От Анечки вышел несколько задумчивый. С предстоящим делом-то всё ясно, а вот моя собственная реакция на свалившиеся на меня — хорошо, пока ещё не свалившиеся, но вот-вот получу — пятьсот тысяч несколько удивила. К обычной радости вдруг прибавились смущение и даже некоторая настороженность. К чему бы это? Слишком уж всё шоколадно стало и в короткие сроки? Будто этими, мелкими бумажками — как их? — конфетти осыпало. Не придётся ли однажды за всё расплачиваться?

Так задумался, что не обратил внимания даже на сидевшего в приёмной ровно напротив Олечки удручённого Коржа, что-то мне сказавшего помимо приветствия. Я ж просто ему кивнул, мы с ним, вроде как, в последний раз не очень хорошо поговорили. В себя пришёл уже в кабинете от голоса Олега, когда я взял в руки блокнот с гелиевой ручкой и замер, всё пытаясь понять чего это вдруг на меня накатило.

— Эй, Алексей, ау. — позвал меня приятель. — Ты сейчас где? Уже весь в предстоящей работе?

— А? Что? — стряхиваю с себя ненужные переживания, явно глупые.

— Говорю, ты с этим что ли собрался наш банк представлять? — состроил презрительную гримасу Олег. — С гелиевой ручкой? Серьёзно? Вот, держи, — положил он на стол серебристый Паркер. — бати подарок. Даю во временное пользование. Не потеряй.

О, точно. Блин, думаю о всякой фигне, а насчёт нормальной ручки даже не сообразил. Спасибо другу, вовремя заметил, иначе заявился бы в Консалтинг-Плюс с этим вот. Капец. Встречают-то по одёжке. С благодарностью киваю и меняю ручки. Сегодня же куплю себе что-то похожее. Паркер — не Паркер, посмотрю, что круче смотрится и дороже стоит.

— Спасибо, век помнить буду. — говорю приятелю.

— Не благодари, — отмахивается Арефьев-младший. — Чувствую, мне придётся время от времени тебе что-то напоминать. Какой-то ты перегруженный стал. — а ведь точно подметил. — про звонок в автошколу не забыл?

— Помню, — соврал, не пойму на кой чёрт. — Позвоню, назначу встречу на четверг после работы. Напомнишь.

— Есть, шеф. — приложил он руку к голове.

Офис Консалтинг-Плюс располагается наряду с офисами других фирм на одиннадцатом этаже, занимая примерно его четверть. Тут на лифтовой площадке нет ресепшена, спрашивать направление не у кого, зато при наличии глаз путь можно понять по схеме кабинетов на большом табло, вывешенном прямо напротив выхода из кабинок. Так что, нашёл легко, и нужный мне офис, и приёмную генерального директора.

У меня сегодня день сюрпризов. Секретарём госпожи Решетовой оказалась весьма привлекательная платиновая блондинка лет тридцати, я-то ожидал блондина, либо уж старую мегеру, непременно в роговых больших очках, как у нашей исторички в Подмосковной школе. Но, нет, сидит стройная красавица и что-то, когда я нарисовался на пороге, набирала на компьютере. Считал, что девушки, даже такие крутые как Алла Дмитриевна, без особой радости терпят рядом с собой тех, кто может с ними соперничать внешностью, а секретарша так-то, ну, на мой взгляд, поэффектней своей начальницы смотрится. Получается, ошибался. Не всё так однозначно.

— Доброе утро, или уже день, — говорю. — Генеральный у себя? Мне назначено.

— Вы Алексей Сергеевич Платов? — оторвала она взгляд от монитора и, получив от меня подтверждение, добавила: — Алла Дмитриевна вас ждёт, но сейчас у неё посетитель. Присядьте, подождите немного, она скоро освободится.

И опять есть повод удивляться. Да что же это за день у меня сегодня такой? Впервые за последнее время чувствую от молодой женщины по отношению ко мне лишь лёгкое рассеянное внимание, словно перед ней не молодой статный, упакованный в дорогие шмотки, красивый, явно одинокий — обручального кольца-то нет — парень, а какой-нибудь пожилой, лысый, с одышкой, полный мужик. Блин, неужели галстук Олега всё ж смазывает картинку, достойную обложки глянцевого журнала для тёток? А если так — смотрю на Ролекс, время двадцать семь минут одиннадцатого. Часы мои блондинка оценила, и всё на этом. Обалдеть.

Даже интересно стало. Вот реально зацепило. Ко всему хорошему быстро привыкаешь, и на, получи. пусть не мордой в грязь, а вижу наглое равнодушие от красивой тёлки. Может началась реализовываться, так сказать, компенсация за полученные плюшки? А чего гадать? Плевать на головную боль, такие вопросы нужно прояснять сразу. Садясь на удобный мягкий стул — могли б как у Олечки в приёмной и кресла с диванами поставить, между прочим — активирую ментал.

" — .. Какой-то он не везучий, мой Пашка. — вот, чем сейчас забита голова секретаря Аллы Дмитриевны. — Стоит нам решиться, чтобы он уже рассказал своей жене о нас, о том, что мы любим друг друга, что Павел переедет ко мне и подаст на развод, как тут же случается что-нибудь плохое, из-за чего такая беседа становится не ко времени. Сначала у Надьки мать заболела, и Паше пришлось долго возиться с тёщей таская её по врачам. Потом у дочери возникли серьёзные проблемы в школе, буллинг, и он переводил её в лицей. Там тоже стало не до объяснений с женой, всё ж дочь есть дочь, я не собираюсь мешать их общению. Теперь вот и сама Надька заболела какой-то малоизвестной формой анемии. Не бросишь же её в таком состоянии? Три года уже, ох, не три, четыре, вот время летит, мы с Пашей вместе, а ему бедняге приходится мучиться со своей всё ещё супругой. Когда же это закончится? А Надька-то сама, неужели не чувствует, что муж к ней давно стал…"

Всегда считал анекдоты про блондинок глупостью. Ум от цвета волос не зависит, встречал и брюнеток — дур дурами. А вот сейчас захотелось это мнение изменить. Да за нос тебя водит твой Павлик. Хотел бы, давно ушёл. Как говорил мой бывший шеф в отделе учёта, кто хочет что-то сделать, ищет возможности, а кто не хочет — причины и поводы не делать. Так и здесь. Может так тебе и надо? Нефиг женатых мужиков из семьи уводить, тем более, когда там дети есть. Неужели мало одиноких? Один прям перед тобой сидит. Хотя нет, я в смысле серьёзных отношений не тот вариант, и моложе, и женское чутьё должно подсказывать, что на меня, где сядешь, там и слезешь. Но Платов ведь не единственный холостяк на всю нашу прекрасную Москву. Зато теперь понятно, почему у красотки такая равнодушная реакция на меня. Когда есть любимый мужчина, остальные отступают в сторону.

— Или я увижу вечером обоснование для минимизации в Мела-Россе, или ваше заявление по собственному. — раздаётся голос из кабинета госпожи Решетовой, когда у него открылась дверь, а на пороге задержался седой мужчина в костюме сильно дешевле моего. Потихоньку начинаю разбираться в шмотках, спасибо сестре, Янь и начальнице. — Андрей Васильевич, вы меня услышали?

— Сделаю до обеда, Алла Дмитриевна, — спокойно ответил седой. Блин, ему лет сорок. С чего ж тогда так тебя обметало, дядя? Ну, тут, или наследственность, или болезнь. Эмпатия, смотрю, тоже особых волнений от него не показывает. " — … вот ведь послал чёрт в гендиректоры дуру, прости господи. — вот, о чём он думает. — Всё ей нужно разжёвывать. Там и без обоснования расписано понятно даже для первоклашки. Да сделаю, только успокойся. Где вас только таких берут? Надо было в субботу съездить с ребятами к Антону в баню, не нарушать традицию. После общения со старыми друзьями на творящийся тут дурдом как-то проще смотришь. Валентин в этот раз был, вырвался на неделю из своего Магадана. А я пропустил встречу. Эх, надо было Маринке сказать…". — Вам занести или у Вероники на столе оставить? — уточнил.

Как понимаю, платиновую блондинку зовут Вероника. Даже странно. Такое имя больше для брюнеток подходит. Ага, вот я спец по именам стал.

— Лично мне принесёте, — приказала генеральный директор. — Если раньше, то буду только приветствовать.

— Хорошо, принесу лично вам. — ответил седой и вышел, закрыв за собой дверь, эмоционально я почувствовал от него лёгкую насмешку.

Мне он равнодушно кивнул, а на блондинку красавицу даже не посмотрел и слова ей не сказал. Ясно. Вероника человек госпожи Решетовой, пришла сюда одновременно с ней и пока никаких неформальных отношений с кем-либо установить не успела. А порода таких мужчин, который сейчас вышел, мне, несмотря на молодой возраст — хотя, если разобраться, мне уже пятьдесят один, скоро пятьдесят два года стукнет, ну, когда сложить оба моих я — очень хорошо уже знакома. Да что там, уверен, и сам бы таким лет через десять стал, когда б поумнел и принял всю несправедливость этого мира. От паразитов бы избавился точно, но дальше просто бы тянул свою лямку, смирился бы с тем, что моих заслуг не замечают, что призы достаются другим, а чьи-то косяки вешают на меня.

Присмотреться, у нас четверть сотрудников холдинга такие, и именно на них и лежит вся основная рутинная работа, без которой тут бы всё давно рухнуло. Мне так кажется. Их не ценят, легко меняют на других таких же, но и они со временем приобретают философский взгляд на вещи. А я? Не как философ сейчас рассуждаю что ли?

— Проходите, Алла Дмитриевна ждёт. — пригласила меня Вероника.

Офис Консалтинга и размерами, и количеством комнат, и, так понимаю, количеством сотрудников раза в два меньше, чем один наш департамент. Ну, понятно, объём задач не такой большой как у нас. И кабинет у Аллы Дмитриевны скромнее, чем у моей любимой начальницы. Зато тут имеется дополнительная комнатка за стеклянной стеной со стеклянной же дверью, закрываемые жалюзи, и в этом аквариуме имеются обитые свето-коричневой кожей диванчик, на котором, правда, троим уже будет тесно и два глубоких кресла, столик, холодильник, барная стойка, в нижнем отсеке которой вижу посуду, как для чаепития, так и для винопития, а в самом баре чего только нет, каких только этикеток. Хорошо живёт начальство. Нас бы с Олегом за спиртное в рабочем кабинете на британский флаг порвали. Что уж говорить о других сотрудниках. Из официальной запрещёнки тут не только пойло. Вон и пепельница хрустальная на столе, и початая пачка сигарет, и зажигалка Зиппо из золотишка. Да уж.

Госпожа Решетова, генеральный директор и совладелец Консалтинг-Плюс, при своём высоком статусе всё ж является врушкой-болтушкой. Совмещает и то, и другое. Сказала своему Ивану, что бросила курить, а сама после того, как при моём появлении соизволила подняться навстречу, дружески обнять — на этот раз обошлось без поцелуя в щёку — и, прихватив со стола тонкую кожаную папку, повести меня в боковую комнату, усадить там на диван и сесть напротив в кресло, взяла из пачки сигарету и прикурила. Интересно, неужели так уверена, что я её не вломлю Ивану по полной? Наверное, несмотря на мои огромные заслуги перед ней и чувства искренней дружеской симпатии, ещё до конца не перестроилась и продолжает считать меня кем-то вроде обслуги Хотя, может и наговариваю на подругу.

— Сейчас Ника нам чай принесёт. Попьём и обсудим сегодняшний процесс. — говорит, затянувшись сигаретой и протянув мне папку. — Посмотри и, если всё устраивает, подпиши. — она кладёт передо мной ручку, не Паркер, но тоже видать не дешёвую, Висконти, ха, типа Вискаса.

— У меня своя, — с гордостью достаю из внутреннего кармана Паркер. — Анна мне уже сказала, что…

Не договорил. Увидел, что, да, не шутка. В трудовом соглашении стоит реально пол ляма, и цифрой, и прописью. Охренеть. Впрочем, я ж уже это говорил себе. Потому и удалось сохранить на лице невозмутимость. Спокойно подписываю бумагу на получение суммы за работу, с которой я справлюсь сегодня, если говорить о фактической стороне, и за несколько дней, если о формальной. Ну, для всех других меня ж не как профайлера наняли, а как стороннего финансиста. Иногда в консалтинговых услугах нуждаются и сам консалтинг. Со стороны ведь виднее. С улыбкой возвращаю подписанный договор, не закрыв папку.

— Молодец, раз вопросов нет, — усмехается Алла Дмитриевна и откладывает документы в сторону. — Знаешь, что ты сейчас подписал? Там внизу было оговорено, твоя квартира переходит мне в собственность. Анна говорила, что у тебя квартирка так себе, к тому же, у чёрта на куличках, а всё лишней не будет. Алексей, ты, на будущее, читай всё ж внимательней, под чем подписываешься.

Ай, напугала. Ох, боюсь. А то я благодаря эмпатии не чувствовал, хочешь ты мне устроить какую-либо подлянку или нет. Всё шутки шутишь. Я вот тоже как-нибудь пошучу при твоём Ванечке, как ты меня специально обкурила, чтобы я не соображал, какой документ визирую. Если же серьёзно, то она стопудово права. У меня случается, когда я не придаю значения какой-нибудь бумажке, то ставлю подпись, лишь пробежав по тексту глазами. Раз уж начал богатеть, и впереди у меня появление объектов собственности и большего количества всяких счетов, то нужно становиться внимательней.

— И куда же мне податься? — изображаю испуг. — Пустишь к себе пожить, пока я съёмную не найду? Ах, да, Иван же из ревности полезет ко мне в драку. Так что, не вариант.

Упоминание любимого мужчины вызвало у Аллы Дмитриевны эмоцию грусти. Что-то там у них опять видимо не клеится. Как же наш завтрашний совместный поход в зоопарк. Отменяется? Да нет, вряд ли. Анна бы уже сказала. Но по любому моя шутка не удалась, оказалась не очень смешной. Ситуацию спасла Вероника, появившись с подносом, на котором прозрачный чайник, как в ресторанах, с заваренным чайным сбором внутри и сеточкой на носике, а ещё три вазочки с печеньем курабье, круглыми конфетами в золотой обёртке, коричневым тростниковым рафинадом и тарелочка с тонко порезанными дольками лайма и лимона. Чашки и блюдца блондинка нам достала из бара, расставила всё аккуратно на столе и молча удалилась, закрыв за собой дверь.

Вот эти вот всякие авторские чаи, в которые мешают что ни попадя в больших количествах, я не люблю, предпочитая обычный чёрный или в охотку зелёный с какой-нибудь одной добавкой, да и то не всегда. Только не станешь же обижать хозяйку, рассказывая об этом? А госпожа Решетова именно гостеприимной хозяйкой себя и обозначила. Будучи теперь культурным, попытался поухаживать за дамой, но та легонько хлопнула меня по протянувшейся к чайнику руке и разлила нам обоим сама. Напиток имел цвет жёлтого янтаря и пах просто изумительно. Получается, зря я кочевряжился в кабаках, требуя себе обычного чая.

Ну-ка? Так и есть, просто изумительно. Сахара только не хватает. А сколько этой коричневой фигни класть? Он слаще обычного или наоборот? Знаю, что дороже, только не пойму с фига ли. Помогла хозяйка, положив на чашку такое же количество, что и нормального сахара. Ну и к чему тогда этот выпендрёж? Ладно, не моё дело, вкусно же, особенно с таящим во рту печеньем — где она его берёт? — много раз ел курабье, но такое впервые — и офигенными шоколадными конфетами с разными начинками. Чувствую себя героем этих всяких бабских сериалов, где показывается про красивую жизнь глазами сельской Золушки.

Идея Аллы Дмитриевны, как нам вычислить окопавшихся в её фирме крыс, проста и понятна, мне понравилась. Сейчас она соберёт своих руководителей структурных подразделений, представит меня сторонним аудитором, скажет, что мешать их работе почти не буду, сам займусь изучением документов у неё в дополнительной комнате, куда необходимо принести все папки по финансовой деятельности за позапрошлый год, когда изменилась их систему учёта приходов и расходов. Если мне потребуются дополнительные данные, я через неё запрошу.

Это первая часть плана, легализация того, какого хрена я вообще там у неё в чайно-винном отсеке делаю. А вторая тоже не отличается сложностью. Работать я стану с открытыми жалюзи и на двери, и на перегородке, так что, могу по полной использовать профайлинг. Вопросы, задаваемые гендиректором, и ответы её подчинённых буду прекрасно слышать благодаря тому, что в комнатке имеется незаметный тумблер, включив который, в тишине не останешься.

В общем, всё замечательно, всё отлично, только меня вдруг будто током ударило. Я ж ещё ни разу не проверял действие своих способностей через преграду. Вдруг стекло перегородки помешает читать мысли? И, блин, Алле Дмитриевне о своих опасениях сказать не могу. Ладно, понадеемся на русский авось, если же что, ну, придумаю что-нибудь. Дверь открою или найду предлог перебраться в кабинет.

— Лёш, холодильник в твоём полном распоряжении, — завершила она изложение своего плана и получив на него моё молчаливое одобрение, заодно налила мне вторую чашку, положила три кусочка сахара, лайм менять не стала и правильно. — бери, что нравится. Бар кстати тоже для тебя открыт, если захочешь. С Анной я сама объяснюсь. И с охраной на выходе, если вдруг что-то кому-то не понравится. Вон селектор, кнопка два — это Ника. Чай принесёт свежий, печенье, конфеты. Может кофе хочешь?

— Не, кофе точно не хочу, — мотнул головой, до этого молчав, принимая свалившееся на мою голову по настоящему дружеское благоволение. — Да и хотел бы, не стал заказывать. У тебя всё равно нормального нет, — не смог удержаться от шпильки, за её вчерашние мысли о моём угощении. Я ж ей от чистого сердца тогда предложил.

— Это ты Якобс считаешь нормальным? — усмехнулась Алла, задрав глаза к потолку. — Я тебе там две банки Эгоиста купила, одна Классик, другая Арабика. Вон, видишь, где чашки стоят? Не забудь забрать, когда к себе пойдёшь.

— Да не надо мне это, — морщусь. — Пробовал. Почти такая же невкусная фигня, как и зерновое, которое и пью-то только чтоб взбодриться, и когда нормального нет. Не возьму, Алла, не обижайся. Вот если ты где-нибудь найдёшь классного индийского, в такой плоской баночке, — вспомнил вкусовые пристрастия Матвея Палыча. — ну тогда буду благодарен.

— Так, Платов, кончай мне тут строить из себя ломаку, — нахмурилась Алла Дмитриевна, поднимаясь из кресла, забирая папку, выложив перед этим из неё список из семи фамилий моих сегодняшних клиентов. — Я сказала, заберёшь. — ух, как у неё может металл-то в голосе лязгать, не хуже, чем у Ани. — Сам можешь не пить. Поделишься с другом или гостями. Не спеши, допивай, я пока руководителей вызову.

Чего уж, ладно, возьму. Так-то и в самом деле неплохой кофе. Одну, кстати, можно будет домой забрать. Не захламлять же Олечкин стол, там и так места много занято. А пока и чай неплох. Неспеша, как и сказала подруга, допиваю его и выхожу в кабинет дожидаться пока начнут подходить руководители структурных подразделений. Обнаружил, что у Аллы Дмитриевны немного не так поставлено, как у моей начальницы — её подруги. К директору департамента инвестиций и кредитования вызванные начальники отделов и групп заходят сразу же в кабинет по мере прибытия, а у госпожи Решетовой пришедшие вначале собрались в приёмной всем составом и лишь после доклада Вероники по селектору, получили разрешение войти.

Я к тому времени сел скромно в уголке на диване с ручкой Паркер и блокнотом в руках, с умным видом делая вид, что записываю, хотя на самом деле рисовал самолётики, как когда-то в Мухинской школе, когда предмет не нравился, а учитель добрый. Капец, ребёнок. Так вот кто увидит. А кто? Вырву этот листок всё ж потом на всякий случай.

Через двадцать минут я уже сижу в комнатке за столом, заваленном папками-скоросшивателями, и готов приступить к основной своей миссии. Она оказалось намного меньше, чем я предполагал. Всего-то семь фамилий, из которых пять мужчин и две женщины. Если разобраться, то не миллион же человек должны передавать чёрный нал? Так что, всё верно.

Госпожа Решетова через платиновую блондинку стала вызывать их по одному. К моему огромному облегчению, на первом же менеджере выяснил, что обе мои паранормальные способности отлично работают через стеклянные двери и перегородку. Когда генеральный директор, сообщив, что я в комнатке ничего не слышу, потребовала от него подробностей передачи через помощников благодарности — оказывается, это так называется — директору ОАО «Строймонтаж», президенту «Оникса», генеральному конструктору «Фармпоставки», то мне не составило труда узнать, сколько реально дошло до этих руководителей, сколько наш жулик и его подельники увели себе в карманы и в какой пропорции между собой делили. С последним тоже не всё просто.

Вот через стекло получается считывать информацию, может и через бетон или кирпич смогу? А мне это надо выяснять? Я что, в шпионы собираюсь что ли? Нет, ради интереса обязательно попробую, но применять вряд ли буду, даже если выясню, что моя догадка правильная.

Увы и ах, бедная моя Алла, из семи менеджеров четверо крысятничали, а ещё один жутко жалеет, что этого не делал, боялся предыдущего генерального. Зато сейчас, считая, что новая начальница тупая, самовлюблённая дура, собирается этим заняться. Ох, зря. Теперь, братва, у вас совсем другая жизнь начнётся.

Беседы с менеджерами заняли у госпожи Решетовой минут сорок. Быстро управилась. Я-то ещё быстрее мог бы. Мне и первых пары её вопросов, их ответов на них — минуты три-четыре — уже хватало, чтобы узнать всю интересующую нас с Аллочкой информацию.

— Точно? И Липских тоже? — спросила подруга, рассматривая свой листок уже с моими пометками, когда мы снова пьём принесённый Вероникой чай в комнатке. — Она единственная, кто мне понравилась из всей этой банды. Улыбчивая, доброжелательная.

— Ну, не знаю, — задумчиво говорю, закидывая в рот конфету. — разве что изображающие из себя нищих выглядят уныло, а так-то все мошенники улыбчивые. Ты, главное, посмотри, я ж тебе и примерно расставил их на места, кто больше всех увёл себе в карман. Эта Липских — бесспорный лидер. — она за два с небольшим года, как начала крысятничать, одиннадцать лямов стырила. Капец. Но разумеется, суммы Алле называть не стану, тут уж никакая ссылка на профайл не поможет. — Только я тебе гарантирую, что так и есть. Что делать теперь станешь? — любопытствую. — Они ж до тебя воровали-то. Уволишь? Отстранишь?

Подруга откусила курабье и задумчиво помотала головой. Прожевав и запив чаем, ответила:

— Буду думать. Кое с кем посоветуюсь. Надо сначала найти, кем заменить, а потом уж вышвырну. Есть правда вариант пожёстче, но я не сторонница таких методов, да и отец не одобрит.

— Скажи, Ал, если не секрет, — мне и правда любопытно. — а нафига вообще они нужны? Неужели нельзя напрямую иметь дело с теми, кто в теме?

— Смеёшься что ли, Алекс. — фыркнула. — Это же огромный риск. Разные статьи. Совсем разные, если накроют. Когда речь идёт о госпредприятии или хотя бы о таком, где есть даже мизерная доля государственного капитала, то их руководству грозит обвинение в коррупции. А там не просто головы срубают, а конфискация и штрафы теперь такие, что с голым задом останешься.

— Так а эти…

— А эти, Лёш, не являются лицами, принимающими решения. Их подписи ничего не стоят. Значит и давать им взятку нет смысла. По закону так, понимаешь? Максимум, что им грозит, это мошенничество в крупном размере. А это небольшие сроки и маленькие штрафы, и за этот мизерный риск люди получают очень приличное вознаграждение, намного превосходящее их реальный вклад в работу.

— Но, подожди, помощники потом ведь всё равно эти деньги отдают своему начальству. Их тогда тоже могут застукать.

— И что? — она заботливо передвинула вазочку с конфетами ближе ко мне, увидев, как высоко я оценил их вкусовые качества. — Ты не являешься Аниным контрагентом. Поэтому, даже если ты ей сто миллионов передашь хоть при толпе, хоть один на один, тебе ничего инкриминировать будет нельзя. Говорю, в качестве примера. И, Лёша, думаю, больше тебе знать не нужно. Ни к чему. Ладно. До обеда у нас ещё час. Уйдём на него чуть пораньше. Сейчас только позвоню, — она взяла айфон и выбрала там нужный контакт. — Ань, ну мы тут с основным закончили. Да. Да. Очень помог. Да, здесь. Он пока останется, а после обеда я его публично прогоню, дескать, отвлекает и мешает. Папки с документами ему перенесут в его кабинет. Ты только дай ему время с ними поработать. Всё ж отчёт от Алексея нужен. Официальный. Да. — рассмеялась. — Как такого не пригласить и не угостить, ценного-то нашего. — завершив разговор с моей начальницей, обрадовала меня: — Через полчаса отъедем на обед в «Милан», мы с Аней тебя приглашаем.

Вот ёлки зелёные. Опять меня на дармовщинку хотят накормить. Ну уж нет. Нашли бедняка. Понятно, своим отказом могу девчонок обидеть, но и вести себя как альфонс не в моём стиле.

— Плачу за себя сам. — говорю твёрдо.

— Сам так сам. — легко соглашается Алла Дмитриевна со смехом. — Тогда начинай реально разбираться с этими бумагами, я тебя позову, как соберёмся на обед.

Оставшись в одиночестве и, чтобы не отвлекаться, отключив прослушку кабинета, начал просматривать принесённые мне папки. Ох, а тут действительно не на один день работы. Проще попросить было бы электронку, но в Консалтинг-Плюсе финансовые документы на сервере долго не хранят. Есть мысли по этому поводу, почему так, но не вижу смысла их развивать. Буду составлять отчёт по тому, что дали. Пятьсот тысяч сами себя не заработают. Придётся постараться и для себя на четыреста двадцать тысяч рублей и для родного государства на семьдесят пять.

Не успел погрузиться в чтение, как выделенное мне время уже пролетело. Алла Дмитриевна, пройдя в комнату, забрала у меня из-под носа папку, закрыла её и позвала за собой. Ну, с ней мне никто не выскажет, почему я раньше на обед ухожу. Да я и так Анной Николаевной внесён в список тех, кто не обязан придерживаться регламента рабочего времени.

В кабине лифта получаю эсэмэску от Насти: «Лёша, я приеду пораньше. В середине августа. А ещё папа хочет со мной приехать, посмотреть сам, как я в Москве устроилась, и зайти в деканат. Ему сказали, что в Бауманке отпуска преподавателей и руководства уже закончатся. И, Алексей, он хочет увидеться с тобой».

О-о, папашка решил признать сыночка? Молодец какой. Интересно, а что скажет его супруга? Отвечаю вопросом на вопрос: «Настя, узнай у него, пожалуйста, захотел бы он со мной увидеться, если бы я из-за его равнодушия вырос бомжом? Только точь-в-точь такими словами и спроси. Потом, напиши, пожалуйста, что он ответит. Ладно? Но при этом предупреди, что у меня нет никакого желания его видеть. Если он не хочет услышать массу гадких слов в лицо, то пусть передумает».

Чуть задержался с отправкой сообщения, перечитал ещё раз. Не слишком ли мягко? Нет, нормально. Опускаться до открытого хамства не хочется. Нажал отправить как раз в тот момент, когда мы спустились на подземный паркинг. И только тогда сообразил, что никакие паранормальные способности не спасут, если башка забита переживаниями. Оказывается, Алла Дмитриевна, затихнув как мышь под веником, стояла рядом с моим плечом и внимательно читала нашу с сестрой переписку.

— Всё действительно так скверно, Алекс? — спросила она, ничуть не смутившись оттого, что была обнаружена подсматривающей.

Вот только сочувствия, которое прёт из неё бурным потоком, мне и не хватало.

— Скверно? — смеюсь чуть натянуто, актёр из меня никудышный. — Всё прекрасно, Алла. Кроме того, что кто-то чужую переписку читает. Мне в детстве говорили, что это нехорошо.

— Мало ли, что нам в детстве говорили. — при выходе в паркинг она берёт меня за руку и крепко пожимает. — Нам и про Деда Мороза говорили, что он есть, а его нет.

— Как? Правда? Ал, ты хочешь сказать, что Деда Мороза нет⁈

Моя дурашливость не прокатила, госпожа Решетова притормозила меня.

— Алекс, я не стану тебя ни о чём прочитанном спрашивать. Просто помни, что есть ситуации, которые проще переживать вместе с друзьями. И правильней.

— Эй! — послышался голос Анны Николаевны, стоявшей у машины подруги. — Долго вас ещё ждать?