой маской.

— Мой посредник встретится с вами. Завтра, в семь вечера. Ресторан «Южный бриз» на западной окраине. Он будет один.

— Понял. Буду на месте.

Он вешает трубку без прощаний. Что ж первый ход сделан. Теперь моя очередь.

«Южный бриз» оказывается именно тем, чем я его и представлял — грязной забегаловкой на отшибе. Воздух пропитан дешёвым алкоголем, а за углом гадят вовсе не собаки. Не удивительно, что Султана не поймали — кто захочет таскаться по таким злачным местам?

Но меня такие мелочи не пугают. Видал и пострашнее.

За барной стойкой дремлет толстяк в засаленном фартуке. Кроме него, в зале ни души. Почти.

Присмотревшись, вижу в дальнем тёмном углу за столиком одинокую фигуру. Иду к ней, и шаги гулко отдаются в тишине.

Как неожиданно — барон Сипин и без маски. Султан решил слить его? Или они реально повелись на моё предложение? Что-то здесь нечисто. Не верю я в то, что человек, который годами морочит голову всему Крыму, внезапно отправил своего приспешника без прикрытия.

Он поднимает на меня пустые глаза. На бледном лице не дрогнул ни один мускул.

— Граф, — кивает он, указывая на стул. — Рад, что вы пунктуальны.

Сажусь. Делаю вид, что удивлён. Хотя удивлён, но не тому, что вижу Сипина, а тому, что для встречи со мной отправили птицу высокого полёта.

— Не думал, что Султан доверяет вам столь деликатные поручения, барон. Я думал, вы у нас больше по московским делам.

— Султан ценит в людях разные таланты, — на тонких губах проскальзывает усмешка. — Он попросил меня поговорить с вами. Оценить серьёзность ваших намерений и масштаб ваших знаний. Так что именно вы предлагаете, граф? И что вам известно?

Прощупывает. Хочет понять, блефую я или у меня действительно что-то есть на руках. Но что-то в его движениях не даёт мне покоя. На турнире Сипин выглядел совершенно иначе.

— Я предлагаю сделку, — начинаю, следя за его реакцией. — У меня есть власть, статус и отряд, способный решить любую проблему. У Султана — подпольная сеть, контрабанда, теневые потоки. Я стану его легальным фасадом, а он поможет мне укрепить власть и поделится ресурсами.

— Амбициозно, — ровно произносит Сипин. — Но зачем ему это? У него и так всё схвачено.

— Схвачено до тех пор, пока по душу бывшего губернатора из Петербурга не прислали ревизионную комиссию с неограниченными полномочиями. А её пришлют, поверьте. После падения Щеглова столица захочет навести тут порядок. И тогда Султану понадобится тот, кто отведёт удар. Кто-то вроде меня.

Сипин молчит, обдумывая. Его пальцы лежат на столешнице, а потом начинают барабанить. Три быстрых удара, пауза, два медленных.

В голове щёлкает. Этот жест я уже видел. Только не могу вспомнить где, но точно не замечал подобного за бароном.

Холодок ползёт по спине. Это не Сипин. Передо мной человек к артефактной маске, такой же, какую я надевал, изображая Крота. И под ней сидит кто-то другой.

Неужто сам Султан явился на встречу под чужим лицом? Решил подстраховаться или ему стало любопытно? Манера общения тоже кажется до боли знакомой, но все эти выводы я оставляю при себе.

— Ваше предложение звучит разумно, — прерывает мои мысли его голос. — Я передам его. Думаю, Султан согласится на сотрудничество.

Он встаёт и протягивает руку.

— Надеюсь, мы сработаемся, граф.

Поднимаюсь, пожимаю его ладонь. Холодная, твёрдая. В момент рукопожатия я делаю незаметное движение мизинцем и прикрепляю к внутренней стороне его манжета крохотную металлическую чешуйку. Маячок работы Фёдора, не больше спичечной головки.

— Я тоже на это надеюсь, — говорю, глядя ему прямо в глаза.

Ну что же, узнаем побольше о вас, барон Сипин или кто ты нам на самом деле…

В поместье почти залетаю, не задерживаясь ни в гостиной, ни в кабинете. Миную парадную лестницу, сворачиваю в неприметный коридор хозяйственного крыла. Узкая винтовая лестница ведёт вниз, в бывшую винную кладовую.

Среди пыльных стеллажей, обустроена вотчина Сашки — моего спеца по всему тайному. Он сидит спиной к двери, в больших наушниках, склонившись над панелью с проводами и светящимися кристаллами.

— Ну что? — спрашиваю, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Сашка вздрагивает, срывает наушники.

— Господин! Всё прошло отлично! — лицо расплывается в довольной улыбке. — Записал каждое слово. Фёдор поколдовал над приёмником, звук чистейший. Хоть на цитаты разбирай.

— Молодец. Но это ещё не всё.

Подхожу к другому прибору на отдельном столе. На тёмном круглом экране, похожем на циферблат, светится маленькая зелёная точка.

— Я повесил на него маячок. Если наш друг его не обнаружит, будем знать о каждом его шаге.

Сашка наклоняется к экрану, глаза загораются азартом.

— Вижу его! Движется… эм, по набережной… сворачивает на Морскую. Пока всё тихо.

Но зелёная точка ползёт по схематичной карте города. Слежу за ней, и сердце стучит быстрее. Точка замирает. Прямо напротив высокого здания, где сидит адвокатская контора Пересмешникова, в которую я езжу в последнее время чуть ли не каждый день.

— А вот это любопытно, — цокаю.

Мы обы смотрим на экран. Точка не двигается. Ждём около минуты, но ниччего не происходит. Сашка хмурится.

— Странно, — бормочет он.

— Что такое?

— Сигнал, господин… он замер.

Смотрю на него, потом снова на экран.

— То есть?

— Он не просто остановился. Сигнал стал статичным. Так бывает, когда маячок оторвали от объекта.

— Либо нашли и выкинули. Либо… он вполне мог снял пиджак в машине и оставил его там.

— Думаете, господин?

— В этом районе десятки контор, куда мог отправиться этот человек. А если это был тот, о ком я думаю, то он мог и разоблачить меня…

— И что теперь делать?

— Следи. Доложи, если что-то изменится.

Сашка кивает, а я выхожу из его каморки.

Что это было? Конец ещё не начавшейся операции? Или просто хитрая предосторожность Султана, и большая игра всё ещё продолжается?