Мы стоим перед входом в аэропорт. Ветер, резкий и беспощадный, яростно треплет мои волосы, безжалостно пробираясь ледяным дыханием под куртку. Моросящий дождь осыпает лицо колючими каплями, усиливая ощущение тревоги.

Кайл осторожно поправляет ворот моей водолазки. Его лицо непривычно сосредоточенно, в глазах — отсутствует свойственная плясках юморных чертят.

— Я рядом, ничего не бойся, — произносит он мягко. Тёплые ладони бережно берут моё лицо, взгляд проникает в самую глубину души. — Помнишь, как мы проходили практику в тюрьме для особо опасных преступников? Там было несладко, но мы справились.

— Помню, — я киваю, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Но там никто не пожирал мёртвых собак…

— Пф, — Кайл усмехается, большими пальцами аккуратно стирая влагу с моих щёк. — Они совершали вещи куда более страшные. Вспомни тех каннибалов и их рассказы про пельмени с человечиной, про тушёнку, про…

— Фу, ради бога, хватит! — я резко отстраняюсь, пытаясь отогнать жуткие образы, и решительно направляюсь к массивным дверям здания. — Сначала дерьмо на стенах, потом этот безумный тип, пожирающий бедного пса… Что ещё может выкинуть это проклятое место?

Кайл молниеносно обгоняет меня, галантно распахивает дверь и с привычной ироничной улыбкой произносит:

— О, вариантов масса: появление Годзиллы, падение метеорита или, скажем, массированное нападение взбесившихся старушек.

Он, как и всегда в моменты моего сильнейшего дискомфорта, инстинктивно берет меня за руку. Мне даже не нужно просить его об этом — Кайл безошибочно чувствует тот самый момент, когда мне больше всего нужна его поддержка.

В огромном зале аэропорта царит невообразимый хаос: люди снуют туда-сюда, создавая ощущение бесконечного движения. Кто-то натужно тянет за собой тяжелые чемоданы — колеса застревают в стыках плиточного покрытия. Рядом женщина пронзительно кричит, торопя своих детей и мужа. Неподалёку пожилая пара с растерянными лицами крутят головами — точно так же, как и мы, пытаются сориентироваться в людском водовороте.

Неожиданно перед нами возникает долговязый охранник — его высокая фигура разрезает суетливое пространство зала. Он окидывает нас внимательным взглядом.

— Молодые люди, прежде чем пройти дальше, вы обязаны посетить медпункт и пройти процедуру вакцинации.

— Мы привиты, — отвечает Кайл слегка сжимая мои пальцы.

— Предъявите удостоверения личности — я проверю по базе, — охранник недоверчиво смотрит на нас по очереди.

— Без проблем, — Кайл, неторопливо расстегивает молнию на сумке и протягивает паспорт.

Я, стараясь унять лёгкую дрожь в руках, роюсь в своей сумке. Вещи, кажется, нарочно сопротивляются. Наконец нащупываю твердый уголок паспорта и с облегчением протягиваю его охраннику:

— Вот, пожалуйста.

— Ожидайте пару минут, — коротко бросает охранник, щелкает кнопкой рации и произносит: — Боб, проведи проверку по базе: Ада Фарт и Кайл Скар.

— Принято, — тут же отзывается хриплый голос из динамика, сопровождаемый характерным шипением помех.

Очередь в медкабинет растянулась почти до самого входа — плотная, нервная, живая. Люди стоят плечом к плечу, переминаются с ноги на ногу, бросают друг на друга косые взгляды.

Пожилой мужчина с седыми висками и дрожащими руками опирается на резную трость. Его лицо искажает гримаса негодования, губы дрожат, когда он резко бросает:

— Где право выбора, скажите мне? Кто дал им право решать за нас?

Рядом с ним, уткнувшись в экран смартфона, стоит девчонка лет пятнадцати — розовая толстовка, капюшон на голове. Не поднимая глаз, она лениво протягивает слова:

— А вдруг у меня аллергия? На этот ваш супер препарат. Вы об этом не подумали?

В нескольких шагах от них пышногрудая блондинка с ярко-красными губами всплескивает руками, её голос перекрывает общий гул:

— Да о чём вы говорите?! Государство дает нам шанс! Это научный прорыв! Болезни уйдут, молодость вернётся — вы хоть понимаете, что это начало новой эры?

Худосочная женщина в очках с толстыми линзами, стоящая ближе всех к двери медкабинета, раздраженно отмахивается:

— Вечно люди ноют. Как будто им что-то угрожает. Просто сделайте прививку и идите дальше. Бесплатно ведь.

Я достаю мобильный — на экране скупо мигает значок антенны: всего одно деление. Открываю мессенджер и выбираю мамин контакт. Нажимаю на кнопку записи и шепчу в микрофон:

— Привет, мамуль… Мы сейчас в аэропорту. Пытались купить билеты онлайн, но ничего не выходит — тут жуткие проблемы со связью. Даже не знаю, отправится ли это сообщение… Хочу поскорее убраться отсюда. По пути случилось кое-что страшное — волосы до сих пор дыбом. Расскажу, когда увидимся. Люблю вас.

— Можете проходить, — раздаётся голос охранника: он возвращает нам паспорта с коротким кивком.

— Где находится касса? — тут же уточняет Кайл.

Мужчина коротко указывает рукой позади себя:

— Прямо перед вами, вон там.

— Благодарю, — Кайл кивает и решительно тянет меня за руку. — Пойдём, пока у кассы никого нет.

Мимо нас с оглушительным грохотом проносится женщина, не удосуживаясь притормозить — колёса её громоздкого чемодана безжалостно проезжают прямо по ногам Кайла.

— Да чтоб тебя! — резко шипит брат, провожая удаляющуюся фигуру таким взглядом, что, кажется, мог бы прожечь в ней дыру.

Я едва поспеваю за ним. Мои шаги мелкие и торопливые — я плетусь следом, словно привязанный воздушный шарик, который вот-вот унесет порывом ветра, если не ускориться. Кайл шагает широко, решительно, не оглядываясь.

Подходим к стойке регистрации. За ней нас встречает улыбчивая кудрявая блондинка — её локоны аккуратно уложены, макияж безупречен, а улыбка выглядит так, будто она репетировала ее перед зеркалом сотни раз.

— Здравствуйте! Какое направление вас интересует? — произносит она заученно-вежливо, с той самой интонацией, которую, кажется, вбивают в голову всем сотрудникам аэропортов.

Кайл неторопливо опирается локтями о стойку. Его лицо озаряет самая обаятельная улыбка из арсенала — зубы сверкают, глаза искрятся.

— Здравствуйте, — начинает он бархатным, обволакивающим голосом. — Знаете, какие у вас красивые… — его взгляд нарочито медленно скользит вниз, ненадолго задерживается на декольте, а затем возвращается к глазам, — …глаза. Глубокие, бездонные. В них так легко потеряться…

Блондинка моментально краснеет — её щёки вспыхивают ярким румянцем, словно два спелых наливных яблочка.

Я закатываю глаза и тяжело облокачиваюсь на стойку. Ну вот, началось. Классический Кайл во всей красе.

Брат понижает голос до интимного шепота, чуть наклоняясь вперёд:

— Нам нужен ближайший рейс до Монса. Будьте добры, постучите своими восхитительными пальчиками по клавиатуре. Возможно, найдётся что‑то на сегодня?

Девушка кокетливо стрельнула глазами в его сторону, а затем быстро переключила внимание на экран компьютера, застучала клавишами.

Кайл оборачивается ко мне и победно подмигивает, явно наслаждаясь эффектом. Я лишь шумно выдыхаю и криво ухмыляюсь в ответ.

— Вам невероятно повезло, — с лучезарной улыбкой сообщает блондинка, вновь поворачиваясь к нам. — Остались последние два билета — вылет завтра ровно в десять утра. Будем оформлять?

— О, моя золотая, вы просто ангел! — восторженно восклицает Кайл, скрещивая пальцы. — Разумеется, оформляем, немедленно!

Волна облегчения и радости накрывает меня целиком — я не сдерживаюсь и начинаю тихонько пританцовывать прямо у стойки. Завтра… Завтра мы наконец покинем это место и окажемся рядом с семьей. С нашим дедом — вечно брюзжащим, ворчащим на каждом шагу, но таким родным и любимым. Он — настоящий военный до мозга костей: с самого детства учил нас не только обращаться с оружием, но и защищаться, показывал приемы самообороны. Именно он привил нам уважение и любовь к военному делу. Потому мы с Кайлом даже не задумывались о выборе профессии — сразу после школы подали документы в колледж Министерства внутренних дел. А когда отец предложил устроить нас в свой полицейский участок — взамен на визит к Бэлле, — мы, разумеется, согласились без колебаний.

— Однако возникла небольшая техническая сложность, — прерывает мои тёплые воспоминания блондинка. — К сожалению, оплата принимается исключительно наличными.

— О нет… — я в отчаянии хлопаю ладонью по стойке, и та заметно вибрирует от удара.

— Где ближайший банкомат или отделение банка? — мгновенно берёт инициативу в свои руки Кайл.

Кассирша виновато поджимает губы и разводит руками:

— В самом здании аэропорта есть банкомат, но, увы, он тоже вышел из строя. Полагаю, ситуация аналогична и в округе. Но не волнуйтесь — специалисты уже занимаются проблемой, скоро всё восстановят.

Кайл протяжно, тяжело выдыхает и нервно проводит рукой по волосам, собранным в небрежный пучок на затылке.

— Вот вернёмся домой, — цежу я сквозь зубы, не в силах сдержать раздражение, — я тебе эти патлы лично обрежу! Достали уже!

— Договорились, сестрёнка, — спокойно бросает Кайл, даже не оборачиваясь на мою вспышку. Затем вновь обращается к кассирше: — Подскажите, какие ещё есть способы добраться до нужного нам места?

— Вы можете доехать на поезде или метро до Монса, — оперативно отвечает девушка, — а оттуда уже добраться до Норга на такси, автобусе или поймать попутку.

— Благодарю, — серьёзным тоном произносит Кайл. — Так где же находится станция метро?

Она мельком смотрит на наручные часы:

— К сожалению, закрывается через четыре минуты. Если хотите воспользоваться этим вариантом, приходите завтра ровно к десяти — спуск в метро расположен прямо напротив здания аэропорта.

Я осторожно тяну Кайла за рукав куртки:

— Пойдём отсюда. Нам ещё нужно как-то вернуться к Бэлле…

Брат снова берет меня за руку и тихо произносит:

— Чёртова дыра… Что-то здесь нечисто.

Вдруг тишину зала разрывает пронзительный, истеричный крик:

— Врача! Быстрее! Женщине плохо, помогите!

От неожиданности и испуга я непроизвольно впиваюсь ногтями в ладонь Кайла.

— Эй, полегче, — мягко одергивает он меня, притягивает к себе и обхватывает рукой за плечи. — Идём, не смотри туда.

Он ускоряет шаг. Бросаю взгляд через плечо: вокруг женщины, распластавшейся на полу, уже образовалась плотная толпа зевак. Её тело содрогается в судорогах, а на губах пузырится густая белая пена. Кто‑то кричит, что вызвал скорую, кто-то снимает всё на телефон.

Я послушно следую за братом — он решительно пробирается сквозь толпу, расталкивая людей плечами. Резким толчком Кайл распахивает тяжёлые двери, и мы оказываемся снаружи.

Глубоко вдыхаю сырой, прохладный воздух — он проникает в легкие, как глоток свободы. Напряжение постепенно отпускает, бушующий внутри пожар разочарования немного утихает, хотя тревога все еще цепко держит за сердце.

— И как мы попадем в Пири? У меня ни гроша, — с тревогой спрашиваю я брата, отчаянно надеясь, что он, как обычно, найдет выход из положения.

Кайл не отвечает сразу. Он прищуривается, медленно обводит взглядом парковку — так хищник изучает поле охоты. Его темные глаза методично сканируют машины. В поле зрения — несколько такси: водители скучают в ожидании клиентов с наличными, коими мы, увы, не располагаем. Рядом ровными рядами выстроились красные электросамокаты — но и они сейчас бесполезны: без стабильной связи их не активировать.

— Есть вариант: угнать мотоцикл, — наконец бросает Кайл и кивает в сторону.

Там, под тусклым светом фонаря, стоит чёрный красавец — мощный, блестящий, капли воды играют на корпусе всеми оттенками металла. Я замираю, завороженно глядя на него. Сколько раз я представляла, как мчусь на таком по ночному городу… Но мечты так и остались мечтами: сначала денег не было, а потом отец категорически запретил даже думать о мотоциклах — слишком опасно, сказал он.

Шумно выдыхаю, стараясь скрыть внутреннюю борьбу:

— Кайл Скар! Ты же будущий полицейский, как ты можешь такое предлагать?

Хотя в глубине души я уже мысленно запрыгиваю в седло и жму на газ.

— Проверка на вшивость, — пожимает плечами брат, не отрывая взгляда от парковки. — Если бы согласилась — я бы тебя сразу сдал.

— Пытаешься избавиться от конкурентки? — бросаю я с иронией.

Он резко поворачивается ко мне. Взгляд твёрдый, голос — стальной:

— Ты — мое наказание, сестрёнка. Только смерть нас разлучит.

По спине пробегает ледяной озноб. В его словах звучит что-то большее, чем шутка.

— Что? — хмурясь, произношу я.

— Туда, — резко бросает Кайл и тянет меня за собой. — Я видел этого парня рядом с нашим домом.

Мы быстро идём по лужам — подошва кроссовок пружинит, разбрызгивая капли во все стороны. Я внимательно смотрю на человека, к которому мы приближаемся.

Мужчина лет двадцати пяти в военной форме закидывает спортивную сумку в багажник старенькой «Шевроле Импалы» чёрного цвета. На его лице — недовольная гримаса, он что-то раздраженно бубнит себе под нос.

— Приветствую, — начинает Кайл, протягивая руку.

Военный пожимает его руку:

— Добрый вечер, — голос с хрипотцой. — Если, конечно, его можно назвать добрым.

— Здравствуйте, — киваю я, поймав на себе его взгляд.

Он коротко кивает в ответ.

— Хреновый денёк, да, приятель? — ухмыляется Кайл.

— Весь день получаю сообщения от начальства, в которых они любят меня в разнообразных позах и с особой жестокостью, — мужчина снимает кепку и вытирает ею капли с лица. — Нужно ехать в Монс, а я застрял в этом доисторическом анусе мира.

— Как я вас понимаю, — поддакиваю ему и мило улыбаюсь, пытаясь включить всё своё очарование. — Нам тоже туда нужно.

— Вообще, нам нужно в Норг, — вступает Кайл. — Но если подкинешь нас до Монса, будем безмерно благодарны.

— Сначала в Пири, — кошусь на брата, тихо возражая.

— Закари Хук, — мужчина окидывает нас голубоглазым взглядом, явно ожидая, что мы тоже представимся. — Для своих просто Зак.

— Кайл Скар, — брат обнимает меня за плечи. — А эта милая девушка — Ада Фарт.

— Сестра Кайла, — добавляю я.

Из окна водительского места высовывается голова. Сначала показывается слегка сиреневая шевелюра — гулька идеально собрана высоко на макушке. Морщинистое лицо украшает перламутровая розовая помада, глаза подчеркнуты жирными, не совсем ровными стрелками.

— Зак, дорогой, что хотят эти милые молодые люди? — спокойно произносит пожилая женщина, торча из двери машины.

— Ба, они просят подвезти их в Пири. Ты как, даешь добро? — отвечает Зак.

— Конечно! — оживленно отзывается она. — Свежая кровь! Мне будет с кем поболтать по дороге.

Я складываю ладони в жесте искренней благодарности и улыбаюсь:

— Спасибо! Вы наша спасительница!

Зак, ухмыляясь, кидает на меня многообещающий взгляд:

— Через пять минут вы будете молить выпустить вас из машины — она та ещё трындычиха.

Кайл щелкает ручкой задней двери и, кивнув, приглашает меня внутрь «Импалы»:

— Мы с ней поладим.

Осторожно забираюсь на заднее сиденье. Внутри машина пахнет старыми кожаными сиденьями, ванилью и едва уловимо — лавандой. Пожилая дама поворачивается к нам, лучезарно улыбается, демонстрируя ровные фарфоровые зубы:

— Меня зовут Эвелина Роуз, — представляется она. — Но для вас просто бабушка Эва. И да, Зак прав — я действительно очень люблю поболтать. Особенно о молодости, политике и правильном способе мариновать огурцы.

Кайл, уже усевшийся рядом со мной, тихо фыркает. Я пихаю его локтем в бок, стараясь не рассмеяться.

— Очень приятно, бабушка Эва, — вежливо отвечает он. — Я Кайл, а это моя сестра Ада.

— О, брат и сестра! — восклицает женщина, всплеснув руками. — Как мило!

Она заводит двигатель, и старый мотор отзывается глубоким, утробным рыком.

Бабушка Эва тут же поворачивается к нам:

— А знаете, в моем возрасте каждая поездка — это маленькое приключение. И я вам сейчас расскажу, как однажды мы с моим покойным мужем…

Из здания аэропорта доносится какофония криков — перепуганные голоса сливаются в тревожный гул, а следом раздаются резкие, оглушительные выстрелы, от которых вибрирует воздух. Зак с Кайлом синхронно хватаются за ручки двери, готовые рывком распахнуть дверь и выскочить из машины. Но щелчок блокиратора замков срабатывает раньше — холодный механический звук, отрезающий путь к действию. «Шевроле» с ревом срывается с места, колеса буксуют на влажном асфальте, разбрасывая мелкие камешки и оставляя черные полосы. Эва ловко выкручивает руль, её руки уверенно держат баранку, а взгляд, холодный и сосредоточенный, следит за маневром — машина ловко объезжает разделительные столбики, едва не задев один из них крылом.

— Ба, ты что творишь? — вспыхивает Зак. — Там что-то произошло! Людям нужна помощь!

На лице Эвелины не дрогнул ни один мускул, она смотрит на дорогу с пугающим спокойствием, словно происходящее за стенами машины ее не касается. Обыденным тоном, будто обсуждает погоду, произносит:

— У нас свои дела, нас туда никто не звал, помощи не просил, не нужно навязываться. Ты сейчас не на службе, Зак.

— Там есть охрана, — поддерживаю её, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжимается от противоречивых чувств. — Пусть отрабатывают свой хлеб.

«Импала» резко подпрыгивает на лежачем полицейском, подвеска жалобно скрипит. Кайл бьётся макушкой о потолок.

— Черт, — шипит он, потирая ушибленное место. — Что за день сегодня…

— Каждый день — это праздник, — философски размышляет Эва, — нужно радоваться ему независимо от событий, которые его наполняют. Ведь следующий может и не наступить.

В салоне повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом двигателя — он вибрирует, отдаваясь в мышцах.

В моей голове крутится калейдоскоп мыслей, они наскакивают друг на друга, путаются, рвут сознание на части. Что произошло в здании аэропорта? Перед глазами мелькают обрывки образов: лицо женщины с пеной у рта, силуэты метнувшиеся в темноте… Правильно ли мы поступили, сбежав и оставив людей в беде? Ведь нас учили помогать гражданам — каждый инструктаж, каждое занятие вбивали это в голову. Или, может, сама судьба спасла нас от чего-то страшного, что разыгралось там, за стенами здания? От этой мысли по спине пробегает холодок.

— Зак, во сколько завтра отчаливаем? — нарушает молчание Кайл, его голос звучит непривычно тихо, будто он боится спугнуть что-то хрупкое в этой напряженной тишине.

— Утром, часов в девять, — коротко отвечает тот, уставившись в темноту трассы.

— А вы к кому приехали? — спрашивает Эва, бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Подвигаюсь ближе, сажусь между сидений, слегка потеснив Кайла.

— К Бэлле Скар, приехали проведать, но отец срочно вызвал нас. Не знаю, что на него нашло, но сказал срочно ехать в Норг.

Эвелина кивает, улыбаясь перламутровыми губами.

— Бэлла, соседка по подъезду. Как она? Давно не видела её на прогулке.

Протяжно выдыхаю, чувствую, как воздух с шумом выходит из лёгких, а в груди сжимается тугой комок.

— К сожалению, не очень. У неё деменция.

Эва, цокая языком, качает головой, её пальцы чуть сжимают руль.

— Страшная болезнь. Потерять рассудок — даже врагу не пожелаешь. Вы из Норга?

— Нет, там живёт наш дедушка. Родители едут туда в отпуск.

— Значит, вся семья соберется. Это прекрасно.

В густой темноте трассы, появляется одинокая машина — за всё время поездки в нашу сторону это первая, которую мы встретили. Её силуэт мерцает вдалеке, будто призрак, пока фары «Шевроле» рассеивают сгустившийся туман, пробивая в нем желтоватые коридоры света. Дождь вновь начинает барабанить по крыше — ритмично, настойчиво, крупные капли стекают по лобовому стеклу, рисуя на нем извилистые дорожки. Эва включает дворники, и те, бодро, но со скрипом, смахивают мешающие обзору влажные полосы, оставляя за собой прозрачные следы.

— Учитесь или работаете? — с интересом продолжает Эва.

Кайл, решив поболтать с приятной дамой, оживляется:

— Закончили колледж с красным дипломом, после отпуска будем работать в полицейском участке, — с гордостью произносит он, расправляя плечи.

— Хвастун, — наклонившись к нему, шепчу в ухо, чувствуя тепло его кожи и едва уловимый запах одеколона. Мой шёпот почти теряется в шуме дождя и гуле двигателя, но Кайл всё равно бросает на меня короткий взгляд, в котором мелькает улыбка.

— Замечательная профессия, — начинает Эва, но визг тормозов ехавшей впереди машины резко обрывает ее фразу.

Пронзительный, режущий слух звук, от которого сжимается всё внутри.

«Импала» начинает тормозить — резко, рывком, меня двигает вперёд, перед глазами мелькает панель приборов. Кайл хватает меня за куртку, тянет на себя с силой, удерживая от удара о переднюю панель. Эва выкручивает руль вправо — руки двигаются молниеносно, пальцы белеют на руле, — и машина, со скрипом шин, уворачивается от столкновения.

Глухой стук о капот затормозившей перед нами машины отдаётся в груди, как удар молота. Тело подлетает в темноте — я успеваю заметить размытый силуэт в свете фар, — пролетает над крышей автомобиля и с хлюпающим звуком падает где-то позади нас. Моё сердце стучит где-то в горле, дыхание перехватывает. Я, вылупив глаза, смотрю на Кайла, его лицо в полумраке кажется бледным, напряженным.

— Сидим в машине, — одними губами говорит он мне, глаза широко раскрыты.

Закари оборачивается через сидение — тёмные брови сведены к переносице, голубые глаза во мраке кажутся черными, в них застыла тревога.

— После такого полёта он не жилец, — хрипло проговаривает он.

Из машины, сбившей человека, выбегает полный мужчина — клетчатая рубашка обтягивает большой живот, пуговицы едва держатся. Фары выхватывают его красное лицо, капли дождя блестят на лбу. Он неуклюже бежит в сторону тела, лежащего на асфальте, на ходу включает фонарь — луч света дрожит, выхватывая из темноты лужи и разводы грязи.

— Живехонький, — тихо говорит Эва смотря в боковое зеркало.

Я разворачиваюсь, всматриваюсь в заднее окно. В свете задних фар вижу знакомый велосипедный шлем — поцарапанный, с трещиной на визоре, — и яркую экипировку, которая сейчас изорвана, вся испачкана кровью. Лоскуты кожи свисают и кровоточат, белые кости торчат острыми краями из переломанных рук, на ткани видны тёмные пятна, смешанные с грязью и сгустками крови.

— Кайл, — нащупываю дрожащими пальцами руку брата, — это он…

Кровь шумит в висках, словно океанский прибой, дыхание сбивается, перед глазами плывёт. Мигаю, пытаясь прогнать ужас, застывший в паре метров от меня.

— Ваш знакомый? — тревожно уточняет Эвелина.

— Он бешеный! — начинаю тараторить я, слова вырываются сами собой, голос срывается. — Он жрал свою мёртвую собаку, а потом… потом он хотел укусить Кайла!

— Бешеный? — переспрашивает Зак.

— В жопу его, — резко отрезает Эва. — Ещё бешенства нам не хватало!

Она заводит движок, мотор рычит, будто соглашаясь с её решением.

Мы начинаем отъезжать от места происшествия, но я продолжаю наблюдать через заднее окно. В свете фонарика вижу, как велосипедист дергано делает пару шагов в сторону полного мужчины. Кисти болтаются на сухожилиях, а густая кровь тягуче капает на асфальт.

Мужчина упирается руками в плечи нападающего, пытается оттолкнуть, но бешеный вгрызается ему в предплечье. Крик — полный боли и животного страха — проникает в салон, пробирает до костей, заставляет волосы на затылке встать дыбом. Я зажимаю ладонями рот, чувствуя, как под пальцами дрожат губы, а сердце пытается пробить ребра.

Мужчина роняет фонарь, и вся картина погружается во мрак.

Разворачиваюсь — и встречаюсь с бледным лицом Закари. Он смотрит сквозь меня. От этого взгляда мир вокруг теряет краски, а сердце сжимается, будто его сжали невидимой рукой. Жмусь ближе к Кайлу — его присутствие дает хоть каплю тепла в этом ледяном оцепенении. Он достаёт мобильный.

— Попробую вызвать службу спасения, — произносит он, снимая блокировку экрана. — Нужно хоть что‑то сделать.

— Зак, ты как? — шевелю губами, слова вырываются с трудом.

— Вспышки агрессии… побочные действия вакцины… — шепчет он едва слышно.

— Ты что-то знаешь? — я наклоняюсь ближе, вглядываюсь в его глаза, ищу в них ответы.

Он встряхивает головой — будто отгоняя от себя пелену наваждения. Взгляд фокусируется, становится острым, как лезвие. Пару секунд он молчит, взвешивая слова, затем кивает:

— Руководство сообщило… В больших городах началась какая-то дичь. Люди, как одержимые, кидаются друг на друга, кусаются, теряют человеческий облик. Правительство приказало вернуть всех военных на базы — ждут указаний, как остановить это безумие.

От его слов меня будто прибивает бетонной плитой — тяжесть обрушивается на плечи, давит на грудь, перехватывает дыхание. Кровь отливает от лица, стремительно мчится к сердцу, которое разгоняется вместе с моей тревогой. Родители ведь в самом центре Имбры… Если там бродят обезумевшие люди… Нет, с ними всё будет хорошо. Марк не даст в обиду Сиеру — он сильный, надежный, он защитит.

Слышу, как мой телефон звенит в сумке — резкий, настойчивый звук вырывает из оцепенения. Судорожно раскрываю её, пальцы дрожат, путаются в ремне и карманах. Хватаю телефон — экран светится, на нем видна надпись «Папуля». Быстро смахиваю зелёную кнопку приёма вызова.

— Пап, у вас всё в порядке? — громко говорю в динамик.

— Всё нормально, дочь. Не перебивай только. Связь плохая. Кайл рядом? — доносится сквозь треск помех.

— Да.

— Включи на громкую.

Переключаю динамик, провожу пальцем по экрану чуть дрожащей рукой.

— Готово, — киваю, смотря на брата.

Кайл внимательно смотрит на трубку, будто перед ним сидит отец, а не бездушный пластик с динамиком. Все притихли — даже дождь, кажется, стал тише. Бабушка Эва остановилась на обочине, чтобы не потерять хрупкий сигнал связи.

— Зак, смотри в оба, вдруг тут тоже бегают безумцы, — строго произносит она, осматриваясь по зеркалам.

— Планы с вашим перелетом отменяются, — начинает Марк, голос звучит твердо, но в нём слышится напряжение, будто он с трудом держит себя в руках. — Вам нужно добраться в Монс, там военная база. Логан Джус встретит вас и доставит в Норг, либо я приеду за вами в Монс после того, как отвезу маму в бункер.

— Бункер? — уточняю я, чувствуя, как внутри всё стягивается в узел.

— Малыш, я просил не перебивать, — спокойно говорит отец. — У деда есть подходящее место для выживания…

— Пап, что происходит? — настороженно спрашивает Кайл, его пальцы сжимают подлокотник кресла.

— Вакцина дала сбой, — нехотя отвечает Марк. Слышно, как он проглатывает ком, и это заставляет моё сердце сжаться еще сильнее. — Пока непонятно, кто подвержен побочке, но это… это как из ужастиков про зомби. Кайл, найди машину и мчите с самого утра в Монс, никого не подбирайте по дороге. Сейчас любой может быть опасен.

— Пиндец, — выдыхает Кайл, его лицо бледнеет, глаза расширяются от осознания. — Как обороняться? У нас даже оружия нет!

— Поищи у Бэллы в старом комоде, там что-нибудь точно найдёшь.

— Сэр, я не знаю, как вас зовут, — вступает в разговор Закари, наклоняется ближе к телефону. — Я старший сержант Закари Хук, служу на базе в Монсе. Есть вопрос. Как к вам обращаться?

— Марк Скар, полковник федеральной службы безопасности, — быстро проговаривает отец. — Задавай вопрос.

— Вам явно известно намного больше, чем простому народу. Как обороняться от бешеных? Насколько они опасны?

— Смертельно опасны. Не допускать укусов. Один укус приравнен к смерти.

— Пап, мне страшно, — слова сами срываются с губ, голос дрожит, к горлу подступает ком. — Я хочу к вам.

— Со мной ничего не бойся, — Кайл прижимает меня к себе.

— Дочь, ты не представляешь, как рвётся моё сердце от осознания того, что вы за тысячу километров от меня и я ничем не могу вам помочь. Всё будет хорошо, Кайл рядом. Вам нужно только доехать в Монс. Дальше дело за мной.

— Как их убить? — резко спрашивает Кайл.

— Мозг, нужно пробить мозг любым способом. Возможно, ещё сжигание, но пока этот способ не до конца изучен. Некому… — голос отца затихает, и в трубке раздаётся треск помех.

— Алло, пап! Алло! — голос срывается на крик, в груди всё сжимается от отчаяния.

Антенна пропадает с дисплея, сигнализируя о потере связи — экран гаснет, оставляя лишь тёмное стекло, отражающее наши встревоженные лица. Оглушительная тишина обрушивается на нас, будто кто-то резко выключил звук во всём мире.

— Сука! — Кайл бьёт ладонью по спинке кресла Зака.

— Успокойся. Все будет хорошо, — шепчу, сжимая его ладонь. Пальцы холодные, но я стараюсь вложить в прикосновение всю уверенность, которой у меня нет.

— Я бы прям сейчас рванул в Монс, — Закари вытирает блестящий от пота лоб рукавом, его голос звучит нервно, прерывисто. — Навел жути ваш отец…

— В ночь не поедем, — отрезает Кайл, смотря в окно. — Слишком опасно. Неизвестно, что происходит сейчас на трассе. Кто знает, сколько этих… побочных там бродит.

— Кайл дело говорит, — Эва плавно трогается с места, «Шевроле» мягко покачивается, выезжая с обочины. — Нужно подготовиться к поездке, собрать провизию в дорогу, аптечку. Зак, ты чего это раскис? А ну-ка соберись! Негоже мужчине сопли распускать.

Закари выпрямляется, делает глубокий вдох, кивает:

— Да, ты права. Нервы сдали. Сосредоточимся на плане. Завтра в восемь встречаемся у машины. Возьмите с собой все необходимое.