Марк был не в лучшей форме. На щеке темнел синяк: когда эшфордские оружейники подошли, чтобы надеть на него наручники, он попытался сопротивляться, и ничем хорошим это не закончилось. Но его темные глаза горели прежним огнем.
"Сделка та же самая", - сказал я Марку, не сводя с него глаз. "Ты выясняешь, что Байрон знает о моем отце, и даешь мне возможность связаться с ним. Я держусь подальше от Байрона и от тебя".
Марк не ответил.
"Но поскольку ты уже сказал "нет", - продолжил я, когда Марк молчал, - на этот раз я дам тебе дополнительную мотивацию". Я поднял мешочек. "Это твои сиглы. Если хочешь их вернуть, делай, как я говорю".
"Или ты сделаешь что?"- спросил Марк, оскалив зубы. "Продашь их?"
"Нет. Я выйду на середину Лондонского моста и брошу их в Темзу".
Это вызвало реакцию. "Ты не можешь этого сделать". Слова Марка прозвучали как шипение. "Они стоят..."
"Мне все равно", - ответил я ему. "Мне плевать на деньги, плевать на Крылатых, плевать на тебя. Единственное, что для меня важно, - это найти отца, и если для этого мне придется поиметь тебя, я так и поступлю. Ты понял?"
В глазах Марка сверкнула ненависть, затем маска словно спала, и выражение его лица стало пустым. Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул. "Хорошо".
"Хорошо?"
"Я сделаю это". Голос Марка был невыразительным. Он звякнул наручниками. "Сними их".
Я потянулся к карману и остановился. Это было слишком просто. Я ещё раз посмотрел на Марка.
Он уставился на меня в ответ.
Я резко наклонился, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Марк откинул голову назад, но не отвел взгляд. Я посмотрел ему в глаза. Темные, пустые провалы. Ничего на поверхности. Я продолжал смотреть, заглядывая все глубже.
И тут я увидел это. Тот самый блеск. Не просто ненависть. Презрение.
Он все еще не воспринимал меня всерьез.
Я отстранился, чувствуя, как во мне нарастает разочарование. Мне хотелось накричать на Марка; что нужно сделать, чтобы достучаться до этого парня? Может, мне стоит сказать ему то, на что намекал Калхун на улице. Что если он не согласится с планом, то...
Нет. Это будет просто повторением того же самого. Возможно, это заставит Марка отступить, но бояться он будет Эшфордов, а не меня. Как только он решит, что ему все сойдет с рук, то снова придет за мной.
Что я делал не так?
Я вел себя слишком цивилизованно. Заключал сделки, пытался быть разумным. Марку было плевать на разумность. Пока он видел во мне человека, который добивается своего с помощью гладких слов и красивого лица, он никогда не будет меня уважать.
В голове промелькнуло воспоминание о той ночи, когда я спас Хоббса. Холодный огонь в звездах.
Я опустился на бетонный пол и посмотрел на Марка. На этот раз действительно посмотрел на него с головы до ног. Что я вижу?
Что-то поврежденное. Сломанное.
"Ты действительно ненавидишь меня, не так ли?"- сказал я.
Марк не ответил.
"Что ты там сказал?"- спросил я Марка. "У меня есть выбор.” Именно это тебя и бесит, не так ли? Я могу войти в твой мир и снова уйти. Тебе придется там жить". Я наклонил голову, изучая его. "Знаешь, мой отец говорил, что большинство преступников, с которыми он встречался, начинали не с этого. Раньше они были обычными парнями. Но потом дела пошли плохо, и им пришлось кое-что изменить. Избавиться от каких-то частичек себя". Я сделал паузу. "Тебе пришлось это сделать. А мне нет. Думаю, ты считаешь, что это делает тебя лучше. Ты думаешь, что если бы мне пришлось пройти через то же, что и тебе, я бы не смог с этим справиться. Верно?"
Марк посмотрел на меня.
"Верно?"
"Да", - ответил Марк.
Я кивнул. "Может, ты и прав. Может быть, если бы у меня была твоя жизнь, я бы просто сдался. Ты же не сдался, я тебе это точно говорю. Возможно, для всех остальных было бы лучше, если бы ты это сделал, но ты все еще борешься. Так что, возможно, ты прав. Может, я просто не смогу с этим справиться".
Марк настороженно наблюдал за мной. Теперь он выглядел опасающимся. Хорошо. Я продолжал смотреть на него.
"Ладно", - наконец сказал Марк. "Так ты собираешься..."
Я быстро двинулся, приблизившись к его лицу. Марк откинул голову назад, и я уставился в его глаза с расстояния в несколько дюймов. На этот раз я не стала надевать никаких масок - сбросил все щиты и позволил ему увидеть ярость, пылающую внутри меня, весь гнев и разочарование, которые копились с тех пор, как я начал общаться с Крылатыми. Все, чего я хотел, - это найти отца, и каждый раз на моем пути вставали эти парни. Байрон с его самодовольными лекциями и отказом давать прямой ответ. Марк, с его агрессией. Вермилион с его ножом. Я говорил с ними, торговался с ними, дрался с ними, и меня тошнило от этого, тошнило от каждого из этих надменных, эгоцентричных ублюдков. "А может, ты ошибаешься", - произнес я с низким рычанием. "Может, я стал бы таким, как ты, только хуже. Правда ведь в чем? Я действительно не знаю. Что я знаю точно, так это то, что меня тошнит от твоего дерьма. Ты бесишь меня с самого лета, так что знаешь что? Давай сделаем это". Я оскалил зубы. "Хочешь узнать, могу ли я быть таким же психом, как ты? Давай, блядь, выясним это вместе. Что скажешь?"
Мы смотрели друг другу в глаза, секунды тикали. Я не моргал, и он тоже.
Затем что-то, казалось, изменилось в лице Марка. Блеск исчез из его глаз. “У Байрона есть для тебя письмо”, - сказал он.
"От кого, от моего отца?"
Марк кивнул.
"Ты можешь его достать?"
Кивок.
Я долго смотрел на Марка, потом поднялся на ноги. Я снова натянул маску, и у меня возникло странное ощущение, будто я надел одежду, которая мне не совсем подходит. Затем достал из кармана катушку ниток и начал разматывать ее. "Мне нужно это письмо и все остальное, что ты сможешь найти", - заявил я Марку, не глядя на него. "Я ничего не скажу Байрону, но если он заметит пропажу твоих сиглов и начнет задавать вопросы..."
"Они мне понадобятся".
"Да, это хреново". Я закончил разматывать нитку, достал ключи, привязал один конец к кольцу. "Ты получишь их обратно, когда я получу письмо. Да, и кстати? Первое, что я сделаю, как только выйду отсюда, - спрячу этот пакет где-нибудь, куда никто никогда не заглянет. Так что если со мной произойдет какой-нибудь "загадочный несчастный случай", что ж, тогда тебе придется несладко".
Марк не выглядел счастливым, но я и не ожидал этого. "Откуда мне знать, что ты вообще их вернешь?"
"Я выполняю свои обещания", - сказал я ему. "Даже перед такими засранцами, как ты". Я бросил кольцо с ключами в одном конце комнаты, протянул свободный конец нити Марку и вложил его в его руки, скованные наручниками. "Приступай к работе", - произнес я, повернулся и ушел.
Я вышел из здания задолго до того, как он освободился.
А дальше оставалось только ждать.
Странное чувство - жить среди насилия и опасности, а потом вернуться домой и обнаружить, что все в точности так, как ты оставил. Хоббс был рад меня видеть, и мне пришлось провести целый час, гладя его, прежде чем он перестал докучать мне, требуя внимания. Игнас и остальные хотели знать, где я был, и мне пришлось заверить их, что моя поездка в больницу не оставила серьезных последствий. Колин оставил несколько сообщений на моем телефоне.
В конце концов мне удалось убедить их, что со мной все в порядке, и все это просто... прекратилось. Я вернулся туда, откуда начал, - в свою маленькую комнатку на Фоксден-роуд, со своими сиглами и кошкой.
Большую часть следующего дня я провел, лежа на кровати и глядя в потолок. Я знал, что должен заниматься чем-то продуктивным, но мне было трудно сосредоточиться. Все казалось нереальным, словно драка в театре, пребывание в больнице и противостояние с Марком были очень долгим и ярким сном. А может, тот мир был реальным, а этот - сном. Я уже не был уверен.
По какой-то причине моя комната показалась мне меньше, и я обнаружил, что чаще, чем раньше, замечаю облупившуюся краску и потрескавшиеся деревянные панели. Хоббс был единственным, что казалось по-настоящему реальным, маленьким комочком тепла, меха и жизни. Я гладил его, пока он спал, свернувшись калачиком у меня под боком, и задавался вопросом, исчезнет ли это чувство со временем.
Но, как оказалось, у него не было шанса.
Вечером я набирал сообщение Колину - он утверждал, что закончил все эти упражнения по друкрафту, и допытывался, когда же мы сможем приступить к настоящим урокам, - когда услышал резкий стук в окно.
Я помедлил, затем пошел посмотреть. На Фоксден-роуд было темно, но мне удалось различить в тени силуэт человека внизу. Я схватил свои сиглы и спустился вниз.
Из спальни на первом этаже доносился приглушенный звук футбольного матча, успокаивающий и знакомый. Я остановился в коридоре, чтобы еще раз проверить свои сиглы, а затем вышел.
Марк стоял в тени белого фургона "Транзит" в конце дороги возле большого дуба. Я прошел по тротуару и остановился на безопасном расстоянии. Над крышами доносился шум уличного движения, но в остальном на улице было тихо. Был вечер понедельника, и большинство людей уже были в постелях.
"Ну как?"- спросил я Марка.
Марк достал из кармана что-то белое и бросил мне. Оно пронеслось над брусчаткой и упало у моих ног.
Я посмотрел вниз. Это был конверт размером с почтовую открытку, адресованный мне в старый дом в Плейстоу, где мы с отцом когда-то жили. Но именно почерк заставил мое сердце подпрыгнуть. С первого взгляда я понял, что это его почерк.
Я взял конверт в руки, изучил почтовый штемпель, а затем перевернул его. Он был вскрыт. Обратного адреса не было. "Где ты его взял?"
"Байрон сидел на нем".
"Как он его получил, если оно было адресовано мне?"
"Откуда мне, блядь, знать?"
"Оно было отправлено три года назад", - произнес я. Во мне разгорался гнев, и пришлось приложить большое усилие, чтобы сдержать его. Я вспомнил все эти разговоры с Байроном, то, как он притворялся моим другом. Он все это время знал и ничего не говорил. "Как ты узнал, где его найти?"
"Байрон показал мне его в январе", - ответил Марк. "Как только он узнал, что мы встречались, то внезапно захотел снова поговорить со мной". В его голос прокралась горечь. "Ему было наплевать на меня. Просто хотел выпытать, как мы познакомились. Потом он затащил меня к себе в кабинет, чтобы я попытался прочесть его".
"И?"
"А там просто набор гребаных цифр".
"...Цифры?"
"Байрон сказал, что это код. Ты не представляешь, как он разозлился, когда я ничего не смог ему сказать. Он очень хочет найти твоего отца".
"Он не знает, где он?"
"Нет, и раньше ему было все равно. Прошлой весной и летом, знаешь, сколько раз он упоминал твоего отца? Ни разу". Даже в тени я видел, как помрачнело лицо Марка. "А потом появляешься ты, и вдруг это становится самой важной, блядь, вещью в мире. И все для того, чтобы он мог заполучить тебя".
Я сдержал дрожь. Столько времени, а я не знал. Но впервые я почувствовал слабую надежду. Если Байрон не знал, где мой отец, а в этом письме был ключ к разгадке...
"Что еще ты знаешь?"- спросил я.
"Байрон больше ни черта мне не рассказывает. Ни о твоем отце, ни о чем другом".
"Ты его не спрашивал?"
"Ты знаешь, что со мной будет, если он узнает, что я взял его?" Потребовал ответа Марк. "И ты хочешь, чтобы я начал задавать вопросы? Когда я не должен приближаться к тебе ближе чем на полмили?" Марк покачал головой. "Это все, что я знаю. А теперь дай мне мои сиглы".
"Подожди здесь", - сказал я ему.
Оказавшись в безопасности в своей комнате, я открыл конверт и развернул единственный лист бумаги внутри. Я не хотел делать этого на глазах у Марка - если бы он что-то планировал, то это было бы самое подходящее время, - но содержание письма было именно таким, как он сказал. Строка за строкой цифры, написанные почерком моего отца.
Я хотел продолжить чтение, но Марк все еще был там. Я полез в свой закуток, достал мешочек с сиглами Марка и остановился. Я рассмотрел их, вернувшись домой вчера вечером. Один Жизни, три Движения. Сигл Жизни был силовым, а самый крупный из сиглов Движения - ракетным ударом, который он использовал, чтобы выстрелить в меня. Я не знал достаточно, чтобы опознать два других.
Все вместе они стоили немало. Замена их на новые, купленные на Бирже, наверняка обошлась бы в сотни тысяч. Проданные с рук, они стоили бы гораздо меньше. Но я думал не об их стоимости. Для Марка они означали лишь силу.
Я снова вышел на улицу.
Марк ждал на том же месте. “Ну что?” - потребовал он.
Я показал ему мешочек.
Марк протянул руку.
Я посмотрел на него. Он сделал, как сказал, и дал мне то, что мне было нужно, но это не делало его моим другом. Он все еще был претендентом в Крылатые, и если добьется своего, то станет таким же, как Вермилион или Люселла. Возможно, в следующий раз, когда Крылатые придут за мной, нож будет у Марка.
"Верни их, - настаивал Марк.
Если отдашь их, то сделаешь его сильнее.
В глазах Марка вспыхнул дикий огонек. "Ты дал мне слово!"
Поколебавшись, я бросил мешочек.
Марк поймал его в воздухе. Он вскрыл упаковку и помешал содержимое пальцем, наблюдая за мной краем глаза, затем резко огляделся, словно проверяя, не собирается ли кто-нибудь забрать их у него.
Улица была пуста. Марк повернулся, чтобы уйти.
"Эй", - окликнул я.
Он оглянулся.
"Ты все еще хочешь стать одним из Крылатых?"- спросил я.
"А тебе-то что?"
"Я не собираюсь говорить тебе, что это плохая идея", - сказал я ему. "Ты все равно не стал бы слушать. Но если когда-нибудь передумаешь... найди меня".
Марк посмотрел на меня долгим взглядом, затем повернулся и исчез в ночи.
Я смотрел, как он исчезает за углом Фоксден-роуд, а потом покачал головой. Зачем я вообще это сказал? Впрочем, это не имело значения. Если мне повезет, я больше никогда не увижу этого парня.
Я повернул обратно к теплу и свету дома.
Вернувшись в безопасность комнаты, я разгладил письмо и только положил его на кровать, как услышал мяуканье снаружи. Я распахнул окно, и Хоббс проскользнул в щель, с мурлыканьем потираясь головой об меня. Он прятался на одной из стен; если бы Марк был настолько глуп, что попытался что-нибудь предпринять, это бы плохо для него закончилось.
Я сел на кровать, чтобы изучить письмо. В нем было ровно три слова. Остальное, как сказал Марк, было цифрами.
первоцветы закончились
Стивен
26.3.2 24.7.3 24.2.3 18.5.1 17.4.3 20.5.5 21.26.3 21.1.9 17.3.2 21.5.4 22.14.2 21.20.2. 21.2.10 26.12.2 31.6.5 18.15.4 328.28.2 52.13.10 330.23.2 331.1.3 17.9.7 16.1.6 16.1.5 19.3.2 22.14.7 21.6.3 19.1.7 27.30.6 23.12.7. 24.3.1 24.20.7 16.25.6 24.2.3 27.1.6. 26.3.6 45.21.2 19.28.1 43.5.1 40.12.2 36.35.1 47.2.3 46.3.3 16.11.2 45.1.3 30.6.7. 24.4.2 45.1.10 18.9.2 38.21.4 17.5.5 18.9.1 17.7.2 18.26.4 33.17.2 32.3.6 21.21.7 421.26.2 46.5.5.
117.24.10 123.4.2 117.1.7 23.5.1 117.4.4 17.3.2.
71.3.3 71.29.5 21.31.8 71.6.11 74.18.5 313.7.2 73.1.6 73.1.5 436.10.5. 19.24.4 390.2.4 28.2.9 34.1.8 16.1.2 29.1.2 29.3.2 28.3.2 19.9.2 35.2.5 35.1.1 397.6.3 19.2.9 126.8.3 399.10.1. 77.12.11 34.2.3. 71.1.10 19.1.3 36.23.4.4 34.3.1 111.6.1 17.7.2 36.25.5 38.30.7 66.27.7. 18.5.2 17.26.8 18.3.5 20.5.6 127.5.2 21.23.5 21.3.2 19.5.3 219.34.4 21.5.4 440.3.6 87.4.1.
34.2.1 111.3.1 34.6.2 108.29.10 22.21.3 123.37.8 197.2.4 39.29.4 287.24.3 39.2.3 35.32.4 39.1.1 286.21.7. 32.7.9 199.4.2 199.7.8 285.3.3 18.2.2 97.8.3.4 244.19.1. 39.1.8 16.27.8 22.24.5 287.1.2 286.4.6 40.21.13 31.4.1 38.3.4 33.4.9 34.10.7 34.1.4 216.9.3 16.9.8 40.1.4 19.3.11 78.2.9 68.8.3 22.5.12 24.10.5 239.5.4 30.9.3 35.1.3 16.5.2 98.12.8.4.
24.5.8 18.15.3 34.8.8 33.13.6 20.4.12 19.21.5 23.1.13 17.13.8 20.2.1 50.7.10 56.32.10 17.17.5. 57.11.9 24.7.3 20.3.8 50.4.5 48.8.2 26.15.9 72.14.4 73.6.1 82.4.5 43.4.2 87.1.5 24.8.2. 21.3.2 51.2.7 71.3.7 71.3.6 71.3.4 17.21.9 18.7.1 39.2.1 162.4.6.4 159.12.2 159.12.1 29.7.5 57.11.3 86.3.8 21.10.9. 18.5.4 22.1.1 22.12.6 200.18.7 277.17.7 22.11.6. 26.28.7 23.3.4 26.5.1 53.1.8 76.34.4 28.4.10. 22.14.3 35.13.10 45.1.3 34.3.5 21.16.3 435.2.3.
50.4.2 169.4.1 59.3.4 19.6.7 26.11.10 26.1.6 22.24.2 23.12.4. 50.5.1 77.1.6 26.4.4 63.28.1 33.17.3 26.1.4 22.8.7 59.3.2. 24.17.7 27.2.6 64.4.4 24.2.1.
169.4.3 460.3.3
Код. Я попытался вспомнить все известные мне коды. Что это за код?
Первое, что пришло в голову, - подстановочный шифр, где каждая цифра обозначала букву. Я составлял подобные сообщения на особенно скучных уроках в школе, но знал, что такие шифры легко взломать. Если Байрон не смог взломать этот, значит, все было сложнее.
Я внимательнее рассмотрел цифры. Все они располагались группами по три. Что это значит?
Я вспомнил, как отец рассказывал мне о книжных шифрах - кодах, в которых цифры в сообщении соответствуют словам или буквам в книге. Их использовали шпионы, которым приходилось беспокоиться о том, что их вещи могут обыскать. Не зная, к какой книге относится код, невозможно прочитать сообщение.
Но, не зная, что это за книга, я тоже не смог бы его прочитать...
Я покачал головой. Я смотрел на это неправильно. Мой отец написал это для меня. Как бы он спрятал сообщение так, чтобы я смог его расшифровать, а незнакомец - нет?
Он использовал бы что-то, что знал бы только я. Что-то, что знали бы мы оба.
Мой взгляд вернулся к трем словам вверху. Одно из них - мое имя; вероятно, оно должно было привлечь мое внимание и сказать, что сообщение предназначено мне. Оставалось два. Первоцветы закончились...
И тут до меня дошло. Начальная строка.
Я бросился к компьютеру, мои пальцы забегали по клавишам. Я нашел нужную электронную книгу за считанные секунды, но как только открыл файл, понял, что ничего не выйдет. Чтобы все получилось, издание должно быть точно таким же, а когда отец впервые читал мне эту книгу, он не пользовался электронной версией. Это была старая книга в мягкой обложке с пожелтевшими страницами.
К счастью, я знал, где достать такую книгу.
Дом в Тоттенхэме был двухэтажный, построенный из побеленного кирпича. Улица была длинной и прямой, вдоль нее стояли другие дома, выглядевшие практически одинаково. Перед каждым из них был небольшой садик и подъездная дорожка, едва достаточная для машины.
Я протиснулся мимо "Ауди" на подъездной дорожке, подошел к двери и позвонил в звонок.
Дверь открылась, и передо мной предстала моя тетя, худая женщина лет сорока с седеющими волосами. "О, вот и ты", - сказала она мне. "Разве ты не должен быть на работе?"
"Я взял отгул на утро", - ответил я, входя в дом. Выйдя из-под яркого весеннего солнца, я почувствовал, что внутри дома темно и тесно.
"Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку. В любом случае, если ты наконец-то перебираешь свой старый хлам, не пора ли тебе его вывезти? В этом году мы планируем сделать ремонт".
Я поднялся по лестнице к двери на чердак, открыл ее и вошел в маленькую комнатку с покатой крышей. В углу, рядом с книжным шкафом, стояла кровать с голым матрасом, а у противоположной стены были сложены картонные коробки. Через маленькое окошко проникала скудная струйка света. В воздухе пахло пылью и непригодным для использования воздухом.
Это место было моим домом чуть больше года, и повторное посещение его не вызвало у меня приятных воспоминаний. Когда я приехал сюда, у меня не было ни родителей, ни денег, ни работы, и долгое время мне казалось, что я опустился на самое дно. Подъем был медленным и болезненным, и даже когда я начал вставать на ноги, мне здесь никогда не было комфортно. Мои тетя, дядя и две их дочери - это полноценная семья, в которую я не вписываюсь. Для меня было облегчением уехать.
"Стивен, - позвала тетя снизу, вырывая меня из задумчивости. "Я собираюсь пройтись по магазинам".
Я отмахнулся от воспоминаний, ответив: "Хорошо", а затем подошел к книжному шкафу. Проведя пальцем по небольшой подборке названий, я остановился на бледно-желтом томе с сильно помятым корешком. Я вытащил его; на выцветшей обложке был изображен коричневый кролик.
Для большинства людей словосочетание "первоцветы закончились" звучит бессмысленно: забейте его в Google, и вы получите лишь инструкции по уходу за садом. Но я вспомнил, как в детстве отец сидел у моей кровати и читал мою любимую книгу, которую я просил снова и снова. И я вспомнил начальную строчку: "Первоцветы закончились".
Я развернул письмо и принялся за работу.
Всю ночь я думал о том, что попробовать сделать, как только окажусь здесь, и мой первый и самый простой план заключался в том, чтобы принять каждую группу из трех чисел за страницу, строку и слово. Я взял лист бумаги и ручку и начал листать, записывая слова. Страница 26, строка 3, слово 2... "налево". Страница 24, строка 7, слово 3... "очень". Я продолжал работать, пока не дошел до конца первого предложения, а затем остановился, чтобы посмотреть на результаты.
левый очень высокий есть о можно идти закричал я весь
Итак, план А оказался неудачным. Ничего страшного, у меня были другие. План Б предполагал, что это буквенный шифр, а не словесный: первые два числа - количество страниц/строк, а третье - буквы.
V L T A M E D D T
Ладно, это было еще хуже. Я вернулся к первому подходу. Я не считал строку заголовка в верхней части страниц. А что, если бы считал?
должен ли он засечь время, когда
Проклятье.
Я продолжал пробовать разные комбинации, меняя порядок строк и номера слов. Затем попробовал использовать главы. Бумага заполнилась бессмыслицей.
Примерно через час я разочарованно откинулся на спинку стула. В доме моей тети было тихо. Утренний свет все еще струился сквозь узкое окно, небо за ним было голубым. Что я делал не так?
Теперь я понял, почему Байрон не смог взломать эту штуку. У меня был этот чертов ключ, а я все еще не мог его взломать.
Может, я ошибся с ключом? Это может быть другая книга или вообще не книга. Но интуиция подсказывала мне обратное. Я знал своего отца, а он знал меня, и это была именно та книга, которую он выбрал бы. Я вернулся и изучил код более тщательно.
Забавно, но чем больше я смотрел на него, тем больше мне казалось, что идея страницы/строки/слова должна быть правильной. Первое число в этих группах по три всегда находилось между 16 и 460, а в моем издании было 478 страниц. Второе число в этих группах из трех всегда находилось между 1 и 37, а в моем издании было 38 строк на страницу. Это было слишком близко, чтобы быть совпадением.
Возможно, это было зашифровано дважды... нет, нет, нет. Мой отец делал бы это вручную, и он бы знал, что мне придется делать это вручную. Должно быть что-то простое, что-то очевидное, что я упускаю.
Я смотрел на книгу, перелистывая страницы. Читаешь слева направо, переворачиваешь справа налево.
Идея начала формироваться. Я взял в руки ручку и бумагу.
26.3.2... "Я." 24.7.3... "надежда". 24.2.3... "ты".
Меня охватило возбуждение. Я лихорадочно работал, листая страницы так быстро, как только мог, и считая слова дрожащим пальцем. После того, как закончил с первыми двумя абзацами, я вернулся и добавил запятые, внес некоторые небольшие коррективы (“буква” вместо “буквы”; “включено” вместо “включить”), а затем откинулся на спинку стула, чтобы посмотреть на результат.
Стивен,
Я надеюсь, ты получишь это письмо, но знаю, что, скорее всего, нет. На случай, если оно не будет перехвачено, в конце я указал способ, с помощью которого ты можешь написать мне. Подумай хорошенько, прежде чем сделать это. Люди, преследующие меня, будут следить за тобой, чтобы добраться до меня. Если они поймут, что у нас есть способ поговорить, то схватят тебя.
Вот что тебе нужно знать.
Я поднял голову и закрыл глаза. Радость и триумф захлестнули меня, настолько сильные, что у меня закружилась голова. Я сделал это. Мой отец исчез четыре года назад, в мае. Три года и десять месяцев. Именно столько времени прошло с тех пор.
Я сделал это.
Я нашел его.
Перед глазами плыли звезды, от которых кружилась голова. Я вдохнул и выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, затем взял листок дрожащими руками. Он сказал, что в конце написал, как передать ему сообщение. Я пролистал до конца и начала работать в обратном направлении.
Расшифровав последние несколько строк, я вынужден был остановиться.
Я очень люблю тебя и всегда буду любить. Невыносимо для меня не иметь возможности тебя видеть. Береги себя.
С любовью,
папа
Я встал и подошел к окну, чтобы не намочить бумагу, затем посмотрел на крыши, моргая, чтобы прочистить глаза. Придя в себя, вернулся к работе.
В следующей строке было то, что я искал: два слова, за которыми следовало "в обычном месте". Возможно, это наш почтовый провайдер - мы с отцом пользовались одним и тем же. Однако строка выше была странной. “Возможно, однажды трудности настигнут и тебя".
Это должно быть ошибкой. Я снова посчитал; нет, первые три числа определенно указывали на "трудности" (difficult). Но на этот раз была еще одна цифра - 4. Если первые три цифры означали страницу/строку/слово, то что означала эта 4? Четвертая буква, первые четыре буквы, последние четыре буквы? "F"? "Diff"?
"Культ"(Cult)?
Я вернулся к началу и начал прорабатывать все с первого слова и до конца. Мне попалась еще одна группа из четырех цифр, которая, как мне казалось, расшифровывалась как "культ". "Культ, который следует за..."
За чем?
Далекие птичьи крики разносились над крышами - единственный звук в маленькой комнате. Я продолжал работать, добавляя к бумаге слово за словом. Постепенно мое лицо начало хмуриться.