Секретарша, сидевшая за столом из глянцевого пластика, напоминавшего красное дерево, преградила ему путь не столько физически, сколько всем своим видом. Ее взгляд, выверенный до градуса холодной вежливости, скользнул по его практичной куртке, не увидев в ней признаков «нужного» человека.

— Геннадий Петрович в курсе вашего визита? — спросила она, и в ее голосе звучала уверенность, что ответ будет отрицательным. — Он сейчас очень занят.

— У меня есть информация, от которой его день станет значительно интереснее, — парировал Иван, не удостаивая ее взглядом и направляясь прямиком к массивной двери с табличкой «Директор». — Уверен, он будет рад меня видеть.

Когда Иван вошел в кабинет без стука, Снегирев сидел, откинувшись в кресле, и занимался отнюдь не стратегическим планированием. Его внимание было полностью поглощено экраном смартфона. По характерным ярким вспышкам и коротким мелодичным звукам Иван с первого взгляда узнал популярную игру-головоломку. Когда-то сам такой баловался, но предпочел «Сапера», игру в которого считал более мужским занятием.

Снегирев, услышав шаги, резко поднял голову. Это был нервный молодой человек в дорогой, но безвкусной одежде. На его лице застыла смесь раздражения от внезапного вторжения и мгновенной растерянности, словно у школьника, пойманного за списыванием на контрольной. Он сунул телефон в ящик стола и попытался придать лицу выражение деловой занятости, которое выглядело неправдоподобно и комично.

Рыбаку хватило пары секунд, чтобы оценить кабинет, пока растерявшийся Снегирев поднимался из-за стола. Помпезность, граничащая с китчем. Массивный письменный стол, слишком большой для этого помещения, громоздкое кожаное кресло и картина с оленем в тумане, очевидно купленная в первом попавшемся мебельном центре. Ни следа настоящего вкуса или индивидуальности — лишь дорогая, но безликая бутафория, призванная создать видимость статуса, который здесь явно отсутствовал.

Иван без приглашения опустился в кожаное кресло напротив Снегирева.

— Иван Рыбак, детективное агентство «Кайрос». Я бы хотел задать пару вопросов о вашей рекламной деятельности. — Его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная твердость.

— А с чего я должен с вами разговаривать? Вы же не полиция, ордера у вас на сто процентов не имеется. — Снегирев достал из ящика стола свой смартфон, будто собираясь то ли закончить игру, то ли позвонить кому-то.

Иван не шелохнулся.

— Ордер — для обыска. А для разговора у меня есть другие методы. Приглашу людей, отвечать которым вы будете обязаны. Из налоговой, к примеру. Или из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Им ордер не нужен, у них другие полномочия. Хотите познакомиться?

Снегирев напрягся, но не сдавался.

— Я честно плачу налоги! У меня все чисто!

— Чисто? — Иван мягко усмехнулся. — А как же миллионные поступления от «Громов-Холдинга» за рекламные услуги? Покажите мне, пожалуйста, результаты этих услуг. Где договор? Медиаплан? Отчеты о размещении? Статистика посещаемости? Хотя бы одна ссылка, один баннер, один буклет?

Снегирев заерзал. Его уверенность начала таять.

— Это… это была точечная, нишевая реклама. В закрытых сообществах. Материалы не сохранились…

— Не сохранились, — с насмешкой повторил Иван. Он медленно поднялся, уперся руками в стол и наклонился к Снегиреву, нависнув над ним. — Тогда давайте сменим тему. Обсудим не рекламу, а мошенничество в особо крупных размерах. Насколько мне известно, Илья Громов не в курсе того, что каждый месяц оплачивает нишевую рекламу для закрытых сообществ.

— Знает — не знает… Это еще нужно доказать,

— Кроме мошенничества есть еще шантаж. Может, вы шантажируете Громова или кого-то в его окружении, а денежные переводы — плата за молчание. Как вам это?

— Опять же, предъявите ваши доказательства!

— А еще, не знаю, в курсе вы или нет, у Громова недавно похитили сына. Стоит мне намекнуть ему, что вы каким-то боком причастны… Даже не представляю, чем это может для вас обернуться. Илья Громов в гневе абсолютно не владеет собой.

Иван коснулся пальцем скулы, где все еще оставался след гнева Громова, и выразительно кивнул.

Лицо Снегирева побледнело. Похоже, он понял, что игру в крутого парня пора заканчивать.

— Ладно… ладно, чего вы хотите?

— Я хочу правды. Кто ваш заказчик? Куда уходили обналиченные деньги?

Снегирев нервно облизнул пересохшие губы, его пальцы беспомощно забарабанили по столешнице.

— Да вы что, какой заказчик? — Его голос срывался на фальцет. — Это же… это Витька Горбунов, мой одноклассник! Да мы с ним с первого класса… Он меня и втянул.

Снегирев умолк, собираясь с мыслями, потом выпалил:

— А Полинка… она его девушка. Я ее, может, раза три-четыре всего видел. Она гордая такая, смотрит на всех свысока. Витька сказал, что ей нужны деньги, а папаша-миллионер — жадина, не дает. Ну я и помог.

Снегирев замолчал и посмотрел на Ивана, пытаясь найти в его глазах пусть не одобрение, но хотя бы каплю понимания. Не нашел и продолжил:

— Витька сказал: «Сиди себе, оформляй бумаги, а я тебе пятнадцать процентов с каждой суммы». А что, разве плохо? — В его голосе прозвучала искренняя, почти детская обида. — Ничего делать не надо, не рисковать… а деньги сами капают. Кругленькая сумма каждый месяц! Я что, дурак, чтобы отказываться?

— Адрес Горбунова, — потребовал Рыбак.

Снегирев взял листок бумаги для заметок и принялся писать.

— Только он дома редко бывает. Они с Полинкой путешествуют. Я напишу телефон тети Шуры, его мамы, она точно скажет, где его искать.