Звонок подполковника Щедрого застал Асю врасплох:

— Я сейчас за тобой патрульную машину пришлю. Приезжай, тут для тебя сюрприз.

— Для меня? — не поняла Ася.

— Да, — коротко подтвердил Щедрый.

— Артем?

— Нет, Артема пока не нашли, но мне бы очень хотелось, чтобы ты посмотрела на одного человека.

Ася замешкалась, глядя на Алису, которая строила башню из разноцветных кубиков, подаренных Лидией Семеновной.

— Андрей, мне не с кем оставить дочку…

— Бери с собой, — не раздумывая, ответил подполковник. — У нас ее точно никто не обидит.

Через пятнадцать минут Ася вышла из подъезда с дочкой на руках, чувствуя, как дыхание перехватывает от нервной дрожи. К подъезду, сигналя и вспыхивая синими огнями, плавно подкатила патрульная машина. Никогда еще Ася не мчалась по знакомым улицам родного города с такой головокружительной скоростью; каждый поворот заставлял ее инстинктивно вжиматься в сиденье.

Щедрый ждал их на широких ступенях отделения. Увидев Асю с Алисой, он широко улыбнулся. Подполковник был чем-то похож на Ивана — та же основательная солидность, — и от этого на сердце у Аси сделалось грустно и тревожно.

— Что случилось? — спросила она.

— Пойдем, сейчас все сама увидишь.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по длинному коридору. Подполковник толкнул одну из дверей, и они оказались в маленькой комнате с зашторенными окнами, где стояли два стола с большими мониторами.

— Садись. — Щедрый указал на стул перед одним из экранов.

Он щелкнул кнопкой, монитор вспыхнул, и Ася невольно вздрогнула: прямо перед ней крупным планом было лицо Виктории. Та сидела за столом, нервно кусая верхнюю губу.

— Что это? — прошептала Ася.

— Сейчас узнаешь, потерпи немного. Тебе принести чего-нибудь? Воды? Кофе? Чая?

Ася молча помотала головой.

— Ну, тогда я пошел.

Дверь скрипнула, и они остались с Алисой одни. Ася неотрывно смотрела на экран, где Виктория, казалось, вот-вот расплачется.

Через мгновение дверь в кабинете на экране открылась, и рядом с няней возникла фигура Щедрого. Он тяжело опустился на стул напротив.

— Виктория, мы проверили ваши показания о больной сестре. — Его голос был ровным, но каждое слово падало как молот. — Ваш рассказ не подтвердился. Ни в одной больнице города и области, ни в одном частном медицинском центре нет пациентки с таким диагнозом и вашими данными. Никаких сборов средств в социальных сетях не велось. Ваши знакомые, включая родственников, о какой-либо болезни вашей сестры не знают.

Виктория замерла, в ее расширенных глазах заплескалась паника. Она беспомощно повела плечом, пытаясь найти хоть какую-то опору.

— Может… может, я что-то перепутала… — дрогнувшим голосом начала она.

— Перепутали? — Щедрый подался чуть ближе. — Фамилию сестры? Диагноз? Город, где она якобы лежала? Это не путаница, Виктория. Это ложь. Давайте начистоту. Зачем вы все это придумали? Кто вас надоумил разыграть историю с выкупом?

На мониторе было видно, как по лицу женщины катятся слезы. Ася, сидя в темной комнате, инстинктивно прижала к себе дочь, чувствуя, как по ее собственной спине бегут мурашки. Она была не просто обманута — стала свидетелем того, как красивая, выстраданная история рассыпается в прах, обнажая уродливую и неприглядную правду.

— Не было никакой сестры! — тихо произнесла Виктория. — Я… я играла в онлайн-игры, потом в крипту полезла. Сначала вроде все было хорошо, появились деньги. Взяла квартиру в ипотеку. А потом попала на фишинг-сайт, меня обчистили… Все до копейки. Кредитки, долги… Я просто озверела от безнадеги. Работу найти не могла. Устроилась няней. Но это копейки, а у меня уже долг за ипотеку. Я сначала думала…

— Планировали охмурить отца ребенка? — предположил Щедрый.

Виктория молчала, опустив голову.

— Или вы целили в Громова?

Голова няни опустилась еще ниже.

«Ну конечно, — подумала Ася. — Том-ям… А Ваня не оценил».

— Я… — продолжала Виктория, — потом эта история с выкупом… и я решилась. Думала, это будет легко…

Ася не верила своим ушам. Она смотрела на Викторию и чувствовала не злость, а леденящую пустоту. Ее добротой, ее отчаянием так цинично воспользовались.

В кабинет вошел Илья Громов, вызванный Щедрым. Он выслушал подполковника с холодным, невозмутимым лицом.

— Заявление писать не буду, — четко произнес он. — Но если она еще когда-нибудь мне встретится, я за себя не ручаюсь.