Себастиан не стал предупреждать дознавателя, а сразу прыгнул плечом ему в грудь, сбивая того с ног и унося обоих в сторону от лаза. Они покатились по утоптанному полу, фонарь Кребица отлетел и погас, а там, где мгновение назад стояла спина в форменном сюртуке, воздух с сухим щелчком рассекла кость.

В результате единственным источником света в пещере остался лишь фонарь Себастиана, стоящий на камне, но этого вполне хватило, чтобы рассмотреть Вивисектора. Тварь была выше обычного человека на две головы и при этом вдвое тоньше. Серая кожа блестела от влаги, как у выброшенной на берег рыбы, обратные колени держали тело в постоянном полуприседе, а тонкие руки существо прижимало к груди, будто и правда собиралось молиться. Из правого предплечья торчал костяной клинок в локоть длиной, из левого выглядывал второй, пока сложенный. Выше была голова, при виде которой Кребиц у стены издал звук, какого от него не слышал никто и никогда — икнул. Лицо у гибрида оставалось почти человеческим, но все-таки не совсем: скулы вытянулись, челюсть выдалась вперед, кожа посерела и натянулась на кости. Но это все еще было лицо мужчины лет сорока, с редкой щетиной и залысинами, и оно смотрело на людей двумя совершенно осмысленными глазами.

— Не двигайтесь и не провоцируйте его, — тихо велел Себастиан. — Он атакует одиночными быстрыми рывками.

Мендель говорил вполне конкретно: если первый удар не удался, жнец не преследует. Он уходит и ждет следующей возможности атаковать из тени. Но Вивисектор, разумеется, никуда не ушел, он коротко переступил на лапах и встал между людьми и лазом.

Себастиан не стал тратить время зря, а тут же вскинул револьвер и выстрелил в гибрида весь барабан. Обычные пули с лёгкостью пробивали его плоть, вот только дырки от пуль затягивались буквально на глазах.

«У обычных тварей нет такой регенерации», — с интересом отметил Каэлар. — «А ещё он не отступает, значит, считает пещеру своей и собирается драться за неё с нарушителями».

— Или просто защищает свою коллекцию, — выдохнул Себастиан, медленно поднимаясь и заряжая барабан экстренной шестёркой патронов.

В этот момент гибрид начал действовать. То ли звериным чутьем почувствовав исходящую от оружия опасность, то ли просто так сложилось, он прыгнул на Себастиана. Два удара костяными иглами вынудили его прикрыться кинжалом и револьвером, который от силы удара Вивисектора вылетел из руки. Патроны разлетелись по полу, и спустя мгновение гибрид вновь отпрыгнул к выходу и застыл.

Положение было хуже некуда: единственный выход перекрыт, пещера двадцать шагов в поперечнике, а противник способен молниеносно перемещаться в пространстве и наносить чудовищные по силе удары.

— Каэлар. Двадцать процентов твоей силы. На двадцать секунд.

«Двадцать», — согласился древний без единого возражения, и это само по себе говорило о положении больше слов.

Внутри Себастиана открылась плотина. Черные нити побежали по руслам мертвых магических каналов, обвили ребра, выползли из-под воротника и добрались до виска, а по краю радужки проступила чернильная кайма. Мир сделался медленным и невероятно чётким.

В этот момент Вивисектор вновь прыгнул, и выяснилось, что мир замедлился явно недостаточно. Себастиан ушел с линии удара, но кость все равно прочертила по груди, вспоров куртку, но уперевшись в черную силу Каэлара. Истребитель ответил заряженным кинжалом, руны занялись алым, лезвие вошло твари в бок под ребра, и он тут же выдернул его и отскочил, потому что второе предплечье гибрида уже раскрывалось снизу вверх, к его горлу.

Приземлившись у стены, он впервые испытал очень необычное чувство. С силой древнего он дрался быстрее любого человека и большинства тварей, но этот гибрид каким-то образом все-таки превосходил его в скорости.

«Восемнадцать. Занятно: он бьет как зверь, а двигается как человек, которого учили драться. Удачная комбинация».

Рана в боку твари, оставленная заряженным кинжалом, затягивалась буквально на глазах, серые края стягивались сами собой, будто жили собственной жизнью.

«Ещё и такая сильная регенерация. Удивительно».

— Ты так им восхищаешься, словно выступаешь на его стороне, — раздражённо подумал Себастиан.

Грохнули выстрелы. Кребиц, сидя у стены, стрелял из служебного револьвера, аккуратно и кучно всаживая в голову Вивисектора одну пулю за другой. Вивисектор дернулся и повернулся к дознавателю. Пули вошли в лицо и шею. Крови почти не было, серая кожа мгновенно сомкнулась, и тварь пошла на Кребица дерганым рывком.

Себастиан тут же воспользовался этим моментом, влетел гибриду в бок, впечатал в стену рядом с нишей, где стояли банки с частями тел, и услышал, как под ударом лопается стекло. Запах поднялся такой, что даже с заемной силой Каэлара в его глазах потемнело. Зато противник понял, кто является его главным врагом, и сосредоточил все свои усилия именно на Себастиане.

В тесноте пещеры преимущество гибрида было неоспоримым. Он не давал сблизиться по чужим правилам: отскакивал к своду или стене, отталкивался от них обратными коленями и падал сверху, бил и уходил, снова бил и снова уходил. Каждый прыжок Себастиан встречал клинком, три раза попал, два раза достал глубоко, и каждый раз раны затягивались быстрее, чем он успевал закрепить успех. Кребиц перезаряжался и стрелял еще дважды, оба раза попал, но это не возымело совершенно никакого эффекта.

«Пятнадцать. Себастиан, так ты его не убьешь».

— Знаю.

«Тогда попробуй не тыкать его в туловище своим кинжальчиком, а отрезать хоть одну конечность. Лучше сразу голову, но если не получится, то хотя бы руку с костяным клинком».

Увы, Себастиан не мог драться в полную силу, пока тут находился дознаватель. Его нужно было защищать от гибрида, и при этом не демонстрировать ему всю силу древнего. По той же причине Себастиан не мог получить больше двадцати процентов от неё, это бы слишком сильно его изменило.

— Кребиц, — позвал он, не отрывая взгляда от твари. — Лаз за его спиной. Когда я скажу, бегите.

— Не побегу.

— Это не предложение.

— Я знаю, — ровно отозвался дознаватель, поднимаясь у стены и перезаряжая револьвер. Пальцы у него дрожали, два патрона упали на пол, и подбирать он их не стал. — Офицер секуритате никогда не показывает противнику спину.

Эти слова прозвучали глупо, но явно были сказаны искренне, и от этого Себастиан разозлился еще сильнее.

— Тогда держитесь у стены и стреляйте ему в глаза, когда представится возможность.

— Сделаю.

«Десять».

Ждать было нельзя. Себастиан бросился вперед, нырнул под удар, поймал тварь за костяной клинок голыми руками и повернулся всем телом, вкладывая в рывок и вес, и заемную силу. Кость хрустнула у самого основания и обломилась, и вместе с ней ладони Себастиана располосовало до мяса: рукоять кинжала стала скользкой от собственной крови, и держать ее теперь приходилось, стиснув зубы.

Вивисектор закричал.

Крик вышел жутким, потому что горло у него оставалось наполовину человеческим, и в вое отчетливо звучал мужской голос. Мендель предупреждал и об этом: кость живая, растет медленно, и потерять ее для жнеца все равно что человеку лишиться руки.

Тварь отпрыгнула к дальней стене, прижала обрубок к груди и уставилась на людей. Впервые на этом лице проступило человеческое выражение, и это был страх.

«Пять».

Вивисектор ждал. Он сидел на корточках у ниши с отрубленными человеческими руками в банке, покачивался, но не нападал, и Себастиан вдруг понял, что тварь пытается отдышаться. Тяжело, со свистом, длинными трубчатыми вдохами, от которых поднимались и опадали худые бока.

Себастиан воспользовался заминкой, осторожным движением поднял выбитый револьвер, вложил в него новую экстренную шестёрку зарядов и сразу открыл огонь, не дав Вивисектору передохнуть. Первый выстрел попал твари в плечо. Патрон с кровью морозного червя разошелся по его коже синим инеем, и Вивисектор с шипением отдернулся к стене. Холод сработал — плоть пошла трещинами при первом движении и часть плеча упала на землю, расколовшись на части. Вторая пуля вошла в бедро, нога окаменела от колена вниз, тяжелая и серая, и тварь потащила ее за собой, оставляя на утоптанном полу глубокую борозду. Огненный патрон прожег в груди дыру с обугленными краями, сквозь которую в свете фонаря виднелась стена, и по пещере поплыл запах паленого мяса. Кислотная пуля попала в лицо, и половина щеки оплыла, как воск, а из двух осмысленных глаз остался лишь один, две другие пули уже были не так важны, но тоже внесли свою лепту. Удивительно, но даже при таких повреждениях Вивисектор всё ещё стоял на единственной оставшейся ноге и не падал.

«Всегда добивай противников», — заботливо напомнил Каэлар.

Но Себастиан и сам уже перезаряжал револьвер, закидывая последний, третий блок экстренных патронов. И сделал это очень вовремя, потому что плоть на Вивисекторе начала восстанавливаться сама собой, вытесняя пострадавшие части тела и заменяя новыми. Серые бугры вспухали и шевелились, будто под кожей ходили черви, окаменевшая нога отвалилась целиком, и из культи выдавилась другая, влажная и розовая, а из обломанного предплечья с сухим треском, каким ломают хворост, выдвинулась свежая кость, белая, как зуб.

«Ноль», — услужливо сообщил древний о завершении действия своей силы.

— Он бессмертный, что ли⁈ — воскликнул Кребиц, скучающая маска которого уже давно исчезла, уступив место страху.

— У меня тот же вопрос! — мысленно кричал Себастиан. — Каэлар, как это возможно⁈

«Понятия не имею. Но это так интересно!»

— Вот теперь точно бежим! — скомандовал Себастиан дознавателю, пропуская его вперёд. — К лазу!

Они успели пробежать половину пещеры, когда Вивисектор начал действовать. Но он не прыгнул им наперерез, а неожиданно выстрелил одним костяным клинком из руки в стоящий на камне фонарь. Свет тут же погас. В темноте Себастиан развернулся на звук и вслепую взмахнул кинжалом, однако никого не задел. Похоже, сам гибрид мог обходиться без света, и смог понять, что это его преимущество.

— Каэлар, дай мне способность видеть в темноте!

«Пять процентов. Минута», — милостиво разрешил древний.

Себастиан ощутил, как верхнюю часть лица заливает чёрное вязкое вещество, превращающееся во что-то вроде маски. Теперь ему был не нужен свет, чтобы отчетливо видеть происходящее в пещере. Конечно, это не напоминало обычное зрение, он различал лишь силуэты, но даже так сразу увидел фигуру Вивисектора. Каким-то невероятным прыжком он умудрился опередить их и вновь оказаться возле лаза, прямо перед дознавателем.

— Кребиц!

Дознаватель стоял на колене, будто присел завязать шнурок. В правой руке он все еще держал револьвер, а левой упирался в землю. Вот только костяной клинок Вивисектора наполовину уходил в шею мужчины, удерживая его в таком положении.

Всего за две встречи Себастиан успел решить, что дознаватель ему неприятен. Однако Кребиц сам спустился в коллектор и остался биться с тварью, хоть и видел, что ничего не может ей противопоставить. Он умер при исполнении, с револьвером в руке и уже этим заслужил уважение.

Гибрид же стоял над телом и выжидающе смотрел на Себастиана.

— Каэлар, — обратился Себастиан к древнему. — Мне нужно пятьдесят процентов.

«Это всё, что я получил от того истребителя. После этого я сразу усну. Не хочу, тут слишком интересно».

— Тогда сорок процентов.

«Не дам. Максимум — тридцать пять на десять секунд».

— Давай!

Плотина силы открылась второй раз. Нити пошли по мертвым каналам, разрывая кожу и формируя вокруг рук чёрную броню. Дальше они добрались до челюсти и залили чернотой всё лицо.

Себастиан прыгнул вперёд и вновь атаковал Вивисектора. Первый удар острым бронированным кулаком вошел под ключицу и вышел аж под лопаткой, пробив тело насквозь. Второй вспорол бок от подмышки до бедра. Третьим он поймал раскрывшийся костяной клинок и переломил его в двух местах. Вивисектор попытался уйти вверх, оттолкнуться от свода, но Себастиан достал его в прыжке, поймал за ногу и приложил о землю.

«Восемь».

Тварь отползала, оставляя на утоптанной земле темный след. Себастиан же шел следом и наносил удары один за другим. Подхватив клинок, он всадил его в горло Вивисектора, повернул, и оставил там торчать.

«Семь. Себастиан. Посмотри, это невероятно!»

Он отлично видел и сам, потому что зрение маски показывало больше, чем обычные глаза: свежие раны на гибриде светились в темноте теплыми пятнами, которые гасли по мере того, как затягивались. Но теперь это происходило медленнее, чем в начале, рвано, уродливыми серыми буграми, которые в этом зрении едва теплились. Горло срасталось вокруг клинка, как остывающий воск. Сломанные кости в предплечьях проступали заново тонкими белыми иглами, и каждая новая игла была тусклее предыдущей.

— Как его убить⁈

«Судя по всему, регенерация гибрида не бесконечна, она ослабевает. Поэтому просто бей».

Полагаться на оружие не было особого смысла, поэтому Себастиан решил воспользоваться силой Каэлара и нанести максимум урона, атакуя гибрида раз за разом. Разрывая его плоть, отрывая конечности и борясь с его чудовищной регенерацией.

«Пять».

Вивисектор каким-то непостижимым образом умудрялся не только восстанавливаться, но и отбиваться от ударов.

«Три».

Себастиан прижал Вивисектора к земле и бил по морде раз за разом, превращая её в месиво.

«Один».

Тогда Себастиан сделал единственное, что ему оставалось. В кармане лежал пузырек с ядом серебряного арахнида, который обездвиживает и позволяет взять живьем. Далеко не факт, что это сработает, но, может, замедлит Вивисектора хотя бы на время.Он выдернул пробку зубами и вылил содержимое в развороченное горло твари, прямо в рану, которую сам же и вскрыл.

«Ноль».

Боль пришла такая, что Себастиан не сдержался и закричал. Он не упал только потому, что уперся плечом в стену. Из этого положения истребитель и стал наблюдать за тем, как постепенно восстанавливается Вивисектор, благо, Каэлар оставил ему возможность видеть в темноте. Процесс происходил значительно медленней, чем раньше, будто из последних сил. Но спустя недолгое время он уже вновь стоял на ногах и очень медленно двигался в сторону истребителя. Похоже, яд всё-таки на него подействовал, пусть и не полностью вырубив, но сильно замедлив.

И тут Себастиану пришла в голову мысль — Вивисектор всё-таки не тварь, а гибрид с человеком, но они даже не попытались с ним поговорить. Возможно, он и сам хотел бы что-то сказать, но у него даже не было возможности. Поэтому истребитель шагнул к одной из ниш, смахнул ладонью печать судьи, кольцо и пряжку, схватил медную бляху стражника старого образца и вытянул перед собой, показывая Вивисектору.

— Это твое, — проговорил Себастиан, с трудом ворочая языком. — Ты положил ее отдельно. Ты помнишь, что это?

Вивисектор замер в двух шагах, с занесенным обрубком, из которого лезла новая кость, и смотрел не на человека, а на кусок потемневшей меди. Худые бока ходили ходуном. Свист в трубках сделался тише.

— Ты убивал только плохих людей, наказывая за их грехи. Делал то, что не мог сделать закон. Так ведь?

Вивисектор наклонил голову набок, и в этом простом движении не осталось ничего звериного.

— Ты раньше был стражником?

Гибрид очень медленно кивнул.

— А имя своё помнишь?

Тишина стояла долго, так долго, что фитиль в левой руке успел дважды мигнуть, а потом Вивисектор заговорил. Голос шел откуда-то из разорванного горла, глухой, мокрый, с длинными провалами между звуками, и все же это был голос немолодого мужчины.

— Нет…

— Как же ты тогда решал, кого убить? Ты знал тех, кого убивал?

Тварь долго молчала.

— Нет…

— Как же тогда ты их выбирал?

— Создатель… выбирал…

— Создатель? Кто это?

Обрубок руки поднялся к серому лицу, к тому месту, где у людей бывают глаза, и опустился.

— Лица… нет…

Себастиан почувствовал, как по спине под мокрой курткой проходит холод. Он думал, что понял эту тварь: стражник, двадцать лет ходивший по своим улицам, судил преступников. Но теперь выяснилось, что некто без лица приносил ему имена. Получается, что таинственный создатель пользовался им, чтобы убивать неугодных ему людей.

— Но сейчас ты убил честного стражника. Такого же, каким был ты. Он просто исполнял долг, как и ты.

Вивисектор стоял, покачиваясь, и смотрел на медь в вытянутой руке истребителя, а потом медленно перевел взгляд на тело дознавателя у камня. Что происходило дальше на этом лице, Себастиан предпочел бы не видеть никогда. Из разорванного горла вышел звук, похожий на всхлип. Он опустился на обратные колени, сложившись, как складывается птица, наклонил голову вперед и замер, открыв истребителю затылок. Основание черепа. Место, куда сам бил всегда, одним ударом, без промаха, и Себастиан только теперь понял, почему жнец бьет именно туда: видимо, он знает, где прячется смерть у него самого.

Тварь ждала.

«По-моему, он хочет умереть».

Для этого удара заряд не требовался. Себастиан переложил бляху в левую руку, вынул нож Тихого, взял его двумя ладонями, и нанёс короткий удар. Свист в трубках оборвался на середине вдоха. Вивисектор осел набок, медленно, без судорог, и в свете догорающего фитиля на сером лице проступило умиротворённое выражение.

Себастиан сполз по стене на пол и некоторое время просто сидел, потому что ни на что другое сил не оставалось.

«Ты жив», — констатировал Каэлар без торжества. — «Признаю, это было любопытно. Кто бы мог подумать, что тварь с бесконечной регенерацией можно просто уговорить сдохнуть».

— Он не был тварью.

«Но и не был человеком».

— Он подставил затылок, когда увидел, что убил коллегу.

«А человек не устроил бы кладовую с банками из отрезанных частей тел. Не обманывайся. То, что осталось в нем от стражника, не помешало ему убить восьмерых и вспороть девятому живот. Но смерть он принял достойно, тут не поспоришь»

Себастиан не ответил. Он сидел и думал о том, что предстояло сделать до рассвета, и мысль эта была холодной и ясной. Тело нельзя было оставлять. Гибрида, сшитого из человека и твари, с человеческим лицом и костяными клинками, никому показывать нельзя.

А вот логово, наоборот, нельзя было трогать. Кладовая с банками, кожа на доске, тетрадь Ольма, печать судьи: все это должны увидеть те, кто спустится сюда с фонарями. Логово доказывало, что Вивисектор существовал, охотился и был убит.

Себастиан поднялся, держась за стену, и очень медленно прошёлся по пещере, собирая выбитые Вивисектором из его руки патроны. Затем взял два огненных заряда со слюной магматического скорпиона, сломал патроны и высыпал их содержимое на тело гибрида, заодно полив остатками масла из разбитого фонаря. Одна искра из кисета, и над телом взметнулось пламя, белое и злое, с сухим треском, каким горит только магматическая слюна, и тварь занялась, как заготовленный хворост. Серая кожа вспыхнула, кости пошли черными трещинами, и по пещере разнёсся отвратительный запах палёного мяса. Себастиан стоял и смотрел, пока от гибрида не остался лишь обугленный остов, в котором нельзя было опознать ни стражника, ни жнеца. Хотя, позже Джоэлу ещё придётся постараться, чтобы тело не добралось до серьёзной экспертизы.

Он еще раз оглядел пещеру: ниши, банки, кожа, ведро, тетрадь на камне, печать и кольцо, смахнутые на пол. Ничего не тронул, лишь положил туда же бляху стражника.

Наверх Себастиан выбирался почти час. Он не смог оставить Кребица в пещере и тащил тело на плече, останавливаясь через каждые двадцать шагов, а на скользком карнизе вдоль рукава дважды едва не ушел в теплую краску вместе с ношей.

Стражники у решетки спали стоя, привалившись к стене красильни. Когда снизу поднялся человек с телом на плече, оба проснулись мгновенно и очень долго не могли выговорить ни слова.

Небо над Мельничным каналом серело.

— Отправьтесь за дежурным дознавателем, — велел Себастиан, опуская тело на мостовую как можно осторожнее. — И за похоронной командой. Офицер секуритате Кребиц погиб при исполнении, преследуя убийцу под землей.

Один из стражников кинулся бежать. Второй остался, снял с себя плащ и накрыл им лежащего, а потом посмотрел на истребителя, который сидел на бордюре и не мог подняться.

— А убийца, лер?

— Мертв. Лежит в своем логове, в пещере у теплого сброса. Пусть дознаватели опишут там всё и соберут в качестве доказательств. Найти логово можно по записям в блокноте дознавателя Кребица и по меткам от когтей на стенах.

«Мои силы на исходе», — негромко сообщил Каэлар. — «От души того истребителя больше ничего не осталось. Не тяни с новой, я засыпать не хочу, поэтому не стану сдерживать боль в твоем теле. Совсем».

— Позже разберусь.

Себастиан поднялся с бордюра только со второй попытки и посмотрел на восток, где над крышами Красильных рядов проступал рассвет. До десяти утра оставалось ровно столько, чтобы дойти до дома, помыться и очистить одежду. Впереди был очередной длинный день.