Лучше бы мы конечно пешком пошли, тут идти-то до Милана, не города, ресторана, минут пять-десять, да ещё в компании таких умопомрачительных красоток. Блин, все б встречные мужики от зависти ко мне полопались бы, но чего нет того нет, не случилось, пришлось садиться в машину. Эх, вот тут реально не повезло. У госпожи Решетовой своих тачек ведь три, и это только тех, на каких её видел, так сегодня она соизволила пользоваться спорткаром. Реально авто для понтов. Да, стоит бешенных бабок, да может гонять за двести — и чего? — где у нас тут в нашей прекрасной столице так погоняешь? — но, блин, места, меньше даже, чем в Ладе Гранта, если говорить про доставшееся мне позади моих спутниц, а уж забираться в неё, что тому жирафу в холодильник, пришлось сгибаться в три погибели и лезть через откинутое переднее сиденье.

Но я мужчина, муж, ладно, только ведь и девчонки мои обе весьма рослые, смотрю, тоже пришлось извиваться при посадке. Одна радость — смог в эти моменты полюбоваться обтянутыми задними прелестями вначале госпожи Каспаровой, а потом и госпожи Решетовой. Ага, мои девчонки. Офигел бывший Лёха Железо, да и Лёха Лошарик. Оба, соединяясь, срастаясь всё больше, берега начинают терять, чувствую.

Какие ещё мои девчонки? Надо стараться думать правильно — удостоившие меня по заслугам своей дружбой директор банковского департамента и генеральный директор фирмы. Так правильней. Не нужно наглеть и считать, что раз ухватил удачу за хвост, так она меня больше не сбросит. Всякое в жизни случается, и, как любил говорить Пётр Кузьмич, каждый сам кузнец своего счастья. Короче, в сторону самодовольство даже в своих мыслях. Если получится. Прёт ведь гадина такая изнутри, гордыня, мать её ети.

Стёкла у спорткара тонированы почти до полной невидимости снаружи, так что, резво выбежавший и с помощью кнопки открывший перед нами шлагбаум на выезде секьюрити, крепкий как бычок молодой парень, ничего моему приятелю Кольке не расскажет. Да и не надо, а то он будто не знает, с кем я дружу.

Ане час назад позвонила какая-то Вика и сообщила, что какая-то Инга рассталась с каким-то Володей. Это известие почему-то сильно взбудоражило моих спутниц, и всю короткую поездку до ресторана они говорили почти одновременно, что несколько удивляло — слышат ли подруги друг друга? Слышали, походу, раз к моменту прибытия пришли к общему выводу, что дура всё-таки та Инга, а Вовка — жертва обстоятельств и неуёмных капризов слишком уж о себе много воображающей особы.

— Вылезай, — предложила Алла Дмитриевна уже снаружи. — Или тебе там так понравилось, что ты решил весь обед в салоне просидеть?

Чего-то я реально завис от созерцания прелестей начальниц, теперь на их выходе из машины, вот и задержался, хотя Анна Николаевна самолично для меня откинула вперёд спинку своего сиденья. Какая честь, а?

— Не, не хочу, тесно тут, — неожиданно для себя рубанул правду-матку.

Хорошо, что Аллу это не обидело, а развеселило. Тут её ещё и зрелище с трудом выбирающегося из авто вполне себе рослого парня потешило. Ладно, не только же я должен ими любоваться, пусть и подруги получат удовольствие. Так что, вышел не спеша, демонстративно с трудом разогнув спину, и хотел пойти за ними, да не тут-то было. Начальницы встали от меня по обе стороны, и мы пошли наравне рядом друг с другом.

В ресторане нас встретили улыбками настолько искренними — и эмпатия мне тут же подсказала, да, так и есть — что сразу понятно, начальницы бывают здесь нередко и с чаевыми не жадничают. Шустрая светловолосая молоденькая официантка, схватив со стойки три комплекта меню, повела нас к столику, за которым я своих красоток уже видел в прошлый раз, когда здесь с Настей сидел. Похоже, это место почти в самом центре зала у подруг, что называется, прикормленное. Они сели на один диван, я напротив них, и получил свой комплект списков блюд и напитков.

А вот это засада. Только сейчас сообразил. Спутницы карты с вариантами бизнес-ланча сразу же отложили в сторону, так что, и я сделал тоже самое. Дальше же обнаружил неприятную хрень. Как назло, то, что мне б действительно хотелось заказать, в своих разделах оказалось самым дешёвым из предлагаемого. Салат греческий, на который я сразу же положил глаз — триста девяносто пять рублей, при том, что остальные идут за четыреста пятьдесят и более, Аня, вон собралась брать какой-то Инсалата Верди с лососем за шестьсот пятнадцать, а Дмитриевна такой же, но с креветками, за пятьсот девяносто. Из супов хочется взять куриный, а не всякую хрень вроде тыквенного или вот этого, Зуппа ди Пеше, томлённого томатного с судаком, креветками, мидиями и перцем чили. Острый поди, и откуда в Италии судаки? Ладно, мидии с креветками. Капец.

Хорошо хоть со вторым блюдом вопрос не такой сложный. После сегодняшних частых применений ментала жрать хочу жутко, хоть корову слопаю, дай только. На второе закажу пасту, она калорийная, да и, как по мне, не сильно один вид от другого отличается. Озвучу ту, что подороже. Вот эту, Пение Гамбери, чёрт, прочитал вначале пенис, а не пение. Чёрная паста с кальмарами, мидиями и цукини в сливочном соусе с Песто. Пятьсот девяносто, наверное потому, что покраску в чёрный в цену включили, ха-ха.

Ну, со вторым понятно, а с остальным-то как всё ж быть, а? Выберу понравившееся, девчонки подумают, что, как я был босяком, так им и остался. Так что, придётся дегустировать всякую дрянь — как её правильно? — ага, Зуппа ди Пеше, охренеть. Блин, а ведь похожая ситуация сегодня предстоит и в супермаркете. Буду покупать продукты в таком крутом прикиде. Возьму нормальные, окружающие решат, что я, хоть и с баблом, но скупердяй. Может съездить вначале домой переодеться во что-то попроще и потом уж за продуктами? Ну, да, я ж разбогател, чего вдвойне расходы на такси не увеличить-то. Нет, не вариант. Или я зря себя накручиваю? Забить на всё. Мало ли, у кого какие вкусы.

— Интересно, а существует такая еда, чтобы нравилась всем? — спросил себя мысленно, а получилось вслух.

Уже как это стал со всеми своими паранормальными способностями, вихрями событий, кучей мыслей и размышлений, как тот который с трапа всё падал. Деменция? Нет, это у стариков, но и я, того и гляди, начну, не задумываясь, в носу ковыряться или воздух портить. Надо больше внимания уделять реальности, а не этим вот самокопанием.

— Нет такой еды, у каждого свои вкусы. — ответила Аня.

— Есть, — почти одновременно с ней сказала госпожа Решетова.

— Это какая? — усмехнулась моя начальница.

— Да любая, Ань, — посмотрела на подругу генеральный директор Консалтинга. — Ну, почти любая. Обстоятельства определяют.

— Какие ещё обстоятельства, Ал? Чего ты выдумываешь? — смеётся Анна Николаевна.

Вот я им устроил спор на ровном месте. На нас от стойки внимательно девчонка смотрит, ждёт, когда мы уже наконец определимся, а подруги даже перестали смотреть в меню.

— Разные обстоятельства, — вздохнула Алла Дмитриевна, будто ей приходится общаться с неразумным ребёнком. — Ты ж мою бабу Катю помнишь?

— Конечно! Мама твоей мамы. Мы ж у неё на похоронах были. Три года назад? Ох, уже четыре прошло. Светлый человек. Я ж с тобой как-то целый месяц у неё прожила. На озере тогда с тобой подрались из-за того светленького мальчишки. Потом почти год не дружили.

— Полгода. Но не важно. Бабуля у меня ведь блокадницей была. У неё оба братика тогда умерли в блокаду. Девчонки, рассказывала, вообще почему-то живучей мальчишек оказались. Так, не об этом. Короче, когда её в сорок втором зимой переправили на этот берег Ладоги, и там ей налили половину жестяной кружки сладкого чая и дали кусочек хлеба, из настоящей пшеничной муки, а не то, что им в городе есть приходилось, так, бабуля говорит, больше ни разу в своей жизни она вкуснее ничего не ела. А баб Катя у меня была, ты сама знаешь, она совсем врать не любила.

— Не, ну ты нашла пример, — возмутилась госпожа Каспарова. — Лёша вообще другое имел в виду. Вот даже мы с тобой сейчас разное закажем. Кстати, мы обедать-то будем? Девушка! — позвала официантку голосом, хотя тут на столе кнопка вызова имеется.

Пока девчонки делали заказ, вызрело решение взять то, что хочется. Короткий эпизод ли из истории Аллочкиной семьи так подействовал или начинаю уже матереть в своём богатстве — хотя, какое там богатство? — по сравнению с моими спутницами я всё такой же нищий — и всё-таки после них заказал то, что хотелось. Подумалось, что в скупости хрен кто обвинит, бизнес-ланч из трёх блюд, да ещё и с хлебом, мне обошёлся бы в семьсот пятьдесят, а так я заказал на тысячу восемьсот двадцать, почти две, считай. Правда, без четыреста миллилитров свежевыжатого вышло бы серьёзно дешевле, но и так по цене потратил почти как мои визави — ни фига себе у меня словечки начали всплывать. Понятно, чёрную пасту брать не стал, взял нормальную с мясом.

Если бы кто-то из начальниц решил попить Боржоми, пришлось бы рассказывать им о том грузинском чуваке, не помню уже фамилии, который ссыт в отправляемое в Россию вино и мог бы нассать и в воду. Предупредил бы. Но раз те взяли кофе и фреш, то не стал портить аппетит такой историей.

Официантка обернулась пулей. Я ещё толком не успел вытереть руки влажной салфеткой, которую мне выделила из пачки любимая руководительница. Начал с греческого салата, здесь он немого особенный в лучшую сторону, они какого-то сладкого соуса добавляют, тёмно-красного, совсем чуть-чуть, однако ощущается заметно.

Подруги обсуждают мой сегодняшний успех в плане оказания помощи генеральному директору Консалтинга.

— Всё равно начала собирать свою команду, — пожав плечами и отправляя маленького кальмарчика в рот, ответила госпожа Решетова на вопрос подруги, что дальше собирается делать. — Спасибо Алексу, знаю теперь точно, кто в неё не войдёт, а ведь там были двое, кого я уже решила к себе подтянуть. Ладно, я не тороплюсь. Пока работаем всё равно в белую со своими из холдинга. Да и так, в основном, людишки не первый день в работе. Парочку начальников поменять придётся, одного и вовсе выпру. Только смену им вначале найти нужно.

— Ты бы к тому мужику присмотрелась, — советую. — Ну, который выходил от тебя, когда я пришёл.

Госпожа Решетова на миг зависла, даже жевать перестала, вспоминая, про кого я ей сказал. Сообразила.

— Клевцов что ли? — поморщилась. — Нет, он не годится. Я ж его спецом потыкала, — она изобразила вилкой, будто ей и в самом деле колола подчинённого. — и наездом не по делу, и немножко хамством. Реакции ноль. Понятно, что только внешне, но и внутри он уже мертвец. Такого всё устраивает, как сейчас есть. Ни попытки огрызнуться в ответ, ни желание подлизать мне пятую точку. Человек без амбиций. За совет спасибо, Лёш. Буду иметь его в виду, когда нужно будет кого-то на ответственный участок назначить, впрочем я и сама уже поняла, что Клевцов хорош. Только на пенсию, если выдержит мой вздорный и злобный характер, так и уйдёт с должности специалиста. Ну, может, старшего получит через годик-другой.

— Вздорный и злобный? Это у тебя-то вздорный и злобный характер? — удивлённо восклицаю, хотя так-то я раньше обеих своих подруг считал злыми суками, боялся их до дрожи в коленях. Я московский, разумеется. — Да ты же ангел, Алла. Нет, правда. Добрее тебя разве что Анна Николаевна.

Смеются.

— Он нас раскусил, — говорит, махнув свободной рукой начальница. — И что делать будем?

Кстати, а она права. Я многое понял за последние дни. Этих красавиц ведь серьёзные люди учат — как ставить себя в коллективе, как общаться с подчинёнными или начальством, как вести дела с контрагентами или государственными органами, учат давно и постоянно. Наверняка объясняют, как нужно провоцировать людей на откровенность или наоборот усыплять их опасения и тревоги. Технической стороне вопросов, проверил не раз, их тоже весьма хорошо обучили, и всё ж главная их наука — управление персоналом. Ну, с такими родственниками, какие у обеих, надо круглыми дурочками быть, чтобы ничего от тех не впитать. Хотя, Илья же, младший братишка Ани, как-то сумел стал конченым алкашом и наркоманом. Так брак в любом процессе неизбежен. И, смотри-ка, а ведь тот седой и явно неглупый мужик даже предположить не смог, что та, кого он мысленно назвал дурой, умышленно себя таковой подавала. Блин, век живи — век учись. Какой уже это я раз себе говорю? В прошлых жизнях ни разу, в новой же третий или четвёртый.

— Убьём и закопаем, — предложила госпожа Решетова. — Тогда гарантированно никому ничего не расскажет. Я ведь тебя предупреждала, Анютка, этот мастер профайла для нас опасен, ты ж не слушала.

— Не зови меня Анюткой, — притворно разозлилась начальница. — И моего лучшего сотрудника в обиду не дам. Своих закапывай, если хочешь.

Они принялись есть и шутливо выяснять у кого из них больше то, чего у обеих по определению быть не может, раз уж родились девочками, а мне вот резко стало не до них. От севшей за соседний стол парочки, точнее, от молодого мужика, одетого в цветастую рубаху-гавайку и ярко-жёлтые шорты, так хлестнуло в мою сторону напряжённым вниманием, что моя эмпатия едва не стала работать как сирена.

Позавидовал мне из-за спутниц и потому заинтересовался? Чушь полная. Лёгкие волны зависти я от других посетителей мужского пола чувствовал давно. Тут вообще не об этом, тут именно что острое внимание. К тому же, с этим улыбчивым шатеном и девка ему под стать, такая же яркая. В коротком оранжевом платье на бретельках, с красноватого цвета растрёпанными волосами и кольцом в ноздре. Весёлая такая вся.

Не хотел после до обеденной активной работы своего метала так быстро опять им пользоваться, да куда деваться-то?

" — .. не на фото он даже больше на любимую внученьку моего шефа похож, — думает гаваец, шутливо о чём-то переговариваясь со спутницей. — даже смешно. Они ж не родные совсем, только отец общий, и возраст у них разный, а смотрится, как близнец Анастасии Сергеевны. Сильные гены, видать, у их папки. Действительно, этот Алексей, видно, что чего-то добился. Надо же! Нет, правда, Ролекс. Откуда? Справку о его доходах видел. И станет зарабатывать намного больше. Но потом же. Но Ролекс? Хотя барышни с ним явно ну очень непростые. Подарок одной из них? Скорее всего. — а ведь угадал шпион. — Эх, шефа «одной из них» не устроит. Наверняка скажет выяснить, кто именно расщедрился. И вот зачем ему этот парень сдался? Явно же, для Анастасии Сергеевны он будет полезен, придурка-альфонса от неё отшил, и мне не пришлось тому кости ломать, воровку вычислил. А какой от него вред может быть? Да никакого. Перестраховывается босс. Да, впрочем, он всегда и во всём такой. Не удивлюсь, если и за мной кого-то пустил приглядывать. Хоть Петра того же. Ладно. Мне деньги платит, нужно отрабатывать. Не хочу подвести Германа Ивановича. Где я себе ещё такого классного мужика в начальники найду? Что у Алексея с лицом? Его не траванули сейчас, часом?.."

— Алекс? — заметила тоже самое, что и ямаец, госпожа Решетова.

— Лёша, ты чего? — тут и Анна отвлеклась от еды.

Вот, блин, а? Более-менее нормально, когда человек думает ярко и его мысли приходят мгновенно, можно сказать, одним пакетом, и совсем другое, когда этот шатен и со спутницей своей болтает, и начал с подошедшим официантом выяснять насчёт блюд, и обо мне размышляет. В таком случае мысли тянуться медленно, и башка у меня начинает трещать. Нужно было раньше выскочить из его мозга. И так понятно, что это засланец дедули моей сестрёнки. А ведь, если разобраться и не привязываться к вопросам именно кровного родства, он и мне дедушкой в какой-то степени приходится.

Не, ну нафиг этого короля дальневосточной нефтянки. В общем-то чего-то подобного я ожидал. Не удивлён нисколько. Разве что, обидно немного. Получается, нифига я Насте не помог. Она под присмотром, и того Толика дурачка, и тех Гришку с Машкой прижали бы и без моего участия. А чего обижаться? Могли, да, но сделал я, а не они. Всё честно.

Как этот гаваец вычислил, что я покинул офис и заявился в Милан, не город, а ресторан? Тоже мне, бином Ньютона. Мой телефон, мой дорогой айфон, моя гордость, моя прелесть, он меня и сдал. Уж если у деда Басаргина Германа Ивановича в правоохранительной системе друзья на самом высшем уровне, то обеспечить слежку за моими перемещениями, никакой проблемы не составляет. Да и ладно. Конкретно от этого деда мне скрывать и нечего. Мог бы и просто напрямую вопросы задать.

Ну, ладно. Нравится им в шпионы играть, пусть играют. Единственное только, шатен ни черта на разведчика или громилу не похож. Ему бы в Орифлейме или Амвее распространителем работать, с его-то лучезарной улыбкой и вообще пляжным видом. Глядя на него, хочется послать всё лесом и уехать отдыхать к морю. Ямаец стопудово стал бы лидером по продажам. А меня ведь на четвёртом курсе чуть не втянули в сеть Амвея. Спасибо этому козлу Виталику Рябкову и Илье Фельдману, достучались до моего разума, объяснили, что не нужно хернёй страдать.

Другой вопрос, почему сейчас? Мы ж с Настей не вчера встретились. Тут, прикидываю, у дедули Германа примерно также как и с моим папулькой взгляды на моё существование резко изменились, когда я вдруг взлетел в статусе. Одно дело обычный офисный клерк, рохля и кукла для игры любимой внучки или дочки, и совсем другое — какой-никакой успешный менеджер в солидном холдинге, да ещё и со связями с представителями семейств, этим холдингом владеющими. Тут я сразу и стал интересен. Нет, и не собираюсь говорить, что лучше бы я был бомжом, однако, не хочу давать возможности вдруг заинтересовавшейся мной родне хоть как-то меня использовать. Пошли все нахрен. Ну, кроме Насти. Она хороший человек. Очень хороший.

— Да всё нормально, — успокаиваю словами подруг, а улыбкой соглядатая. Тоже кстати фигня полная — шпион же должен быть незаметным, серым, невзрачным, а этот словно лампочка, да ещё и подружку себе подобрал, как из притона для неформалов вытащил. — У меня бывают головные боли из-за давления…

— Я уж думала сюда шеф-повара вызвать, — выдохнула Алла, улыбнувшись. — И заставить съесть оставшуюся пасту из твоей тарелки. Слушай, может таблетку? У меня с собой нет, но в офисе у нас целый аптечный склад, если что.

— Нет, не нужно, — отказываюсь. — Уже всё прошло. А вот десерт и кофе я бы ещё заказал. Что-то мне сока, чувствую, не хватит. У нас же есть время? — нажимаю кнопку вызова, понимая, что выскочил с затратами за две двести.

— Полно. — подтвердила Анна Николаевна, посмотрев на свои платиновые. — Да и не было бы, не твоя забота.

От стола я встал почти сытый, остальное потом с Олегом доберу, у нас в столе там что-то есть, да и матушка приятеля кладёт ему на работу чуть больше, чем тот может съесть. Алла Дмитриевна опять попыталась меня обмишулить, сказав девчонке, что посчитать в один чек. Но я был внимателен и сразу же её прервал, потребовав себе отдельный счёт. Подружки переглянулись, посмеялись, ага, смешно им, а спорить не стали. Официантка тоже почему-то улыбалась. Кругом одно веселье. Чаевые за всех оставила Анна Николаевна, положив в чек-бук тысячу. Я быстро посчитал, получается где-то одиннадцать процентов. Не пожадничала, но и не сказать, чтоб прям щедрые.

Из ресторана вышли неспеша, ещё только без двадцати два, мы ж раньше на обед-то ушли. Кстати, я для нашего ИИ выскользнул незаметно так-то, карточку для вызова ВИП-лифта прикладывала госпожа Решетова, для бездушной машины советник Платов всё ещё в здании холдинга. Ха-ха, а ещё собрались ИИ менять людей. Впрочем, секьюрити ж тоже не видели за тонированными стёклами, что я в спорткаре сидел. Получается, зря я на программу бочку качу.

Шагнул в сторону авто Аллы, да девчонки меня в этом движении не поддержали, с крыльца отошли в сторону урны-пепельницы и задымили, одна айкосом, другая сигаретой. Я расстегнул пиджак, засунул руки в карманы, и так захотелось прочитать им обеим лекцию о вреде курения, да вовремя вспомнил и о своём решении помнить место, и о том, с кем я сейчас в компании. Промолчал.

— Всё в силе? — выпускает струю вверх и убрав золотую Зиппо в сумочку, спрашивает гендиректор Консалтинга, затем рукой поправила тонкий ремешок своей Тотем, тоже крутой бренд. — Завтра тогда проведу совещание на часок пораньше, даже втык особо никому делать не буду, и в пять в зоопарк. Заскочим за Иваном, и посмотрим зверьков. Алекс молодец, Алекс здорово придумал.

— Конечно в силе, — жмёт плечами моя любимая начальница. — Так и сделаем. Походим там втроём, панду посмотрим. Ивана-то твоего наверняка в последний момент на службу опять выдернут, — усмехнулась она.

— Да уж да, — скривила уголок губ госпожа Решетова. — Это ты счастливица, это твой Алексей всегда к твоей юбке прицеплен. О-о, а это вот злые слова. Ну, да, я не обижен. Эмпатией чувствую, что Аня расстроила её очень сильно напоминанием о вечной проблеме. Так сказать, наступила на больную мозоль. Да и чувства стыда и вины тут же заставили госпожу Решетову сразу передо мной извиниться: — Лёш, прости. Не то хотела сказать.

— Ерунда, — улыбаюсь великодушно.

Начальница тоже поняла, что брякнула не то, сразу стала ластиться, приобняв подругу и переведя разговор на другую тему:

— А на сегодня какие планы? Поехали ко мне? Вон, Алексея с собой пригласим. Закажем доставку. Чего-нибудь вкусненького и пьяненького. Алл, Лёш?

Пока Алла Дмитриевна раздумывает, я сразу же иду в отказ.

— Нет, сегодня не могу, — мотаю головой. — Надо уже наконец домашние дела привести в порядок. Сегодняшнего обеда мне вполне хватило. Спасибо. Если девчонок две, а парень один, то всему капец, буду у вас весь вечер предметом для оттачивания насмешек. — ну вот, повеселил, смеются. — Кстати, если не секрет, Ань, а какая нафиг доставка может быть в ваш ЖК? Там же у вас секьюрити грозные, вообще никого не пропускают. Вдруг вместо пиццы бомбу привезут?

— Да ладно тебе, — сморщила носик директор департамента. — Всё там нормально с доставкой. У нас же есть своё приложение ЖК, через него и заказываем. Если там какого-то магазина нет, то вбиваешь пальчиком, его пробьют и внесут в список. Можно и просто заказать. Тогда оставляют у консьержа, а тот разносит. Лучше скажи, ты точно не поедешь?

— Точно, — подтверждаю.

Блин, если б мне кто-нибудь ещё пару недель назад сказал, что я вот так вот просто откажусь от приглашения самой Анны Николаевны Каспаровой, в жизни бы не поверил. Сам-то себе сейчас с трудом верю, своим ушам. Но, правда, что мне у неё в гостях делать? Если б без подруги там побывать — наверное стоило бы подумать, а втроём, только утреннее пробуждение делать напряжённым, и ночь беспокойной.

Возвращались в хорошем настроении, сытые и весёлые. Мне второй раз даже забираться в спорткар и вылезать из него на паркинге оказалось уже проще. Привыкание к неудобствам прошло быстро, с одного раза. До одиннадцатого этажа поднимались втроём, а дальше Анна Николаевна осталась без нашей компании, мы же с Аллой отправились по коридору мимо пронзающих меня острыми взглядами сотрудников устраивать очередную сцену нашего спектакля.

— Алла Дмитриевна! — вскочила ракетой при нашем появлении платиновая красавица. — Были звонки от контрагентов и один от заказчика. Нового. Спрашивали, когда можно будет с вами встретиться. Я тут записала…

— Хорошо, Ника, — кивнула гендиректор, открывая картой дверь в свой кабинет. — Через час мне напомни об этом. Посмотрю, кому там перезвонить, а без кого обойдёмся. Заходите, Алексей Сергеевич. — пригласила меня пройти первым.

Эмпатия показывает, что чувства тоски, одиночества и грусти у Вероники стали довлеть над ней даже больше, чем утром. Видать, опять поговорила с Павликом, а у того ещё больше родственников разболелось? Жалко бабу, она клёвая, и чай вон какой классный готовит. И ко мне относится с симпатией, Наверное, просто зеркалит отношение начальницы, а всё равно приятно. Помочь бы ей советом, но кто я ей? Или через Аллу попробовать?

— Знаешь, — говорю, когда мы оказались в кабинете. — у твоей Вероники что-то в личной жизни плохое происходит. Это она внешне выглядит улыбчивой и у спешной. На самом деле у неё серьёзная проблема. Нет, если тебе всё равно…

— Мне не всё равно, Алекс, и её проблему я знаю без всякого профайла. Она называется: все бабы дуры. — зло усмехнулась госпожа Решетова. — Так и будет незамужней до самой старости. Как и я, — последнее предложение сказала очень тихо, еле услышал.

Фиг поймёшь иногда этих баб, и ладно. Я сделал, что мог, а там уж и без меня, такого всего умного и всезнающего, пусть разбираются. Прошёл в комнатку, раскрыл все папки до единой, ни черта не делал, только слышал, как гендиректор устроила выволочку по телефону какому-то Григорию Сергеевичу, а потом, после доклада Ники по селектору, что пришли сотрудники с документами, она открыла двери и приказала секретарше, чтобы та нашла пару человек, которые перенесут документы на двадцатый этаж. Помогут Платову. Ей не нужно, чтобы я её отвлекал своим постоянным присутствием. Нужные же данные мне представят и в мой кабинет по первому звонку.

— До свидания, Алла Дмитриевна, — держа перед собой четыре папки, говорю из наполнившейся народом приёмной. Здесь и тот нормальный седой мужик, которому с карьерой я не помог, а вот работ точно добавил. Похвалил, называется. Да ладно, в холдинге всё ж стараются соблюдать правило, чем больше выполненных задач, тем выше премии. А госпожа Решетова, я уже убедился, далеко не капризная дура, она понимает толк в управлении поболее моего. — как всё проверю немедленно приду с докладом.

— О сроках, Платов, не забывайте, — отвечает она мне.

С парнем чуть младше меня, представившимся Марком, донесли все папки за одну ходку до нашего с Олегом кабинета. Там их выгрузили на Олечкино кресло, чтобы не захламлять наш чайный стол. Алла Дмитриевна не была бы Аллой Дмитриевной, если бы через минут пятнадцать Марк не появился снова, на этот раз с пакетом в руке, наполненном двумя коробками курабье, коробкой понравившихся мне конфет и двумя банками Эгоиста — Арабика и Классик.

— Теперь заживём, Лёха, — радостный Олег, принявший у Марка продукты, принялся складывать гостинцы в ящики Олечкиного стола. — Я, кстати, мамины кексы три штуки оставил. Через час попьём с ними, два тебе, один мне. А это всё на потом. Слушай, с Эгоистом, пожалуй, тоже не чай буду.

— Тебе ж нельзя много кофе? — напоминаю другу.

— Какое здесь ключевое слово, Алекс? — поднял он вверх палец. Сам же и ответил: — Много! От половины кружечки не заболею.

— Не заболеешь, — улыбаюсь.

Хотя и хотел одну из этих банок домой с собой забрать, только как теперь вытаскивать из стола? Да и в состоянии сам купить. Еду ж после работы в магазин специально за покупками. Как раз самый дорогой из продающихся у нас марок растворимый кофе будет целиком подходить под мой крутой имидж.