— Анастасия, доброе утро. Глеб Елисеев. Заседание назначили на двенадцать. Заеду за вами ровно в одиннадцать. Будьте готовы, пожалуйста.

— Я… да… доброе утро… — растерялась Ася, чувствуя, как от волнения у нее пропал голос. Спокойствие адвоката казалось ей неестественным, наигранным. Разве можно быть спокойным, когда на кону — вся ее жизнь?

— Да не волнуйтесь вы так, Анастасия, все будет хорошо.

Щелчок в трубке прозвучал оглушительно громко в тишине квартиры. Ася медленно опустила телефон.

«Легко сказать — хорошо», — пронеслось в голове. Горький комок подкатил к горлу. Хорошо — это когда утром тебя будит смех дочери, а не звонок адвоката. Хорошо — это когда тебе не нужно быть готовой, чтобы пойти в суд и доказывать, что ты не убийца.

Пальцы сами набрали номер Лидии Семеновны.

— Лидия Семеновна, вы не могли бы приехать пораньше? — Голос дрогнул, выдав все ее отчаяние.

— Я уже в пути, милая, — послышался в трубке спокойный, теплый голос. — Стою в пробке, но минут через двадцать буду. Может, чего-нибудь из продуктов нужно? Хлебушка, молочка?

— Нет-нет, ничего не надо, — поспешно ответила Ася, сжимая телефон. — Спасибо, что вы… что вы есть.

Следующий звонок — Кристине.

— Сегодня суд. В двенадцать, — с трудом выдавила Ася.

— Знаю. Мне только что Елисеев звонил, — ответила Кристина, и в ее голосе Ася с радостью уловила привычные нотки уверенности. — Не переживай, он прекрасный специалист. Я тоже буду в суде. Все пройдет нормально.

Звонить больше было некому, и тишина в квартире снова стала давить. Ася посмотрела на экран телефона, где по-прежнему висел не принятый со вчерашнего дня звонок Ивана, и нажала на кнопку быстрого набора. Иван отозвался мгновенно.

— Привет. — Голос Аси дрогнул. — Сегодня в двенадцать суд.

— Кристина сказала, что тебя защищает Елисеев. Можно быть абсолютно спокойным, — ответил Иван, сделал паузу и неуверенно спросил: — Мне приехать посидеть с Алисой?

Напряжение в его голосе было едва заметным, но Ася почувствовала: он боится. Боится, что она согласится, и ему придется остаться один на один с дочерью, с этим непонятным ему существом, которое могло в любой момент расплакаться, и он не знал бы, что с этим делать.

Она только собралась ответить, как Иван поспешно сказал:

— Извини, у меня звонок очень важный. Повиси полминутки, хорошо?

Минута растянулась в вечность. Когда он вернулся к разговору, в его голосе слышалось явное облегчение — будто он только что избежал опасности.

— Так что насчет посидеть с Алисой?

— Не надо, — тихо ответила Ася. — С минуты на минуту должна приехать Лидия Семеновна.

На другом конце провода Иван с облегчением выдохнул. Это было слышно так явственно, что Ася почувствовала, как в груди защемило. Он был рад, что не придется сидеть с собственной дочерью. В этот момент это ранило почти так же сильно, как предстоящий суд.

Ася обвела взглядом комнату. Игрушки Алисы, разбросанные по полу, казались теперь частью какой-то другой, чужой жизни. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы Иван был здесь, обнял ее и сказал что-то простое и глупое, вроде «Ась, да все это ерунда». Но его не было. Только тикающие часы на кухне отсчитывали последние минуты ее обычной жизни, а в дверь вот-вот должна позвонить Лидия Семеновна, единственный человек, на которого она пока еще могла положиться в рушащемся мире.

Ася медленно подошла к окну. Во дворе играли дети. Обычное утро. Обычный день. Для всех, кроме нее. «Все будет хорошо», — попробовала она повторить про себя слова адвоката. Но ее собственное сердце кричало в ответ, что ничего хорошего уже не будет.

Иван, сидя за столом в офисе «Кайроса», задумчиво смотрел на экран телефона. Его облегчение во время разговора с Асей вовсе не было связано с Алисой — с ребенком он как-нибудь справился бы. В конце концов, всегда можно было привлечь Кристину или дворничиху тетю Олю — специалистку по детям всех возрастов, включая собственного сорокалетнего обалдуя Эмиля. Нет. Все было гораздо проще. Очень важный звонок, который прервал его разговор с женой, был из лаборатории. Той самой, куда он вчера отвез бульон «добрейшей» Лидии Семеновны.

— Результаты готовы, Иван Станиславович, — сказал лаборант — клон Лебедева. — В образце обнаружены следы кишечной палочки, золотистого стафилококка и плесневых грибов рода Aspergillus. Органолептика нарушена кардинально — продукт абсолютно испорчен.

— А если по-русски?

— Прокис ваш супчик. Но никаких посторонних фармакологических препаратов, ядов или токсинов не обнаружено. Вообще. Проба чиста.

Именно эти слова и заставили Рыбака выдохнуть с облегчением, которое Ася услышала в трубке. Не бульон стал орудием убийства. Лидия Семеновна не отравительница, и ей вполне можно доверить Алису, раз уж она сама этого хочет. Обидно, конечно, что рухнула такая удобная версия, но в работе детектива подобные вещи случаются сплошь и рядом.

Он рассказал Кристине о результатах экспертизы.

— Понятно, — сказала она. — Я в суд собираюсь. Поедешь со мной?

Иван кивнул:

— Конечно.