Решение пришло мгновенно, ведь выбор был невелик: либо оружие, либо собственная жизнь. Врубив двигатели Астер Кора на полную тягу, я рванул вверх. Бивень Голиафа прошил воздух там, где секунду назад находилась моя грудная клетка.

Сумрачный Гость остался торчать в броне врага. Живая масса уже затягивала разрез, все плотнее обволакивая лезвие.

— Черт, черт, черт, — бешено процедил я сквозь зубы.

— Аид, смотри! — яростно прокричала Майя. — Он вытаскивает наш меч!

И правда, Голиаф обхватил своей огромной ручищей рукоять Сумрачного Гостя и с легкостью выдернул его из собственного тела. Живая броня тут же перетекла с его кисти на поверхность гарды, намертво приращивая оружие к руке. Гигант поднял трофей, внимательно осмотрел его и удовлетворенно хмыкнул.

— Аид, сзади! — вдруг резко прокричала Майя.

Я рефлекторно дернулся в сторону, но опоздал. Манипулятор Мантиса с размаху полоснул по правому боку Астер Кора. Энергоклинок вспорол внешний слой брони, высекая снопы искр. Раздался визг рвущегося композита, а следом меня накрыла тупая, парализующая боль.

На одних инстинктах я ударил локтем назад, выжимая максимум из кинетического усилителя костюма. Удар пришелся Мантису точно в грудь. Тот отлетел метра на три, приземлился на все шесть конечностей, словно гигантское насекомое, и тут же пружинисто рванул обратно.

Жало Дорхана все еще перезаряжалось. Двадцать три секунды до готовности.

— Аид, Локуст активировал Якорь! — выпалила Майя.

Я почувствовал это еще до того, как она договорила. Тяжесть. Чудовищная, невыносимая тяжесть гравитационного захвата навалилась на Астер Кор. Полетный модуль надсадно взвыл, пытаясь компенсировать давление, но меня неумолимо потащило к земле. Двигатели надрывались на пределе своих возможностей, но все равно проигрывали.

Я с грохотом рухнул на каменистое дно ущелья. Броня приняла на себя основную силу удара, амортизаторы отработали штатно, но в глазах все равно предательски потемнело.

— Щитов нет! — закричала Майя. — Полетный модуль перегрет, левый наплечник разрушен! Целостность костюма упала до шестидесяти процентов!

Превозмогая слабость и давление, я с трудом поднялся на одно колено. Локуст стоял на скалистом карнизе прямо надо мной, спокойный и неподвижный, как статуя. Его правая рука была вытянута вперед: гравитационный Якорь продолжал работать, вдавливая меня в породу и не давая взлететь.

Справа приближался Мантис. Его четыре клинка дрожали в предвкушении.

Слева, тяжело ступая, надвигался Голиаф с Сумрачным Гостем в руке.

Жало: семнадцать секунд.

Я скинул перчатки Астер Кора, активировал наручи Броненосца в режиме максимального поглощения урона и приготовился к нападению Мантиса, который был гораздо ближе ко мне.

Давление Якоря тут же исчезло. Локуст явно наслаждался происходящим, давая мне возможность продолжить сопротивление.

Мой усиленный Броненосцем кулак жестко встретил первую Мантиса. Сноп искр, оглушительный грохот, пронзительный визг соприкасающихся энергополей. Мне удалось парировать два лезвия из четырех. Третье скользнуло по нагруднику кибра, а четвертое я перехватил, зажав вражеский манипулятор в руке и изо всех сил рванув его на себя.

Мантис злобно зашипел. Его силуэт снова дрогнул и размылся. Противник активировал Тень, просачиваясь сквозь мой стальной захват, словно вода сквозь пальцы. В следующую секунду он материализовался за моей спиной и ударил всеми четырьмя лезвиями разом.

Астер Кор в связке с Броненосцем приняли на себя всю тяжесть атаки. Адаптивная нанитовая броня мгновенно уплотнилась в зонах контакта, гася часть смертоносной энергии. Но усиленные клинки Гладиатора двенадцатого круга не оставили мне ни единого шанса: два из них достигли цели. Одно лезвие насквозь прошило левое плечо, второе вонзилось в бедро.

Невыносимая боль накрыла меня горячей, ослепляющей волной.

Жало: девять секунд.

Голиаф тем временем уже приблизился на расстояние атаки. Сумрачный Гость в его огромной ручище описывал ленивые восьмерки.

Я с диким криком рванулся вбок, оставляя ошметки своей плоти на энергоклинках, и отскочил подальше от Мантиса.

Пять секунд до перезарядки.

Голиаф замахнулся Сумрачным Гостем.

Я ушел перекатом. Это было единственное, что мне оставалось без полетного модуля и со сбитыми щитами. Меч высек из камня сноп ослепительных искр там, где мгновение назад находился я. Мой собственный клинок, обернувшийся против меня, глубоко вгрызся в скальный выступ.

Три секунды.

Мантис заходил справа. Голиаф неспешно надвигался слева. Локуст все так же возвышался на уступе и, подняв забрало, с пренебрежительной усмешкой наблюдал, как его бойцы собираются разбирать меня на запчасти.

И в этот момент наконец-то перезарядилось Жало.

Я вскинул левую руку, целясь в Голиафа, самого медленного и крупного из троих. Промахнуться по такому было просто невозможно. Ослепительный плазменный луч прямым попаданием ударил великану в грудь.

Левиафан, живая броня Голиафа, вспучилась, окутавшись дымом и пламенем. Гигант попятился, отступил на шаг, затем на другой. Плазма безжалостно жгла защитный покров, выедая его слой за слоем… И вдруг остановилась.

Поначалу я просто не поверил своим глазам. Броня Голиафа внезапно начала перестраиваться. Обугленная корка отвалилась, словно сухая короста, обнажив новый слой: влажный, блестящий и пышущий жизнью. Регенерация. Мне сразу стало ясно, что чертова броня восстанавливается куда быстрее, чем мое Жало успевает ее прожигать.

Голиаф уставился на оплавленное пятно на груди, потом перевел угрюмый взгляд на меня. И со всей дури впечатал кулак в землю.

Ущелье содрогнулось. Камни под ногами вздыбились и покрылись трещинами. Потеряв равновесие, я припал на одно колено. Скальная плита подо мной с грохотом раскололась надвое, и я чуть ли не по пояс провалился в образовавшуюся щель.

Мантис не стал упускать момент. Четыре его клинка практически одновременно обрушились на меня. Атака была точной и безжалостной. Два удара я каким-то чудом отбил наручами Броненосца, приняв их на остатки нанитовой брони. Третий клинок рассек правый бок кибра, а четвертый полоснул по спине. Астер Кор заскрежетал, как раздавленная жестянка.

Я закричал от боли.

— Аид! — голос Майи сорвался. — Целостность кибра двадцать два процента! Критические повреждения спинного сегмента. Отказ нижних конечностей!

Ноги и впрямь мгновенно онемели. Я беспомощно висел в расщелине, намертво зажатый камнями, без щита, меча и без малейшей возможности освободиться. Мой Астер Кор умирал: системы гасли одна за другой, а голографический интерфейс жалобно мерцал, подергиваясь помехами.

— Послушай, Аид, — Майя затараторила скороговоркой. — Я могу попытаться дистанционно вырубить их Системы. Сразу у всех троих, как тогда в Орлином гнезде у Саньки. Но здесь есть огромные риски, эти гады слишком сильные.

— Что за риски? — выдавил я.

— Тотальная перегрузка. При таком объеме дистанционного воздействия велика вероятность отключения нашей Системы. Ты можешь лишиться возможности возрождения через Посмертие. И тогда, если эти уроды тебя прикончат, ты умрешь окончательно.

— Нет, — твердо ответил я. — Отбой. Сам разберусь.

Сам разберусь. Я понимал, что это пустые слова, бравада умирающего. Но лишаться в такой момент шанса на воскрешение мне не хотелось.

Собрав остатки сил, я попытался вырваться из каменного плена, выкрутив мощность Астер Кора на максимум. Заметив это, Мантис ударил снова. Один из его клинков насквозь прошил мое правое предплечье, пригвоздив руку к скале.

Я издал сдавленный хрип. Сил кричать больше не оставалось.

— Хватит, — вдруг скомандовал Локуст.

Мантис и Голиаф тут же остановились.

Локуст спрыгнул с карниза, сделав это на удивление легко и грациозно для такого громадного кибра. Приземлившись неподалеку, он неспешно подошел и навис надо мной, разглядывая мой доспех.

— Красивый кибр, — протянул он с интересом. — Старая школа. И похоже чертовски дорогой. Где взял?

Я промолчал. Кровь из пробитой руки тонкими струйками стекала по остаткам нанитовой брони.

Локуст неторопливо опустился на корточки и с усмешкой заглянул мне в глаза.

— Неразговорчивый? Ну-ну. У нас будет уйма времени поболтать. Поверь, его будет очень много.

Он протянул руку и сомкнул пальцы на моем шлеме. Я тут же почувствовал нарастающее давление. Шлем начал деформироваться, композитные пластины надрывно заскрежетали, вдавливаясь внутрь.

— Знаешь, что я сейчас сделаю? — вкрадчиво поинтересовался Локуст. — Сниму с тебя эту красивую игрушку. Кусок за куском. Очень медленно. А потом мы слетаем в гости к господину Рогову. Он по тебе жутко соскучился.

Резкий рывок. Шлем с визгом сорванных креплений слетел с моей головы, и в лицо ударил холодный горный воздух. Я невольно зажмурился. После затемненного визора яркое солнце слепило глаза.

Локуст с любопытством изучал мое лицо.

— Совсем молодой, — хмыкнул он. — Обычный пацан. И из-за этого сопляка Рогов потерял сон?

Он ударил без замаха и предупреждения. Стальной кулак впечатался мне в скулу. Голова резко дернулась, а рот мгновенно наполнился солоноватым вкусом крови.

— Это тебе за моего хозяина, — холодно произнес Локуст.

Второй удар пришелся в солнечное сплетение. Даже через поврежденную броню я ощутил его в полной мере. Воздух со свистом вылетел из легких, а диафрагму скрутило спазмом.

— А это за то, что мне пришлось лично тащиться в эту дыру, вместо того чтобы просто прислать своих бойцов.

Он небрежно поднялся, сделал шаг назад и с размаху пнул меня тяжелым бронированным сапогом. Удар пришелся прямиком по ребрам. В груди что-то сухо хрустнуло, взорвавшись яркой вспышкой боли. Она была такой оглушающей, что я на пару мгновений выпал из реальности.

— Да, и еще. Господин Рогов велел передать огромный привет, — Локуст неторопливо обошел меня с другой стороны и снова врезал мне ногой по ребрам. — Так и сказал: передай от меня привет. Лично.

В ответ я только сипло хрипел, ловя ртом воздух. Сломанные ребра впивались в легкие при каждом вдохе.

Локуст снова нагнулся, ухватил меня за волосы и рывком запрокинул мне голову.

— Смотри на меня, Карамазов. Смотри, кому говорю. Ты ведь возомнил себя особенным, да? Сципион Теоса, мать твою. Архонт. Живая легенда. А на деле же просто глупый щенок, сунувшийся к волкам. Мы таких, как ты, ради смеха на куски рвем. Ты для нас даже не спарринг, а так, легкая разминка.

Он брезгливо отпустил мои волосы и коротким ударом колена снизу вверх вмазал мне по лицу. Нос хрустнул, и кровь потоком хлынула по подбородку.

— Мантис, тащи-ка сюда его шлем. Хочу, чтобы хозяин лично заценил эту древнюю игрушку, которую наш герой где-то спер. Голиаф, меч забери. Знатно выглядит, Рогову понравится.

Мантис молча подобрал шлем и аккуратно положил его к ногам Локуста. Голиаф тем временем убрал Сумрачного Гостя в магнитный зажим на спине.

Локуст снова повернулся ко мне и присел рядом.

— Знаешь, что самое забавное? — его голос вдруг сделался тихим, почти дружеским. — Рогов не собирается убивать тебя быстро. Наоборот. Он хочет, чтобы ты страдал. Очень долго страдал. Он уже нанял лучших специалистов в этом деле. Настоящих художников боли. Они умеют делать так, чтобы человек сутками оставался в сознании и молил о смерти. А может, и неделями. Можешь себе представить: неделями?

Он снисходительно, как ребенка, пошлепал меня по окровавленной щеке.

— Я как-то видел их в деле. Впечатляет, честно. Один клиент продержался у них целых одиннадцать дней. На четвертый он умолял прикончить его. На седьмой перестал разговаривать, только орал, как резаный. На десятый у него сорвало связки, и он замолчал. Но глаза… его глаза… Он все осознавал и чувствовал до самой последней секунды. Вот что значит настоящее мастерство.

Он поднялся на ноги.

— Пакуем героя. Вылет через десять минут. Только аккуратнее: Рогову он нужен живым. И по возможности целым.

Мантис шагнул ко мне. Его четыре манипулятора раскрылись, готовые обхватить меня, словно клещи.

И в этот момент заговорил Скиф.