Было сыро, холодно, и я волновался.

Накрапывал мелкий дождик, слишком сильный для мороси и слишком слабый для ливня. Там, где сияли желто-белые огни Олимпийского парка, можно было увидеть капли дождя, падающие на фоне темного, затянутого тучами неба. Я прятался под деревом, и порывистый ветер задувал струи дождя под ветви, посылая холодные капли мне в лицо.

Был субботний вечер, и я находился в Восточном Лондоне, в Стратфорде, на поросшем травой склоне по соседству с дорогой под названием Маршгейт-лейн. Рядом с сетчатым забором росла небольшая роща, и если бы там были прохожие, они могли бы поинтересоваться, что же такого особенного в этой роще, что я решил провести здесь субботний вечер в холод и дождь. Ответ был прост: под одним из этих деревьев находился Колодец.

Колодцы - это места сбора эссенции, сырой энергии, используемой в друкрафте. За последние полгода я неплохо научился определять их силу и оценил этот колодец на уровне D+. Это означало, что "Линфорд", корпорация, на которую я работал, заплатит мне за него 700 фунтов. Но они заплатили бы мне эти 700 фунтов только в том случае, если бы он все еще был на месте, а когда я нашел этот колодец, там уже кто-то слонялся - мальчик в толстовке с капюшоном. Он отступил при моем приближении, но задержался чуть дольше, чем следовало, прежде чем исчезнуть. Именно поэтому я был здесь, под дождем, чтобы убедиться, что, когда прибудет группа захвата, здесь будет Колодец, за который можно получить деньги.

Ветер переменился, посылая еще один порыв дождя в лицо. Я поежился и обошел дерево, хотя в этом не было особого смысла - флисовая куртка и брюки к этому времени уже насквозь промокли. Я посмотрел на часы и увидел, что с момента моего звонка прошло семьдесят минут. Неизвестно, сколько времени понадобится корпорации друкрафта, чтобы отреагировать на вызов к Колодцу; это может занять часы или дни, и они не скажут вам, сколько именно.

Мне хотелось просто пойти домой. Обычно я так и поступаю, когда звоню по поводу Колодца; корпорации не платят за то, что ты торчишь здесь; они платят за то, что ты отправляешь им координаты, а потом уходишь. Но что-то в этом мальчике настораживало. Теоретически, как только вы заявили о Колодце и внесли данные в Реестр, он становится собственностью того Дома или корпорации, на которую вы работаете. Но значительной части охотников за Колодцами наплевать на Реестр и вообще на права собственности других людей, и именно поэтому я задержался здесь под холодным дождем.

Тем не менее прошло уже больше часа, так что, возможно, я волновался по пустякам. Колодец был всего лишь D+... вряд ли этого достаточно, чтобы привести в восторг банду рейдеров, особенно в такую ужасную погоду. Никто из Эшфордов даже не встал бы с постели ради такого.

Думать об Эшфордах было ошибкой. Мысли вернулись к тому, что произошло сегодня днем.

***

Пятью часами ранее.

Я заметил ее, как только она появилась в поле зрения. На ней был темно-фиолетовый блейзер поверх облегающего платья, и она тащила за собой небольшой чемодан, стуча каблуками туфель по полированному полу. Позади нее находился огромный рекламный щит, и на мгновение, когда она проходила мимо, ее фигура стала силуэтом на фоне стилизованного дракона на рекламе, пурпурного на фоне золота.

Я проследовал за ней до конца ограждения. Она повернула к выходу из терминала, все еще неся свою сумку, и краем глаза заметила меня. Она повернулась, слегка нахмурившись.

"Привет, мам", - сказал я.

Моя мать открыла рот, все еще хмурясь, затем в ее глазах промелькнуло узнавание. Она замерла.

Мы стояли в вестибюле терминала. Люди толпились вокруг нас, здороваясь, обнимаясь и болтая, а потом, когда разговоры заканчивались, объединялись в группы, чтобы выйти из аэропорта и отправиться домой. Только мы двое оставались неподвижными.

"Что ты здесь делаешь?" - наконец спросила мать. Она выглядела потрясенной.

"Я ждал тебя".

Мама огляделась по сторонам. Немного сбитый с толку, я сделал то же самое: на этаже терминала было много народу, но никто не обращал на нас внимания. "Ты не можешь этого сделать", - сказала моя мать. "Ты не можешь быть здесь. Если мой отец узнает..."

"Он только сказал мне держаться подальше от дома и не пытаться убить Калхуна", - возразил я. "Он ничего не говорил о встрече с тобой."

"...Что?"

"Он вызывал меня для разговора после рейда", - объяснил я.

Мама уставилась на меня.

Я никогда не видел свою мать лично, по крайней мере, насколько помню. Все, на что я опирался, чтобы найти ее, - это старые фотографии, и когда я впервые увидел ее, идущую по коридору прибытия, то не почувствовал ни малейшей вспышки узнавания; она просто выглядела как симпатичная сорокалетняя женщина в юбочном костюме. Но чем дольше я с ней разговаривал, тем больше во мне что-то начинало шевелиться. В ее мелких движениях, в том, как она поворачивала голову... в этом было странное эхо тех моментов, когда я краем глаза ловил свое отражение в зеркале.

"Я мог бы рассказать тебе, что случилось", - предложил я, когда она все еще молчала.

"Не здесь", - сказала моя мать, похоже, приняв решение. Она достала из внутреннего кармана визитку, затем, поколебавшись, покачала головой, достала ручку и что-то нацарапала на карточке. "Ни с кем больше не разговаривай, пока мы не встретимся. Хорошо?"

"...Хорошо".

"Мне нужно идти", - заявила мама. Не дожидаясь ответа, она схватила ручку своего чемодана и зашагала прочь, стуча каблуками. Примерно через пятьдесят футов она оглянулась. Я помахал ей; она секунду смотрела на меня, а затем исчезла в толпе.

Ветер переменился, послав мне в лицо еще один порыв холодного дождя и вернув в настоящее. Я встряхнулся, чтобы проснуться, забился обратно под дерево и еще раз огляделся. Олимпийский парк был таким же пустым, как и раньше.

Возможно, я беспокоился не только о Колодце. Сегодня днем я вышел из Хитроу с чувством... ну, не то чтобы счастливым, но как будто чего-то достиг. И когда я решил провести вечер в поисках Колодца, то думал об этом как о победном круге.

Но по мере того, как напряжение спадало, а часы шли за часами, я начал чувствовать... что? Беспокойство? Неловкость?

Неудовлетворенность. Я остался неудовлетворенным.

Когда вы долгое время с нетерпением ждете встречи с кем-то, то выстраиваете ее. Мысленно репетируете, фантазируете, как все будет происходить. Но когда это происходит на самом деле, кажется, что все идет не так, как вы планировали. Потому что вы, конечно, продумали все, что собираетесь сказать, но не то, что скажет другой человек. И поэтому разговор всегда идет в том направлении, которого вы не ожидали.

Я не ожидал, что мама бросится ко мне и обнимет. И все же надеялся на что-то... ну, на большее. Я прокручивал в голове весь разговор, и чем больше это делал, тем больше замечал, что самом деле не было ни одного момента, когда моя мать, казалось, была особенно рада меня видеть. Или вообще находиться рядом со мной.

Усугубляло все и то, что она не вспомнила про мой день рождения сегодня.

Чем больше я об этом думал, тем больше это меня тревожило. Я надеялся, что погода отвлечет меня - ожидание под ледяным дождем, конечно, дерьмовый способ провести вечер, но если и можно сказать о ней что-то хорошее, так это то, что она хотя бы заставляет сосредоточиться на настоящем, - но это не так сильно помогало, как хотелось. У меня появилось смутное, тревожное чувство, что, встретившись с матерью, я потревожил то, что лучше было оставить в покое.

Я вздохнул и попытался выкинуть все это из головы. С момента регистрации Колодца прошел час и двадцать минут. Может, мне стоит просто пойти домой? Не похоже, чтобы тут были какие-то следы...

...подождите.

Между мной и стадионом была автостоянка. Желто-белые огни отражались от мокрого асфальта, и в их отблесках я смог различить темные фигуры, направляющиеся в мою сторону.

Мгновенно я пришел в полную боевую готовность. Размял пальцы, проверяя свои кольца-сиглы и вспоминая, что у меня на каждом пальце. На левой руке - сиглы "Хлопок" и "Свет", на правой - "Вспышка" и "Сбой". Сигл Силы был спрятан под футболкой, вися на шнурке на шее, и я направил в него поток эссенции. Энергия хлынула наружу, вливаясь в мою грудь и растекаясь по мышцам. Теперь, когда я произвел ченнелинг, он продолжал забирать ее без дополнительной концентрации.

Я еще раз взглянул на приближающиеся фигуры.

Их было четверо, все в толстовках. Я не мог разглядеть их лиц, но по сочетанию скорости и развязности определил, что им около двадцати, как и мне. Учитывая, что на этом участке Олимпийского парка были только стройка и беговая дорожка, я мог придумать только одну причину, почему эти четверо собрались именно здесь.

Я сосредоточился на четырех фигурах впереди, открывая свое восприятие.

С апреля этого года я могу видеть эссенцию. Все друкрафтеры могут чувствовать ее, но я могу видеть - цветные потоки и завихрения, появляющиеся в моем поле зрения. Красновато-коричневое свечение Колодца позади доминировало в моем поле зрения, выплескиваясь наружу мимо ног и вниз по склону. Даже в таком слабом Колодце, как этот, было гораздо больше эссенции, чем в любом человеке или сигле, но я все равно мог смотреть сквозь нее, сфокусироваться на фигурах четырех парней и увидеть... ничего. Никаких активных сиглов.

Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что означало, что эти парни, вероятно, были мелкими сошками. Плохо, потому что это означало, что мой сигл Сбоя бесполезен. Я разработал его, чтобы саботировать силовые сиглы противника, и в битвах на прошлой неделе он был моим козырем. Но против врага, не имеющего собственных сиглов, он ничего не мог сделать... да и моя способность видеть эссенцию тоже не принесет мне пользы.

Четверо парней перешли дорогу и остановились у подножия поросшего травой склона, недостаточно близко, чтобы представлять угрозу. Они уставились на меня. Я уставился на них в ответ.

"Как дэйла?" - крикнул один из парней.

"Хорошо", - осторожно ответил я.

"Корашо?"

Я издал какой-то неопределенный звук.

Последовала пауза. Дождь лил как из ведра.

"Прикурли?" - спросил парень.

"Что?"- спросил я. Живя в моей части Лондона, привыкаешь к странному произношению, но у этого парня был такой сильный акцент, что даже я не мог его разобрать.

"При-курить?"

Я покачал головой. Парень разочарованно хмыкнул.

Никто из остальных троих не двинулся с места. Все их поведение было на удивление дружелюбным. Они вели себя так, словно пришли сюда не для того, чтобы...

Подождите. У меня промелькнуло подозрение. Почему они вели себя дружелюбно?

Я оглянулся.

Парень позади уже бросился на меня, и я отскочил в сторону как раз вовремя. Его вытянутые руки вцепились в мою флисовую куртку, лишив равновесия, прежде чем он по инерции полетел вниз по склону. Я обернулся и увидел, что парень, который поддерживал со мной разговор, сократил дистанцию; я вытянул левую руку и послал эссенцию, пронзившую мои мышцы, в сигл на указательном пальце. Сигл вспыхнул конусом яркого бело-голубого света, и на долю секунды ночь превратилась в день. Парень и тот, кто был рядом с ним, вскрикнули, схватившись за глаза. Я запустил свой сигл-хлопок и послал ему в голову две мощные струи воздуха; ослепленный и потерявший равновесие, он полетел кубарем.

Я почувствовал вспышку удовлетворения, когда увидел, как он покатился вниз по склону, но, когда огляделся, она быстро угасла. Этих парней было больше, чем я предполагал. Пятеро, шестеро...

Темные фигуры сомкнулись вокруг. Я сделал быстрый выпад и ударил одного из них своим сиглом-хлопком; он отшатнулся, прикрывая голову, но прежде чем я успел воспользоваться своим преимуществом, мне пришлось развернуться, чтобы встретиться лицом к лицу с парнем, который подкрадывался ко мне сзади. Он отступил, но теперь меня окружили. Я попятился к дереву, стараясь, чтобы им было немного труднее подобраться ко мне сзади. Круг сомкнулся; смаргивая капли дождя, мне, наконец, удалось их сосчитать. Семеро.

Я стоял, прислонившись спиной к дереву, а дождь все еще лил как из ведра. Парни окружили меня, они были достаточно уверены в себе, чтобы принять бой, но достаточно осторожны, чтобы не оказаться первыми. Порыв холодного ветра проник сквозь одежду. Страх и адреналин захлестнули меня, обостряя чувства. Все пошло наперекосяк, и могло стать намного, намного хуже. В глубине души какая-то часть меня, не веря, думала: и все это за 700 фунтов?

Один из парней что-то крикнул мне, за ним другой. Я не обращал внимания на их слова, не желая, чтобы они увидели, как я напуган. Вместо этого я сосредоточился, не позволяя себе думать ни о чем, кроме как о следующих нескольких секундах. Все мое внимание было сконцентрировано на том, кто двинется первым. Они нападут слева или справа?

Тот, что слева, выкрикнул оскорбление. Я слегка повернулся к нему, но не сводил глаз со второго парня справа от меня. В банде всегда есть кто-то, кто немного злее и агрессивнее остальных, и я наблюдал за ним краем глаза, притворяясь, что не вижу...

Он бросился на меня.

Я активировал свой сигл-вспышку. Ярчайший свет ослепил его и еще двоих, заставив отшатнуться. Один парень зашел с другой стороны; я ударил его по лицу и повалил на мокрую траву. Оглядевшись, я почувствовал искру надежды - все отступали. Постойте, я вижу только шестерых; разве не было...?

Чьи-то руки схватили меня сзади.

Я отчаянно сопротивлялся, но парень, стоявший сзади, был крупнее и оторвал меня от земли, оставив ноги болтаться в воздухе. Остальные бросились ко мне; я ударил одного ногой и попал в одного, затем они накинулись на меня. Кулаки врезались в плечи, грудь, бока; один угодил мне в голову, отозвавшись болью в шее.

Я извивался и отбивался. Удар пришелся мне в живот, заставив задохнуться; парень, стоявший сзади, потянул меня вниз, пытаясь повалить на землю, и меня пронзил ужас. Мои ноги коснулись травы, что дало мне мгновенный рычаг.

Охваченный паникой, я высвободил руку и ударил парня локтем в бок; послышался треск, вздох, и его хватка ослабла. Удары сыпались градом; мне удалось поднять руки достаточно высоко, чтобы принять большую часть ударов на предплечья и запястья, затем я крепко зажмурился, снова и снова запуская свой сигл-вспышку.

Раздались крики и проклятия, и на мгновение удары прекратились. Я открыл глаза, увидел просвет в толпе и бросился вперед.

Руки цеплялись за меня, но я рванул прочь, со всех ног сбегая по заросшему травой склону. Слышались крики, но не было понятно, преследует ли меня кто-нибудь. Я несся прочь от Колодца по траве, пока мои ноги не коснулись бетонной дорожки Гринвея, но и тут не сбавил скорость. Только пробежав тридцать или сорок ярдов, я рискнул оглянуться.

Никто меня не преследовал. Когда я замедлил бег, то увидел две или три фигуры, вышедшие на Гринвей, но они двигались недостаточно быстро, чтобы догнать меня. Один из них указал в мою сторону и позвал остальных.

Я бросил последний разочарованный взгляд на Колодец и побежал дальше.

***

Я замедлил бег у Пудинг-Милл-Лейн, а затем перешел на шаг, когда добрался до шоссе A11. Машины сновали взад и вперед по дороге, их поток превращал дождь в спираль. Я направился в Стратфорд, время от времени оглядываясь через плечо. Но тротуар позади был пуст, и когда поворот скрылся за холмом, я понял, что нахожусь в безопасности.

Пока я шел, адреналин, полученный в драке, начал улетучиваться, оставляя меня уставшим, страдающим и несчастным. Бывало, что меня били и посильнее, но получить удар - это одно, а получить удар и проиграть - гораздо хуже.

Но самое обидное, что они даже не были хорошими рейдерами. За последние шесть месяцев у меня была серия стычек с некоторыми тяжеловесами мира друкрафта, от домашней охраны до корпоративных солдат… не совсем друкрафтовский эквивалент Премьер-лиги, но близко. И, конечно, в большинстве из них я не то чтобы побеждал, но держался молодцом. После всего, через что мне пришлось пройти, я начал чувствовать себя довольно крепким.

Мне следовало бы догадаться. Самоуверенность в уличной драке - всегда ошибка. При всех моих знаниях и тренировках я не мог ничего противопоставить банде головорезов, которые просто набросились на меня и попытались выбить все дерьмо.

Я спрятался в дверном проеме одного из небоскребов Стратфорда и включил приложение, но знал, что это пустая трата времени. В том приложении, которое я использую для регистрации Колодцев, нет кнопки "атакован рейдерами". Все, что я мог сделать, это позвонить на телефонную линию "Линфорд", и, как обычно, получил автоматический ответ с просьбой оставить сообщение. Я не знаю, слушает ли кто-нибудь вообще подобные вещи; теоретически у меня должен быть руководитель, но я никогда с ним не встречался. Скорее всего, в "Линфорд" проигнорируют мое сообщение, явятся к Колодцу через день или два и обнаружат, что он осушен, и тогда меня обвинят в том, что я вызвал их к несуществующему Колодцу.

Вздохнув, я вышел под дождь и направился домой. День рождения выдался действительно паршивым.

***

К тому времени, как я свернул на свою дорогу, дождь ослабел до моросящего. По привычке я осмотрел улицу. Ни подозрительных машин, ни групп мужчин, никого у двери...

Но у моей двери кто-то был.

Я мгновенно насторожился, но, приглядевшись, расслабился. Фигура была невысокого роста и пряталась под бело-синим зонтом для гольфа, почти таким же большим, как и он сам. Я вроде бы узнал силуэт, и я определенно узнал зонт. "Что ты здесь делаешь?"- окликнул я.

"Жду тебя, как ты думаешь?" - крикнула в ответ фигура из-под зонта.

Я внутренне вздохнул. Я знал, зачем он здесь.

Колин младше меня на несколько месяцев, в его внешности смешались черты отца-китайца и матери-англичанки. Сейчас, когда он учится в университете, мы видимся не так часто, но он по-прежнему мой самый близкий друг, и когда в начале года у меня возникли проблемы, я обратился за помощью именно к нему. Колин оказал мне большую помощь, но мне пришлось пообещать, что, когда все закончится, я расскажу ему правду о том, что происходит. Тогда мне казалось, что это вполне безопасное обещание, поскольку я делал это уже несколько раз, и он мне не верил, но так было до прошлой воскресной ночи, когда штурмовая группа корпорации ворвалась в Колодец Эшфордов.

Мы с Колином оказались в центре событий, и я использовал свой сигл невидимости, чтобы исчезнуть прямо у него на глазах.

Неудивительно, что он хотел получить ответы.

"Слушай, у меня был очень длинный день", - попытался я. "Мы можем сделать это завтра или...?"

"Нет", - отрезал Колин, свирепо глядя на меня из-под зонта. "Ты всю неделю откладывал. Ты обещал, что расскажешь мне правду, и ты это сделаешь, или, помоги мне бог, я буду надирать тебе задницу, пока ты этого не сделаешь".

"Хорошо, хорошо. Только дай мне прибраться, ладно?"

Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. Мой дом на Фоксден-роуд маленький и тесный, и я делю его с группой литовцев. Из спальни на первом этаже доносился звук телевизора - как и в большинстве таких домов, гостиная превращена в дополнительную спальню, чтобы втиснуть в нее максимальное количество жильцов. Моя комната находится на втором этаже; я отправил Колина подождать, затем схватил кое-какую одежду и направился в ванную.

Она была занята. Я постучал в дверь, услышал, как отозвался мужской голос, затем прислонился к перилам и стал ждать. Через пару минут дверь открылась, и на пороге появился Игнас в жилете без рукавов и с полотенцем на шее. Увидев меня, он приостановился.

Игнас - самый старший из литовцев, крепко сложенный мужчина с щетиной, отросшей за несколько дней, и волосами с проседью. Я знал его с тех пор, как переехал на Фоксден-роуд, и он был очень дружелюбен до прошлой недели, когда пара эшфордских оружейников похитила меня и держала остальных литовцев на мушке, чтобы они не вмешивались.

Двое других литовцев, Матис и Влад, восприняли это довольно спокойно, учитывая все обстоятельства. Они были моложе Игнаса и более склонны воспринимать все это как приключение, по крайней мере после того, как мне удалось убедить их, что я не занимаюсь торговлей наркотиками, людьми или чем-то подобным. Игнас, однако, молчал во время разговора и с тех пор не сводил с меня взгляда. Я знал, что ему есть что сказать.

Игнас протиснулся мимо, затем повернулся. "На прошлой неделе", - сказал он мне. "Те люди. Будут еще проблемы?"

"Нет", - повторил я, качая головой. "Больше никаких проблем".

"Хорошо", - кивнул Игнас и снова замолчал.

Мы неловко постояли несколько мгновений.

"Моя жена ушла на работу", - внезапно сказал Игнас.

"Я думал, она работает днем", - сказал я. Я был слегка удивлен: Игнас обычно не говорил о своей жене.

"У нее две работы", - пояснил он. "Я говорю ей, что не стоит, что она должна сидеть дома, но..." Он пожал плечами. "Мы хотим завести ребенка в этом году".

"О", - сказал я. "Э-э... поздравляю".

"Спасибо", - ответил Игнас, затем сделал паузу. "Мы сделаем это... В доме должно быть безопасно".

О, подумал я, и мое сердце упало.

Игнас посмотрел на меня. "Ты понимаешь?"

Я кивнул.

"Больше никаких людей с оружием", - сказал Игнас. "Хорошо?"

Я хотел сказать, что это сделал не я, но знал, что Игнас прав. Те двое оружейников оказались здесь из-за меня. Я не хотел, чтобы они приходили, но если бы кто-то нажал на курок, это не имело бы значения. "Хорошо", - сказал я ему.

Игнас кивнул и ушел. Я пошел в ванную.

Мне хотелось принять горячий душ, но вместо этого получил чуть теплый - отопление в этом доме не работает с прошлой зимы, а хозяин слишком скуп, чтобы починить его. Однако, когда я мыл голову шампунем, мои мысли были не столько о холоде, сколько об Игнасе.

Я привык к тому, что из-за моих ошибок у меня бывают неприятности. Но то, что из-за них у других людей бывают неприятности, было для меня новым чувством, и оно мне не очень нравилось. Хуже всего было то, что я не видел простого способа остановить это. Я уладил отношения с Эшфордами - более или менее, - но факт оставался фактом: в любой момент они или кто-либо другой могли прислать своих головорезов для постановки "Похищения III: Возмездие", и даже если бы мне удалось сбежать, это не помешало бы им случайно... или намеренно подставить под перекрестный огонь кого-нибудь еще.

Все это казалось очень несправедливым. В фильмах герои вступают в драку и просто уходят. Им не приходится потом разгребать последствия. Сейчас все было тихо, но если ситуация изменится, что я смогу сделать? Съехать? У меня не было денег, чтобы продолжать это делать, да и это ничего не решит...

Я закончил принимать душ, дрожа, вытерся полотенцем и, поморщившись, натянул одежду. На теле виднелись красные следы от ударов, которые, я знал, будут очень болеть впоследствии. Я пожалел, что мой сигл не умеет лечить синяки. Он предназначен для лечения внутренних кровотечений, и можно было бы подумать, что он применим к синякам, но, очевидно, это не так. Затем еще немного потер волосы полотенцем, пока они полностью не высохли, и тогда у меня закончились все отговорки, чтобы тянуть время.

Я вернулся в свою комнату.

Колин сидел на единственном стуле с выжидательным видом. Моя комната мала даже для меня, а с Колином в ней и вовсе не было свободного места. Он уже задернул шторы. Снаружи над крышами доносились звуки ночного Лондона, но здесь были только мы.

"Хорошо", - кивнул я. Я запер дверь и бросил мокрую одежду в корзину для белья. "Как ты хочешь это сделать?"

"Начни с самого начала", - предложил мне Колин.

Я сел на кровать и начал.