В особняке де Грейвов царил хаос. Хлопали двери, громко перекрикивались слуги, которых обычно не было слышно и видно, где-то наверху с грохотом уронили таз. К тому моменту, когда Себастиан вернулся в холл с револьвером на бедре и трофейной винтовкой убийцы в руках, там уже собралась вся семья.

Эдмунд раздавал распоряжения охране, и получалось у него на удивление толково. Ставни первого этажа закрыть и запереть на засовы. Всю прислугу собрать в подвале. Двоих бойцов на крышу, остальных во двор.

— Я иду на стену, — гордо объявил Рауль.

Он уже стоял в дорожном плаще, и вдоль его предплечий вились узкие ленты мрака. И снова Себастиан отметил, что парнишка слишком плохо контролирует свою силу, иначе, зачем это глупое позерство перед семьёй? Или же Рауль это делал специально, чтобы напомнить Себастиану, что обладает силой, которой он лишен? Глупо. Он и так не забывал о том, что потерял, ни на секунду.

— Нет, — отрезала Вивьен.

— Мама!

— Нет. — Она даже не повысила голоса. — В этом доме ты единственный сильный маг. Твой отец никогда не был хорошим бойцом, а на охрану, как показал недавний опыт, полностью полагаться нельзя. Если хоть одна тварь дойдет до Верхнего Города, кто будет защищать этот дом? Морис?

— Я вполне могу постоять за себя и за всех обитателей особняка, леди Вивьен, — сдержанно, но с лёгкой обидной в голосе, отозвался дворецкий, чем вызвал лёгкую улыбку у Элизы.

— Морис, помолчи, — походя осадила его Вивьен. — Рауль, ты не выйдешь дальше нашего двора.

Парень сжал кулаки. Ленты мрака на его руках дернулись и заходили быстрее.

— Но на стене гибнут люди!

— Они там гибнут каждые два месяца, — устало ответил Эдмунд, не отрываясь от списка. — А в этом доме живут твоя мать и сестра. Гарнизон справится, он всегда справляется.

Себастиан молча наблюдал за этой сценой, потому что вмешиваться в семейные споры совершенно не входило в его планы, да и не его это семья. Но кузен посмотрел на него так, что промолчать не получилось.

— Твоя мать права, — нехотя произнес истребитель. — На стене от тебя толку не будет.

— Потому что я недостаточно силён⁈

— Потому что ты там будешь только мешаться. Гарнизон работает по чёткому плану, в котором каждый знает своё место, и неопытный одиночка там будет только мешать.

— Но ты же идёшь туда!

— Я истребитель. У меня огромный опыт убийства тварей, и там будут другие подобные мне, но все мы будем на подхвате у регулярных войск.

Себастиан надел шляпу.

— А вот если что-то дойдет до этих улиц, биться придется как раз в одиночку. Тогда очень пригодится человек с нашим фамильным Аспектом.

Рауль подумал и медленно кивнул. Ленты мрака нехотя втянулись обратно в кожу.

— Только не подохни там, кузен, — буркнул он.

— Мне пока рано умирать.

Вивьен подошла ближе и остановилась в двух шагах, сложив руки.

— Себастиан, раньше ваш отец всегда участвовал в защите города, чем постоянно нервировал свою жену, — произнесла она неожиданно ровно. — Каждый набег, все двадцать лет, что я его знала, он возвращался под утро, весь в грязи, ужасно довольный собой.

— Я помню.

— Пожалуй, вы стали на него похожи.

— Думаю, это можно считать комплиментом, — ухмыльнулся Себастиан.

Элиза стояла у лестницы, бледная, вцепившись в перила, и смотрела на все это огромными глазами. Себастиан на секунду задержался рядом с ней.

— Заприте окна и держитесь брата. И, леди Элиза, будь у вас даже сильный Аспект, вас бы сегодня тоже никуда не пустили.

— Это самое паршивое утешение, которое я слышала.

— Я старался.

Джоэл в служебном экипаже секуритате встретил задержавшегося истребителя очень недовольным взглядом, и возница тут же рванул на восток, распугивая редких прохожих. По дороге Себастиан разглядывал город и удивлялся тому, что не увидел ничего похожего на панику: лавочники деловито закрывали ставни и навешивали замки, матери загоняли детей во дворы. У пекарни на углу на глазах росла очередь, потому что при набате булочник делает скидку, чтобы быстро распродать свежий товар. Почему никто не бежит из города, если под стеной твари? Да потому что люди привыкли к опасности. А ещё они знали, что на защите города стоят стражи и маги, привычные к боям с тварями из Пустошей.

— Раз в несколько месяцев, — пробормотал Джоэл, глядя в окно. — Эти твари приходят, и мы убиваем их под стеной. Люди привыкли. Знаешь, в чем разница сегодня?

— В том, что город не был предупреждён вовремя?

— Именно, — подтвердил офицер. — Тридцать минут. Столько форы дает сигнальная сеть, и за это время гарнизон успевает занять боевые позиции, развернуть расчеты, увести людей из предместий и закрыть врата. Сегодня у стражи не было ни минуты.

Уже на подъезде к стене по ушам ударили выстрелы, вой боевых артефактов и крики людей. На верхний ярус стены постоянно забегали новые стрелки, разбирая заранее размеченные позиции. Расчеты у стационарных установок сцепляли медные энергетические пластины и разгоняли накопители, и над каждой третьей башней дрожали огненные вихри заклинаний. Стражники в кирасах передавали по цепочке ящики с зарядами, не сбиваясь и не мешая друг другу. Городская стража Грейфолла умела ровно две вещи, зато умела их хорошо: бесполезно патрулировать улицы и оборонять стену. Вот только людей на стене всё ещё было значительно меньше, чем требовалось.

— Половина расчетов еще в казармах, — выдохнул подбежавший к ним лейтенант с рассеченной бровью. — Три четверти магов подняли по домам, они доберутся минут через двадцать. Северный участок между второй и третьей башней держат тридцать человек вместо восьмидесяти.

— Сколько тварей под стеной? — уточнил Себастиан.

— Считали до двух сотен, потом бросили, сквозь туман не видно. Идут сплошняком, лер.

— А в прошлый набег сколько было?

— Сто двадцать. — Лейтенант вытер бровь рукавом и посмотрел на свою руку, будто удивившись крови. — В позапрошлый семьдесят. Такого большого количества как сегодня никто не помнит, даже из самых старых стражников.

— Предместья? — коротко бросил Джоэл.

Лейтенант отвел глаза.

— Не успели.

— То есть как не успели?

— А вот так, лер де Фальк! — сорвавшимся голосом ответил стражник — Тревогу дали с башни, когда их уже увидели возле рва. Твари прошли сквозь предместья, и вряд ли оставили кого-то там в живых.

А ведь внизу, за Стеной, в утреннем тумане лежали Восточные слободы. Как минимум, несколько тысяч человек, которым не хватало места в городе: возчики, углежоги, поденщики, дешевые доходные дома в два этажа.

Джоэл выглядел растерянным.

— Надо отправить туда отряды спасения вдруг кто-то еще…

— Тварей слишком много, — перебил его стражник. Пусть он и уступал званием офицеру секуритате, но явно был значительно опытней. — У нас едва хватает людей, чтобы удерживать стены. Если бы твари вели себя агрессивней, то давно бы уже пробились внутрь.

— Что значит, агрессивней? — переспросил Себастиан. — Они всегда агрессивны, это часть их природы.

— Не сегодня. Они прут вперёд очень медленно, словно в полусне, и даже не пытаются атаковать. Лишь единицы лезут на стену, да и то как-то вяло, без агрессии.

Себастиан слышал о подобном впервые, и решил посмотреть лично. Поднявшись на стену, он сразу выделил взглядом десяток сильных магов. Незнакомая женщина в форменном плаще с серебряной оторочкой держала на вытянутых руках стену огня поперек рва, и делала это довольно долгое время, судя по мокрой от пота спине. Двое магистров воды работали в паре, поднимая из рва чуть в стороне ледяные гребни. Кто-то бил по площадям обычными огненными шарами, экономно и точно.

Знакомый магистр земли и член совета города обнаружился на восточной башне и сейчас выглядел на двадцать лет старше, чем на приеме. Сантини стоял на самом краю, вцепившись в парапет, и по его команде из земли перед Стеной вставали и осыпались валы, погребающие под собой десятки тварей Пустоши.

— Де Грейв, — хрипло бросил он, не оборачиваясь. — Хорошо. Идите на стену к воротам, истребители собираются там.

— Вам точно не нужна помощь?

Он мотнул головой, стряхивая пот.

— Справлюсь. Я пока работаю за троих, потому что двое других магистров земли живут слишком далеко, но они уже в пути. Идите, истребитель, не отвлекайте.

Себастиан пошел по стене к воротам и по дороге смог как следует разглядеть, что творилось внизу. Тварей было действительно много. Они выливались из серой мглы сплошным потоком: гули шли стаями по два-три десятка, между ними катились приземистые бурые туши волколаков. Ближе к южному краю переваливалась через камни четырехлапая громада, покрытая костяными наростами, и Себастиан машинально отметил, что Костяная Смерть в набегах не участвует никогда, потому что живет слишком глубоко в Пустошах. Непонятно, что заставило её покинуть привычную среду обитания и явиться сюда, под стену города. Вскоре он смог найти опытным взглядом ещё несколько тварей, очень редко выбирающихся за пределы Земель Ушедших: Костяного Жнеца, Могильного Тихохода, Бронзового Арахнида, и ещё несколько монстров второго и третьего уровня опасности.

А потом он понял, что смотрит на все это уже минуту и до сих пор не увидел ни одной атаки. Твари действительно не нападали, а шли неторопливым потоком, скатывались в сухой ров под стеной, и затем лезли дальше, причём не на стену, а двигались куда-то вдоль неё. Лишь отдельные твари по известной одним им причине отбивались от стада и бросались на стену, ведя себя немного активнее, чем остальные. Стрелки тут же били сверху, и подстреленные твари падали, а остальные шагали по ним, не сбавляя хода, и даже не пытаясь сожрать. А ведь обычно гули с радостью пожирали себеподобных, это было одной из тактик их отвлечения — убить парочку и кинуть своим же товарищам под ноги. Или вот Волколак, которому огненная стена сожгла половину морды, отшатнулся, обошел пламя стороной и потрусил дальше вдоль рва. И никакой агрессии.

Стена возле ворот, отданная на откуп истребителям, выглядела немного иначе. Никаких шеренг и расчетов, люди стояли парами и тройками на своем куске парапета, и каждый был одет и вооружен так, как считал нужным лично он. Кожа с нашитым хитином, кольчуги, стеганки, один в дорогом столичном плаще, другой в тулупе на голое тело. У ног лежали раскрытые сумки, из которых торчали склянки, мешочки и связки болтов с разноцветной оплеткой. Клич Истребителей, объявленный неделю назад, привел в Грейфолл около семидесяти человек со всей Империи. И три десятка из них этим утром оказались на стене.

— Ворон! — окликнули слева.

Себастиан обернулся. У бойницы стояла женщина лет сорока в потертой кожаной броне, с двумя короткими топорами за спиной и с абсолютно спокойным лицом.

— Кочерга, ранг «B», — представилась она. — Была на Западных болотах, когда бросили клич, и явилась в Грейфолл перевести дух и поохотиться без напряга. Ты у нас единственный «А»-ранг на этой стене, так что распоряжайся.

— Тобой? — не удержался от подколки де Грейв.

— Мной, Клином, Лафетом, Занозой и остальными, кого успею докричаться, — ничуть не смутилась истребительница. — Мы тут стоим четверть часа и неторопливо убиваем тварей, что пытаются залезть на стену, но они будто под каким-то наркотиком, даже не сопротивляются.

Себастиан оглядел участок. Тридцать человек на примерно двести шагов парапета — если бы твари вели себя нормально, их давно бы снесли несмотря на всю подготовку и оснащение истребителей. Взгляд сам собой зацепился за одного из коллег по Ордену, выделявшегося огромным ростом. Зеленокожий орк стоял у бойницы неподвижно, держа в бугрящихся мышцами руках предмет, который Себастиан за десять лет видел трижды и все три раза в имперских крепостях. Осадное ружье. Пять пудов вороненого железа, ствол в полтора локтя, отдача, ломающая человеку ключицу, и потому в расчете к такому ружью полагается двое канониров, а ещё лафет и упор.

Орк же держал оружие на весу и, судя по всему, не особенно напрягался.

— Служил? — поинтересовался Себастиан.

— Четвертая осадная. Девять лет. — Орк говорил ровно и коротко, будто экономил слова. — Позывной Лафет. Догадаешься почему или объяснить?

— Не надо. Я воевал с вашими расчетами под Ниваль-Тором, до сих пор в ушах звенит от взрывов.

Орк понимающе хмыкнул.

— Там мы повеселились от души.

— Что ж, тогда продолжим работать так же: возьмем на себя только тех, что полезут на стену, а остальных пусть бьют стражи. Работайте парами, друг другу не мешаемся. И еще: не собирайте трофеи, пока не закончится набег.

— Это почему? — немедленно возмутился кто-то.

— Потому что нас слишком мало, а твари ведут себя ненормально. Рисковать незачем. Заберете своё с тел потом, никуда они не убегут.

— Разумно, — согласилась Кочерга и рявкнула на весь парапет: — Слышали? Парами! На трофеи не отвлекаемся! Клин, забери у Занозы флягу, он опять храбрится!

— Кочерга! — окликнул её один из истребителей. — С нашей стороны волколаки! Полтора десятка, идут вдоль рва. На стену не лезут, словно у них других дел хватает.

— Значит, они пока не наши. Скажи своим, чтобы на них не тратились: если эти твари однажды передумают и бросятся на стену, вот тогда их и положим.

Как выяснилось через минуту, работали истребители отлично. Одного из волколаков, гигантским прыжком запрыгнувшего на стену и рванувшего наверх, врезаясь когтистыми лапами прямо в камень, приняли на два болта с ядовитой алхимической оплеткой, и тварь рухнула обратно в ров уже мёртвой. Гуля, пытавшегося лезть следом, гном по имени Клин снял разрывным выстрелом из арбалета так ловко, что умудрился отделить голову от тела. Молодой Заноза швырнул под парапет что-то, зашипевшее едким белым дымом, и полтора десятка гулей, явно вознамерившихся отделиться от основной массы тварей и штурмовать стену, разом застыли, не в силах двигаться. И их тут же со всех сторон нашпиговали магическими заклинаниями, буквально разорвав в клочья.

А Лафет за все это время выстрелил лишь один раз. Крепостное ружье грохнуло так, что у Себастиана заложило левое ухо, и тварь, лезшая по осыпи третьей от края, перестала существовать выше пояса, а вместе с ней и ещё четыре, идущие следом. Орк опустил ствол, неторопливо перезарядил, продул затравку и снова замер у бойницы, всем своим видом сообщая, что второго раза придется подождать.

— Он всегда так? — поинтересовался Себастиан.

— Всегда, — подтвердила Кочерга. — Один выстрел в минуту, зато без единого промаха.

Себастиан наблюдал за действиями истребителей с профессиональным удовольствием. Гарнизон хорош в сдерживании тварей под стеной, а истребители умеют убивать конкретных существ в Пустошах или в городе, и все вместе они отлично могут держать оборону, во всяком случае, от не слишком агрессивных тварей. Себастиан и сам использовал ружье убийцы, чтобы снести головы нескольким гулям, с какой-то тупой обречённостью бредущим к стене.

Однако, вскоре рядом с воротами появилась одна из Костяных Смертей. Четырехлапая громадина вышла из тумана у самого рва, и стрелки на башне немедленно всадили в нее не меньше десятка огромных стрел без всякого видимого результата. Тварь даже не сбилась с шага. Наросты на ее спине встопорщились, и по парапету хлестнуло костяными иглами, мгновенно снесшими четверку гарнизонных стрелков. Все успели привыкнуть, что твари ведут себя пассивно, и совершенно не ожидали атаки.

— Всем лечь! — заорала Кочерга.

Послушно легли все, включая Себастиана, совершенно не желающего получить костяную стрелу в глаз.

— Этот ведёт себя не так, как остальные! — с обидой воскликнул кто-то из истребителей.

— Костяная Смерть — очень сильная тварь, — пробормотал Себастиан. — Возможно что-то, что влияет на остальных, не смогло полностью ослабить его агрессию.

— Ворон, ты встречался с подобными тварями? — спросила подползшая ближе к нему Кочерга. — Я никогда не ходила настолько далеко в Пустоши.

— Разумеется. Панцирь не берется ничем, что у нас есть, даже осадным ружьем. Сам он стреляет наростами на сто шагов, бьет веером, но между залпами требуется отдых секунд двадцать минимум.

— А слабое место?

— Пасть и суставы. Внизу, где короткие лапы входят в корпус, панциря нет, там мягкое мясо. Только чтобы туда добраться, надо оказаться у нее под брюхом. Я смогу с ним справиться, но придётся спуститься вниз.

Кочерга посмотрела под стену и почесала бровь обухом топора.

— Есть верёвки. Можем скинуть тебе одну, по ней же вернёшься обратно.

— Давай, — согласился Себастиан. — Бейте твари в пасть залпом, когда она откроется, и не раньше.

— А наросты? — подал голос Клин. — Она нас вторым залпом иголок снимет с парапета, пока ты будешь ползать внизу.

— Не снимет. Лафет.

— Слышу, — отозвался орк.

— Как только она встопорщится, бей в загривок. Мне все равно, пробьешь или нет, нужно лишь, чтобы она дернула головой. Это собьет выстрел.

— Будет сделано.

— А когда она пасть откроет?

— Когда я перережу ей связки ног, — ответил Себастиан и съехал по верёвке вниз.

План был глупый, зато предельно простой. Пробегая мимо нескольких гулей, похожих на лысых медведей с четырьмя лапами, Себастиан отметил, что они никак на него не реагируют. Это было невероятно, ненормально, и настораживающе. С тварями точно что-то не так. Но тратить время на размышления сейчас было некогда, потому что как раз в этот момент сверху грохнуло крепостное ружье. Голова четырехлапой Костяной Смерти мотнулась вбок, иглы ушли веером в пустое небо.

Себастиан пробежал вдоль корпуса твари, поднырнул под правую переднюю лапу и всадил нож в мягкое место, туда, где сустав входит в тело. Потом повернулся и ушел перекатом. Тварь заревела от боли, и в её пасть немедленно прилетело множество болтов, заклинаний и пуль.

Истребитель к этому моменту уже отпрыгнул от Костяной Смерти, и очень вовремя, потому что огромная туша медленно завалилась набок, подмяв под себя десяток тупых гулей, и выстрелив несколько костяных игл напоследок. Одна из них лишь чудом не пробила бок Себастиану, успевшему увернуться благодаря невероятно хорошей реакции. Наверх он поднялся по той же веревке, и на парапете его встретили с искренней радостью. Клин молча сунул ему флягу, а молодой Заноза смотрел так, будто увидел живого героя из историй Ордена.

— Ты хоть понимаешь, что мы только что сделали? — поинтересовалась Кочерга под радостные крики других истребителей.

Себастиан проверил свою одежду и скривился.

— Лично я испортил себе плащ.

— Мы убили четвертый уровень без единой потери! Легко и не напрягаясь!

— Я очень люблю этот плащ, — напомнил Себастиан.

— Об этом будут рассказывать в каждом кабаке от Грейфолла до столицы! — подхватили истребители. — И половина рассказчиков будет клясться, что стояла рядом.

— Эй!

Джоэл появился на парапете через минуту, растрепанный, без шляпы, с испачканным сажей рукавом парадного мундира. Вид у него был такой, будто он бежал через всю стену, и, судя по дыханию, так оно и было.

— Себастиан. Оторвись на минуту, у меня скверные новости.

— Жги.

— Твари никого не атакуют. — Джоэл вцепился в парапет и попытался отдышаться.

— О, это и правда ужасная новость, — кивнул Себастиан с сарказмом. — Плохие, плохие монстры, не пытаются убить людей.

— Ничего смешного, — поморщился офицер секуритате. — Мне докладывают с четырех башен подряд, что твари практически не лезут на стену, только единицы пытаются перелезть. Остальные идут вдоль нее так, словно у них есть какая-то конкретная цель.

— И куда они идут?

— Вот. — Офицер вытащил из-за обшлага сложенный лист карты и развернул его прямо на камне. — Смотри. Это донесения постов за последние полчаса. Южные ворота: прошли мимо, на стену не поднимались. Третья башня: прошли мимо. Шестая: прошли мимо. Твари идут в одном конкретном направлении!

Себастиан наклонился над листом. Стрелки, накиданные карандашом второпях, складывались в одну линию. Поток огибал стену, тек вдоль рва и уходил на юг, вдоль Мельничного канала, в сторону Фабричной стороны.

— Они идут в Грейфолл, — произнес Джоэл. — Не просто прут вперёд, как обычно, а направляются в какое-то конкретное место в черте города, понимаешь разницу? И их не интересуют ни стены, ни ворота, ни даже люди на них.

— А что у нас на юге вдоль канала?

— Ничего. Фабричная сторона, склады, красильни, старые мастерские. Половина стоит заброшенной с прошлого кризиса. — Джоэл потер лицо. — Себастиан, я двенадцать лет служу и ни разу не слышал, чтобы твари куда-то так монотонно и целенаправленно шли. Они вообще спокойно никогда не ходят, а ломятся вперёд, бездумно охотятся, жрут и дохнут.

«Он прав», — произнес Каэлар.

Себастиан едва не выронил лист.

— Ты выбрал удачное время для пробуждения, — мысленно ответил он.

«Как только переварил душу, так и проснулся», — голос звучал лениво и сыто. — «И, прежде чем ты спросишь: да, я смотрел твоими глазами последние четверть часа. Локоть в момент уклонения ты по-прежнему опускаешь».

— Мне сейчас не до локтя. Ты видишь то же, что и я? Что-то гонит тварей к нам?

«Ты видишь только то, что твари спокойно идут. Я же вижу — почему».

— И почему же?

«Их зовут», — Каэлар выговорил это слово медленно, будто пробуя его на зуб. — «Разница существенная, Себастиан. Когда гонят, бегут от. Когда зовут, идут к. Посмотри, как они держат головы».

Себастиан посмотрел вниз, за парапет. Головы тварей действительно были повёрнуты в одну сторону, на юг, и даже те, которых сшибали с ног стрелки, поднимались и упорно разворачивались туда же. Гуль с перебитой лапой полз в том же направлении, волоча за собой заднюю часть тела. Он никуда не сворачивал.

— Кто их зовет?

«Не знаю.»

— Не хочешь говорить?

«Не знаю», — повторил Каэлар, и вот тут Себастиану окончательно перестало нравиться происходящее. За десять лет он услышал такой ответ впервые. — «И я нахожу это очень занимательным».

— Ты слышишь этот зов? Знаешь, что это может быть?

Пауза вышла короткая, но она была.

«Спроси меня о чем-нибудь другом».

— Каэлар.

«Я ответил» — Голос стал ровнее прежнего, а это у него означало то же, что у людей означает крик. — «Учти, что зов не будет длиться вечно, и если он прервётся, то твари придут в себя и вновь станут бесконечно агрессивны».

Себастиан выпрямился и повернулся к Джоэлу.

— Нужно пользоваться моментом и убивать их как можно больше, кто знает, когда они вернутся в нормальное состояние.

— Тоже мне умник, — нервно хмыкнул офицер секуритате. — Этим мы и занимались всё это время.

И вдруг, словно специально подобрав момент, снаружи пропал ровный шорох сотен лап по камню и осыпи, к которому ухо успело привыкнуть и перестало его замечать. Он оборвался разом, и стало как-то неестественно тихо, разумеется, не считая криков людей, выстрелов и жужжания боевых заклинаний.

«Ну вот зов и прекратился», — произнес Каэлар.

Внизу, во рву и на осыпи, сотни тварей одновременно остановились. Они замерли все до единой и несколько секунд стояли неподвижно, словно человек, только что пришедший в себя после гипноза. Потом твари подняли головы, увидели людей на стене, заревели и яростно бросились в атаку.

— Всем открыть огонь! — заорал Джоэл так, что сорвал горло на первом же слове.

Вот теперь твари Пустошей стали вести себя так же, как и всегда, но никто этому не обрадовался.