Любопытно, что царский манифест об учреждении Вспомогательного банка для дворянства предполагал, что новое кредитное учреждение в итоге поможет частным банкирам «избавиться от душегубного греха брать излишние проценты». Задуманный царём банк со штатом в 60 чиновников начал работу 1 марта 1798 года.

Показательно, что в первый же день одним из первых получателей его льготных кредитов стал инициатор проекта, сам князь Куракин. В несколько приёмов он занял в новом банке внушительные 155 тысяч рублей. Однако самым серьёзным заёмщиком стал один из крупнейших землевладельцев Российской империи граф Григорий Чернышёв. По отзывам современников, «бонвиван и чудак», заведующий царскими винными погребами, он получил во Вспомогательном банке 600 тысяч рублей – фантастический заём для частного лица, равный тогда примерно 1 % всех доходов государства Российского за год.

Чтобы получить такую сумму, графу пришлось заложить во Вспомогательном банке большую часть из своих 7244 крепостных. Любопытно, что на тот момент общая сумма долгов Чернышёва равнялась 1 167 166 рублям. Треть составляли долги казне, треть – ростовщикам и частным банкирам, а ещё треть – разным графским знакомым из высшей аристократии.

Российское дворянство активно брало льготные кредиты в новом банке, ведь первые пять лет требовалось выплачивать только проценты. И буквально за два года под залог 708 тысяч крепостных душ раздали «банковых билетов» на 50 084 200 рублей (то есть на сумму, сопоставимую с годовым доходом бюджета Российской империи).

Билеты Вспомогательного банка выпускались номиналом от 500 до 10 тысяч рублей. Так как обращались они наравне с бумажными рублями, то получалось, что в России тогда имела хождение купюра с поистине гигантским номиналом 10 тысяч рублей – для XVIII века по покупательной способности примерно как 33 миллиона рублей сегодня!

Изначально кредиты Вспомогательного банка планировалось выдавать не только под крепостные души, но и под промышленные предприятия. Как гласил царский манифест, «кроме означенной раздачи на недвижимые имения по числу душ будет производится таковое же вспоможение равно под заводы и фабрики, в России состоящие…»

Однако быстро выяснилось, что, в отличие от крепостных имений, оценить реальную прибыльность заводов и фабрик в России той эпохи сложно, почти невозможно. В итоге под залог стали принимать исключительно души. Для удобства расчётов всю империю разбили на четыре категории губерний. В 1-й категории (куда входили, например, Рязанская и Киевская губернии) за крестьянскую душу давали 75 рублей кредита, а в четвёртой (например, нечернозёмная Новгородская губерния) – всего 40 рублей.

Одним из немногих аристократов, кому Вспомогательный банк отказал в выдаче льготного кредита, оказался Винцент Потоцкий. Магнат только что ликвидированной Речи Посполитой просил почти миллион рублей под залог города Немирова на Украине.

Зато одним из самых исправных заёмщиков оказался Александр Суворов: в 1798 году под залог дюжины своих деревень в Псковской губернии он получил 37 тысяч рублей. Великий полководец был рачительным хозяйственником и, попользовавшись почти бесплатными деньгами, попытался на следующий год вернуть их досрочно.

Тут-то генералиссимус и столкнулся с тем, что и сегодня хорошо знакомо многим клиентам банков, – штрафом за досрочное погашение кредита. По уставу Вспомогательного банка, с досрочных плательщиков полагалось удерживать 160 рублей с каждой тысячи в счёт упущенной прибыли. Въедливому Суворову это показалось обидным, и он, готовясь к военному походу в Италию, буквально завалил банк и самого царя Павла I жалобами на такое безобразие. В итоге император велел отменить штрафы за досрочное погашение.

Были и обратные примеры должников, злостно уклонявшихся от уплаты малых процентов даже по столь льготным кредитам. Например, царю пришлось даже издать указ о розыске полковника Бориса Мансурова, занявшего во Вспомогательном банке 5,5 тысячи рублей. Это, кстати, не помешало Мансурову позднее стать губернатором Казани.