На следующее утро я проснулся с хорошими новостями. Пока отец Хоук отвлекал меня от работы, в “Линфорд” активировали мою учетную запись. Наконец-то я мог регистрировать Колодцы.

Пару дней назад я нашел слабый Колодец Материи и решил сразу же опробовать свой новый статус. Я направился к колодцу, чтобы проверить, на месте ли он, а затем вызвал представителей. Ответа не последовало, и, проторчав у колодца час, я сдался и отправился домой.

Но на следующее утро я получил электронное письмо, в котором говорилось, что Колодец был проверен. Что еще более удивительно, спустя несколько часов я получил сообщение о том, что оплата произведена. Я проверил свой банковский счет и, конечно же, обнаружил платеж в 220 фунтов стерлингов от компании “Линфорд”. У меня снова появился источник дохода.

Двести двадцать фунтов было не так уж много - даже за квартиру не заплатить за две недели, - но если вам никогда не приходилось жить в условиях безденежья, трудно объяснить, какое это огромное облегчение - чувствовать, что вы избавляетесь от это. Большую часть прошлого года я наблюдал, как мой баланс колеблется в районе нескольких сотен, зная, что достаточно одной-двух неприятностей, чтобы оказаться в минусе. Внезапный несчастный случай или пропущенный платежный листок, и вдруг вы не можете оплатить счет. Пропустив счет, вы получаете штрафные санкции, что усложняет оплату следующего счета, что означает еще больше штрафных санкций, что усложняет оплату следующего счета, и так далее. Я продержался так долго благодаря навязчивой заботе о том, чтобы мой банковский счет никогда не опускался ниже нуля, но ценой этого был постоянный стресс. Что бы я ни делал и о чем бы ни думал, какая-то часть моего сознания всегда беспокоилась о деньгах. Это беспокойство никуда не делось, но теперь, когда у меня был и источник дохода, и сбережения на несколько месяцев, у меня было больше запаса прочности, чем за последние годы. Внезапно я смог взять часть умственных ресурсов, которые тратил на беспокойство о деньгах, и использовать их для… ну, для чего-нибудь еще. Это было похоже на то, как если бы я таскал за собой кучу тяжелых камней и наконец смог сбросить часть из них.

С новым свободным временем и вниманием я приступил к работе над своим следующим проектом: научиться создавать непрерывный сигл.

***

К этому моменту я уже много раз прочитал каталог Биржи от корки до корки, и одна из вещей, которую я узнал, заключалась в том, что сиглы делятся на две основные категории. Первая - это триггерные сиглы, такие как световой сигл, с которого я начал. Слово "триггер" означало способ их активации - вы посылали через них поток эссенции, и они делали все, что должны были. Независимо от того, насколько простым или сложным был конструкт, все триггерные сигилы требовали, чтобы вы были ченнелером, чтобы заставить их работать. Без способности воспринимать свою личную эссенцию и направлять ее, активированный сигл был просто блестящим камнем.

Непрерывные сиглы были другими. Они работали без необходимости ченнелинга или активации, пока находились достаточно близко к своему носителю. Вам не нужно было быть друкрафтером, или что-то знать, или даже что-то делать: вам просто нужно было взять эту штуку в руки, и пока вы держали ее рядом со своей кожей, она работала.

Для меня большим преимуществом непрерывных сиглов было то, что они не требовали концентрации. Направлять эссенцию было легко, но делать что-то еще в это же время было сложно. А вот направлять эссенцию в один сигл, одновременно активируя второй, и при этом заниматься чем-то физически сложным - скажем, защищать себя в бою - это было уже не "сложно", а "почти невозможно".

Опыт с усиливающим сиглом Марк 1 также показал мне проблемы с триггерными сиглами. Боль от разорванных мышц нарушила мою концентрацию и помешала ченнелингу. В тот раз это сработало в мою пользу, но если бы это был настоящий усиливающий сигл, то отключение его после травмы выглядело бы как рецепт катастрофы. Если мне нужно было что-то, что продолжало бы работать, даже если бы я был оглушен или ранен, мне нужно было научиться делать непрерывные сиглы. К счастью, у меня была идея, где его найти.

***

Мария рассказывала мне о "камнях искателя" - непрерывных световых сиглах, которые загорались в присутствии Колодца. Компания "Линфорд" продавала их своим поисковикам Колодцев, а значит, если я найду поисковика, то смогу на него взглянуть. Согласно веб-сайту, у компании был адрес в Олдгейте. Мне показалось, что это подходящее место для начала.

Спустя одну поездку на автобусе я слонялся возле офиса моего работодателя в Олдгейте. Я недолго раздумывал над тем, чтобы просто зайти и попросить то, что мне нужно, но чем больше я думал об этом, тем больше решал, что "Эй, можно я займусь реинжинирингом ваших вещей?", вероятно, не будет воспринято с пониманием. Вместо этого я смешался с полуденной толпой и наблюдал за входящими и выходящими людьми, похожими на поисковиков.

Пробыв там около часа, я заметил пару вероятных кандидатов: двое мужчин восточноевропейской внешности, одетых в поношенную одежду. Они скрылись в офисном здании, пробыли там полчаса, а затем вышли и пошли прочь по главной дороге.

Я перехватил их в сотне футов от офиса. "Привет", - сказал я, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбным. "Могу я вас кое о чем спросить?"

Двое мужчин подозрительно уставились на меня.

"Вы поисковики?"- спросил я.

"А вы кто?"

"Я работаю на..." - начал я.

Двое мужчин пошли по улице.

"Эй!" - позвал я, затем поспешил за ними и начал уговаривать их помочь мне.

Это было непросто. Двое мужчин - румыны, как оказалось, - не хотели разговаривать с каким-то незнакомым парнем, который обращался со странными просьбами. В конце концов я вспомнил, что сработало с Марией, и просто подкупил их - сказал, что буду платить за их выпивку до тех пор, пока они будут разговаривать со мной.

Как только двое мужчин уселись в пабе Олдгейта с пинтами пива наперевес, их настроение улучшилось. Но они по-прежнему не хотели показывать мне свои сиглы без подробного объяснения, с которым у меня возникли проблемы из-за языкового барьера. В конце концов приложение-переводчик позволило мне объяснить, что я также являюсь поисковиком “Линфорд”. Как только я, к их удовлетворению, доказал, что работаю у тех же людей, что и они, они, наконец, расслабились настолько, что показали мне, что мне нужно.

Это очень странно, подумал я, глядя на камень искателя. Это была маленькая бело-голубая сфера, почти идентичная моим световым сиглам, вставленная в регулируемый браслет, который надевался на палец мужчины. Из руки мужчины в сигл текла тонкая нить эссенции, а сам сигл втягивал эссенцию из окружающего воздуха, хотя и не светился… предположительно потому, что энергии было недостаточно. Интереснее всего было то, как это произошло. Когда румын активировал сигл, сначала ничего не изменилось, но затем эссенция начала вливаться в него тонкой струйкой, которая постепенно становилась все сильнее и сильнее, пока не достигла своего максимума.

"Вы ничего не делаете?"- спросил я мужчину. Пришлось повысить голос, чтобы он услышал: в пабе было тесно и шумно.

"Все в порядке", - ответил румын со своим сильным акцентом. Его звали Павел, и он, казалось, был более расположен к разговору; другого звали Антон, и он подозрительно наблюдал за мной.

"Но вы не занимаетесь ченнелингом?"

Я получил пару непонимающих взглядов. Да, это было слишком техническое слово. Может, если бы я сосредоточился на том, как именно движется эссенция...

"Эй", - позвал Антон. Он поднял свой пустой бокал и жестом указал на меня.

Я подошел к бару, взял еще два пива и вернулся к изучению сигла Павла.

Павел и Антон обменялись несколькими замечаниями на румынском, затем Павел обратился ко мне. "Зачем тебе эта работа?"

"Что, искать Колодцы?"- рассеянно спросил я.

"Да. Поисковик".

"Это лучше, чем моя последняя работа", - ответил я им. Было в сигле что-то такое, что заставляло эссенцию струиться через него естественно, как воду, текущую вниз по склону.

Павел фыркнул от смеха, потом что-то сказал Антону, который тоже засмеялся. "Дерьмо", - сказал мне Антон.

"Что?"

"Он говорит, что это дерьмовая работа", - пояснил Павел.

Это заставило меня поднять глаза. Это были именно те слова, которые употребил Феликс. "А что не так?"

Это открыло шлюзы. Антон начал быстро говорить по-румынски, а Павел переводил и добавлял свои мысли.

Оказалось, что Антон и Павел выросли в сельской местности Румынии, недалеко от города под названием Орадя. Они смутно представляли себе, что такое мир друкрафта, но там не было работы, и один вербовщик сказал им, что может устроить их в Лондон, где они смогут работать поисковиками за хорошие деньги. Но когда они добрались до Англии, то узнали, что на самом деле работа, на которую их записал вербовщик, находилась на складе Amazon недалеко от Блетчли. Они бросили все и отправились в Лондон, где им удалось найти работу в компании "Линфорд", но и это не оправдало надежд. И Антон, и Павел целыми днями слонялись по Лондону, не получая ни малейшего отклика от своих камней искателя, и возвращались домой после наступления темноты с ноющими ногами. И чаще всего, когда они находили Колодец, оказывалось, что он уже заявлен.

Даже обнаружение незаявленного Колодца не гарантировало, что им заплатят, и именно тогда Антон разозлился по-настоящему. Он заявил, что нашел Колодец, который должен была стоить тысячи долларов, позвонил в "Линфорд", и ему сказали, что они проверят его. Он прождал несколько часов, и в конце концов рано утром отправился домой. На следующий день "Линфорд" сообщил ему, что колодец пуст.

"Воры", - решительно заявил Антон. "Все воры!"

Я вспомнил слова Марии о том, что отвечая на запросы о выплате вознаграждения, находит их пустыми. Они всегда надеются, что мы им все равно заплатим. А мы, конечно, не платим. В тот момент я не задумывался об этом.

В этот момент у Павла закончилась выпивка, и мне пришлось сходить в бар за пивом. К тому времени, когда я вернулся, Антон немного успокоился. "Если в "Линфорд" все так плохо, почему ты продолжаешь на них работать?"- спросил я, ставя стаканы на стол.

"Отдыхать так же плохо", - пожал плечами Павел.

Я вернулся к изучению сигла, уже начиная понимать, как он работает: он был сформирован так, что создавал своего рода вакуум, который притягивал окружающее пространство. Затем, как только несколько нитей личной эссенции Павла влились в него, это вызывало петлю обратной связи, в которой сигл втягивал в себя все больше и больше, пока не достигал своего максимума. Именно поэтому на разогрев уходило несколько минут. Хотя, если бы вы умели пользоваться каналом, вы могли бы просто запустить его...

"Почему ты занимаешься поисковик?"- спросил меня Антон.

"Ты имеешь в виду вообще?"

Антон бросил Павлу несколько фраз на румынском, который перевел. "У тебя не такое лицо, как у посковика".

Я заколебался. Было бы легко притвориться, что не понимаю, но на самом деле я вроде как понимал. У людей, которые работают в Лондоне на черной работе, специфический взгляд. Никто о нем не говорит, но все его узнают. Именно по нему я смог узнать Павла и Антона.

Хорошо еще, что Павел и Антон не были англичанами, иначе они заметили бы мой акцент сразу, как только я открыл рот, и тогда, возможно, вообще не захотели бы со мной разговаривать. У моего отца стандартный акцент рабочего класса, но, когда я рос, он всегда подталкивал меня к тому, чтобы я говорил с акцентом среднего класса. Тогда я не понимал, почему, но, оглядываясь назад, могу сказать, что, возможно, он пытался подготовить меня к встрече с Эшфордами. В итоге у меня получился гибридный акцент, который нельзя назвать ни тем, ни другим. Это не высший класс, но в школе мне все равно доставалось за то, что я был "шикарным". Не зря я занимался боксом.

"Это дерьмо", - снова сказал мне Антон. "Найди работу получше".

"Все не так плохо", - запротестовал я. "И можно подняться по карьерной лестнице".

Павел разразился хохотом. Он перевел Антону то, что я сказал, и Антон тоже засмеялся.

Я перевел взгляд с одного на другого. "Что?"

"Они говорят тебе, что если ты будешь хорошо работать, то получишь повышение?"- спросил меня Павел.

"Ну… да."

"Все это ложь", - сказал Павел. "Они всем так говорят. Говорят, найдешь достаточное количество Колодцев, а через полгода получишь нормальную работу. Постоянный график, отгулы. Так что ты много работаешь, делаешь все, что они говорят, а через полгода они говорят: ой, извините, ничего не можем сделать".

"Но ты все равно можешь зарабатывать деньги", - заметил я.

Павел фыркнул и поднял свой камень искателя. "Ты знаешь, сколько они живут?"

"Э-э, - сказал я, озадаченно глядя на сигл. "Практически вечно?"

Павел и Антон снова разразились хохотом.

Я перевел взгляд с одного мужчины на другого. "Что такое?"

Павел усмехнулся. "Два года".

"Что?"

"Может, меньше", - добавил Павел.

"Я не понимаю", - сказал я. "Что происходит через пару лет?"

"Ты идешь к ним и покупаешь новый".

Я пытался выяснить у Павла, почему ломается его камень, но он не знал. Все, что он знал, - это то, что через восемнадцать месяцев или около того камни, которые вы получали от "Линфорд", переставали работать. "Линфорд" выкупал их обратно, но не очень дорого.

Мы проговорили еще час (и выпили еще по три кружки), но больше я ничего не узнал. Павел и Антон в основном хотели пожаловаться на "Линфорд", хотя, когда я спросил, они ответили, что слышали плохое и о других корпорациях, занимающихся друкрафтом. В основном они подчеркивали, насколько небезопасна эта работа. Нескольким поисковикам удалось разбогатеть, но для большинства это было все, что они могли сделать, чтобы прокормиться. Павел и Антон продержались так долго благодаря совместной работе с другими румынами из их региона - все вносили свою лепту и поддерживали друг друга. У одиночных поисковиков такого не было. В результате они обычно долго не жили. Рано или поздно что-то шло не так, и они исчезали.

Когда мы прощались, Павел сказал несколько напутственных слов. "Тебе следует уйти", - сказал он мне. "Быть поисковиком сложно, сложно, сложно. Ты молод, ты англичанин. Найди что-нибудь получше".

***

По дороге домой мне было о чем подумать.

Я получил то, за чем пришел. Я был почти уверен, что понимаю, как работает сигл Павла: главное - создать в его сердцевине эссенциальный вакуум, и тогда он будет работать сам по себе. Придется поэкспериментировать, но я думал, что смогу понять, как заставить его работать.

Но в основном, когда я ехал в автобусе, я думал не о сиглах, а о Павле и Антоне. Они оба считали само собой разумеющимся, что поиск Колодцев - ужасная работа, и теперь, когда у меня действительно был шанс изучить эти их сиглы, я понял, почему. Те камни искателя, которые им продал "Линфорд", были обтекаемыми, но на мой взгляд, они выглядели дешево изготовленными и чертовски грубыми. Они могли засечь колодец, но для этого нужно было подойти очень близко, может быть, на двадцать футов или около того. Я мог засечь даже самый слабый колодец с расстояния в три раза большего. Трехкратное увеличение дальности означало, что площадь круга в девять раз больше, а значит, за час я мог пройти столько же, сколько Павел или Антон за целый день работы.

А потом, в довершение всего, у меня появилось эссенциальное зрение. Это не только позволяло мне легче находить Колодцы, но и означало, что, найдя Колодец, я мог использовать его так, как другие люди не могли. Мария говорила, будто быть манифестором не особенно полезно, и теперь, когда я увидел, с какими инструментами работает большинство поисковиков, я понял, почему. Если бы мне пришлось искать Колодцы так, как это делали Павел и Антон, у меня ушло бы столько времени, что, когда я наконец нашел бы один, мне, скорее всего, пришлось бы его продать, просто чтобы удержаться на плаву.

Единственные люди, которым было бы полезно быть манифестором, - это те, кто был достаточно богат и обладали достаточными связями, чтобы иметь доступ ко стольким Колодцам, сколько захотят. Такие, как Эшфорды. Это объясняло, почему они могли позволить себе придавать такое большое значение навыкам друкрафта.

Я наконец-то понял, почему Люселла так ополчилась на меня. Не то чтобы это принесло мне много пользы.

Разве что... нет, это было не так. Я узнал кое-что важное. Эта моя способность была не просто способом заработать деньги - она давала мне возможность стать сильнее, чем кто-либо мог ожидать, возможно, даже сильнее Эшфордов. Но для этого мне нужно было время: время, чтобы развить свои навыки шейпинга, и время, чтобы накопить арсенал навыков, которые позволили бы мне противостоять им на равных.

Но сколько времени у меня было?

***

Вернувшись домой, я залез в Интернет, чтобы изучить то, что Павел говорил о сроках жизни сиглов. Это озадачивало, потому что я точно помнил, что отец говорил что-то о том, что сиглы передаются от родителей к детям, а это не имело никакого смысла, если вещи живут всего пару лет. Первые несколько поисков не дали ничего полезного, но я продолжал.

В конце концов, именно фраза из каталога навела меня на правильный путь. Оказалось, что существует два способа создания сиглов. Старомодный способ, которым я пользовался, заключался в изготовлении "цельных" сиглов, и они могли служить практически вечно. Но большинство продававшихся в наши дни сиглов были "резьбовыми", то есть внутренняя часть сигла была заменена пустым пространством. В резьбовых сиглах использовалось меньше эссенции, чем в цельных сиглах, но ценой за это был меньший срок службы. Гораздо меньший срок службы. Компании, продававшие резьбовые сиглы, не совсем ясно говорили, насколько меньший, но я мог догадаться, взглянув на гарантию на сиглы, которые продавал "Линфорд". Они составляли от одного до трех лет.

О, и оказалось, что Павел тоже говорил правду о продвижении по службе. Я нашел анонимный форум поисковиков под названием "Переулок", и оказалось, что у них есть целая тема на этот счет. Жалобы исчислялись страницами, но общий вывод был таков: не задерживайте дыхание. Корпорации друкрафта пополняли свои ряды, набирая выпускников престижных университетов, а не продвигая работников по контрактам с неизвестной продолжительностью рабочего дня.

Все это заставило меня посмотреть на интервью с Марией в совершенно ином свете. Если бы я последовал ее совету и купил камень, то в итоге заплатил бы тысячи за какую-то рухлядь, которая прослужила бы едва ли достаточно долго, чтобы выйти из гарантии, прежде чем сломаться и вынудить меня вернуться, и купить новую. А если учесть, что эти "камни искателя" довольно плохо находили Колодцы, то стоимость этого сигла легко могла бы составить большую часть моей зарплаты.

Это также заставило по-другому взглянуть на то, с какой готовностью Мария уговаривала меня взяться за работу. Когда Киран работал таксистом в компании, предоставляющей услуги по перевозке пассажиров, он упоминал, что компания постоянно пытается выпустить на улицы как можно больше водителей. Компания хотела, чтобы парк автомобилей курсировал круглосуточно, 7 дней в неделю, чтобы, как только клиент подключался к приложению, один из них подъезжал за считанные секунды. Но для этого водителей должно было быть больше, чем клиентов. И водители не получали денег за время ожидания.

Мне показалось, что поисковый бизнес работает таким же образом. "Линфорд" нужен был целый рой поисковиков, прочесывающих улицы, чтобы новые Колодцы расхватывались сразу же, как только появятся. Но для "Линфорд" не было никакого риска, если бы они наняли слишком много людей. В конце концов, это они продавали камни искателя - в любом случае получая прибыль.

На самом деле, чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что все риски, связанные с работой по поиску, ложатся на поисковиков. Если вы натыкались на банду рейдеров, из-за которых попадали в больницу, вы не получали ни компенсации, ни оплаты больничного. Если вы искали несколько дней или недель и так и не нашли Колодец, это не было проблемой Линфорда. Они должны были платить только за результат.

И это при условии, что компания играла по своим правилам. Регистрация Колодцев производилась на имя корпорации, а не на ваше собственное. Если кто-то вроде Павла или Антона срывал джекпот и находил скважину стоимостью 50 или 100 тысяч фунтов стерлингов, что мешало "Линфорду" придумать какой-нибудь предлог, чтобы не платить им? У них были юристы и бухгалтеры, а у поисковиков - нет. И, как ни странно, когда я заглянул в "Переулок", там были истории именно об этом.

В ходе своего исследования я наткнулся и на другие истории. Оказалось, что корпорациии друкрафта занимались не только продажей сиглов. Они были связаны с правительствами и политикой, имели собственные исследовательские проекты и планы, и некоторые из слухов были весьма тревожными. Военные корпорации, судя по всему, занимались рейдерством Колодцев, используя группы тайных операций, оснащенные собственными боевыми сиглами, для кражи эссенции из Колодцев, принадлежащих Домам или другим корпорациям. Медицинские корпорации имели репутацию компаний, разрабатывающих свои сиглы с помощью экспериментов над людьми. Некоторые из них были легальными, с контролируемыми испытаниями, но ходили упорные слухи, что более рискованные опыты проводились на обездоленных людях в секретных учреждениях в Восточной Европе или Африке.

Чем больше я узнавал, тем осторожнее относился к компании, на которую работал. Я знал, что буду продолжать работать поисковиком - мне нужны были деньги, и у меня не было других вариантов. Но я был очень рад, что не рассказал Марии о своем эссенциальном зрении.

Весь этот опыт имел еще одно последствие: он изменил мое представление о Колодцах. Раньше, если колодец мигал фиолетовым в приложении реестра, я считал его чужой собственностью. Но чем больше я узнавал о мире друкрафта, тем больше казалось, что крупные корпорации и Дома получают свою собственность путем подкупа или силой.

Подкуп и сила были для меня неприемлемы. Но в процессе поисков я постоянно находил заявленные Колодцы. И некоторые из этих колодцев, особенно слабые, не выглядели особо защищенными. На самом деле, в случае с колодцами класса D "охрана" часто была не более чем забором из цепей.

Я не стал совершать на них набеги. Пока что. Но с этого момента каждый раз, когда я находил Колодец, на который претендовали, я мысленно отмечал его местоположение и спокойно взвешивал, насколько трудно будет забрать его себе.