— Ваня, иди домой, — тихо, но твердо сказала Ася, не отрывая взгляда от дочери. — Тебе нужно отдохнуть.

Иван хотел возразить, но, встретив ее взгляд — усталый, но уверенный, понял, что спорить бесполезно, и молча кивнул.

— Хорошо. Только сначала схожу в буфет и попробую купить тебе что-нибудь. Ты же с утра ничего не ела.

— Не хочу, — ответила Ася.

— Это не обсуждается. Или я иду за едой, или остаюсь ночевать здесь, на полу. — Он демонстративно стащил одноразовый больничный халат и сделал вид, что пытается расстелить его в углу возле двери.

— Иди в буфет, — обреченно кивнула Ася.

Иван подошел к ней, наклонился, на секунду прикоснулся губами к ее виску.

— Держись. Я скоро.

По дороге в буфет он достал телефон и набрал Кристину.

— Привет, это я. Алису перевели в палату, она проснулась. Врачи говорят, показатели в норме, но она очень вялая, поэтому оставили под наблюдением. Ждем анализов.

— Как Ася?

— А как ты думаешь? На грани, винит себя.

— Поняла. — В голосе Кристины звучало сочувствие. — Держи нас в курсе.

В буфете едой не пахло, здесь царил запах скуки и дезинфекции. Под холодным светом ламп продукты в стеклянной витрине походили скорее на музейные экспонаты: два заветрившихся бутерброда с сыром, батончики-мюсли в ярких обертках и десяток пластиковых стаканчиков с желе.

Иван сделал единственно возможный выбор: два бумажных стаканчика с черным чаем, чтобы прогнать сон, коробку галетного печенья «Зоологическое», самого простого, напоминающего детство, два батончика с орехами и злаками и две пластиковые бутылки негазированной воды.

Вернувшись в палату, Иван молча протянул Асе стакан с чаем, положил на прикроватную тумбочку батончики и открыл коробку с печеньем.

— Выпей, — сказал он негромко. — Все, что было съедобного. Остальное разобрали. Я завтра с утра привезу чего-нибудь более существенного. Подумай, чего бы тебе хотелось. И что привезти Алисе.

Ася послушно взяла стакан, сделала несколько глотков. Казалось, теплая жидкость немного разморозила ее изнутри. Она машинально развернула батончик и отломила кусочек.

— Посмотри, какое печенье! — предложил Иван, пододвигая коробку.

Ася взяла одно печенье и показала его Алисе, которая лежала с открытыми, но сонными глазами.

— Смотри, зайка.

Уголки губ Алисы дрогнули и медленно потянулись вверх. Это была слабая, усталая, но самая настоящая улыбка. Первая за все эти бесконечные больничные часы. Ася замерла, боясь спугнуть это хрупкое счастье, а потом ее глаза наполнились слезами. Не от горя — от безмерного, щемящего облегчения.

Иван, наблюдая эту сцену, почувствовал, как камень в его груди немного сдвинулся. Он дал им еще несколько минут тишины, а потом осторожно спросил:

— Ну, я пошел?

Ася кивнула, положила печенье и поднялась. Она проводила его до двери палаты, остановилась в проеме. Потом вдруг обхватила его, уткнувшись лицом в грудь.

— Если сможешь… навести, пожалуйста, Лидию Семеновну. — Ее голос был приглушен шерстью свитера. — Узнай, что с ней. Пожалуйста. Я очень за нее переживаю.

Он крепко обнял ее.

— Узнаю. Обязательно.