В царской России до самого краха монархии существовал принципиальный запрет на деятельность в стране иностранных банков. Но нет и не было правил без исключений. На западе таким исключением стал французский банк «Лионский кредит». За услуги царской фамилии и в целях укрепления союза с Францией этому банку ещё с конца XIX века разрешили открыть отделение в Петербурге. На востоке же, точнее на нашем Дальнем Востоке, исключением стал небольшой японский банк из Нагасаки.
Вскоре по окончании Русско-японской войны в столице Приморья открылось представительство банка Мацуда. Дело в том, что этот банк не только работал с весьма многочисленной в ту эпоху японской диаспорой Владивостока, но в 1904–1905 годах специализировался на финансовом обслуживании наших военнопленных. Оказавшиеся в неволе на островах Японии русские офицеры и даже солдаты могли получать и отправлять денежные переводы через банк Мацуда.
Единственный иностранный банк на нашем Дальнем Востоке по оборотам и коммерческим притязаниям оставался скромен вплоть до Первой мировой войны. Когда же Россия серьёзно увязла в бойне на западных рубежах, финансы Японии начали тихую экспансию на наших дальневосточных землях.
В марте 1916 года отделение банка Мацуда во Владивостоке выкупил японский Чосон-банк. Если банк Мацуда был небольшим и частным, то Чосон-банк (в переводе – банк Кореи) на тот момент являлся одной из крупнейших кредитных организаций Японской империи, притом не частной, а государственной. Чосон-банк учредило японское правительство в целях управления экономикой Кореи, тогда колонии Токио. Разгар Первой мировой войны японские финансисты сочли удобным моментом для экономического завоевания и нашего дальневосточного рынка.
Первое время крупные японские капиталы во Владивостоке предпочитали скрываться под вывеской скромного банка Мацуда. Но к началу 1919 года японцы без труда выбили из правительства адмирала Колчака, занятого внутренней междоусобицей, официальное разрешение на создание в Приморье полноценного отделения Чосон-банка. Вскоре последовала и открытая военная интервенция японцев от Владивостока до Читы: именно Чосон-банк обеспечивал все финансовые операции и нужды оккупационных войск. Неудивительно, что к 1922 году, когда Приамурье и Приморье всё же вернулось в состав России, на местном рынке господствовала японская валюта. Даже первые советские налоги здесь собирали на 80 % иенами, а не рублями.
Многочисленные филиалы иностранных банков – английских, французских, американских, – открывшиеся во Владивостоке в годы иностранной интервенции, прекратили работу накануне вступления в город красных войск. В столице Приморья лишь отделение Чосон-банка не закрыло двери после установления советской власти.
Ослабленная Гражданской войной Россия опасалась резко задевать экономические интересы Японии, но всё же начала планомерную работу по вытеснению чужой валюты. «Если Чосон-банк захочет работать, пусть работает. Мы рады иностранному капиталу, но не как эмиссионному банку…» – открыто заявил в те дни Роберт Карклин, уполномоченный Наркомфина (Минфина) РСФСР по Дальнему Востоку.
Лишь в 1925 году советский червонец вытеснил иену с наших дальневосточных рынков. К тому времени Чосон-банк оставался единственной иностранной кредитной организацией, легально работавшей в СССР. На пике нэпа, новой экономической политики, японский банк даже занимал лидирующие позиции по некоторым показателям банковской деятельности в советском Приморье. Чосон-банк обслуживал ведущих экспортёров региона, богатейшие представители японской, корейской и китайской диаспор Владивостока предпочитали хранить деньги именно на его счетах.
Но к началу 30-х годов сталинский Кремль уже мог позволить себе резкость в отношении японских капиталов. Сказалось и начатое Японией завоевание китайских земель, прилегающих к нашим границам, что резко осложнило отношения Москвы и Токио. В итоге последний иностранный банк на территории СССР прекратил работу осенью 1931 года.