В зал Лэйр явился с невиданным скандалом.

Двери ему открыл мощный порыв сердитого ветра. Юбки дам взвихрились, цветы из причесок полетели в лица их кавалеров и сопровождающих.

Дам спасло только то, что свечи и факелы, освещавшие зал, одновременно погасли, а кавалеры схватились за отхлестанные цветочными бутонами и шипами лица.

В итоге обнаженные ножки никто толком не успел разглядеть.

Когда визг стих, а леди спешно привели в порядок платья, Таррэ слегка брезгливым и заунывным голосом фамильного призрака объявил «виновника» переполоха:

— Его величество король Гардарунта Лэйрин Роберт Даниэль Астарг фьерр Ориэдра!

А я и наказать этих высших мстительных комедиантов не могла! Сама нарвалась.

Я остановила Лэйра на пороге, подождала, когда подданные опомнятся и склонят головы. А чтобы король вошел не в полной темноте, а в сиянии света и славы, зажгла свечи и факелы.

Пришлось схитрить: первый импульс магии исходил как будто от Лэйра, а я-Айрани аккуратно подхватила и усилила веер огненных искр, сделав вид, что это помог огненный дух Роберта.

С каждым разом массовые огненные эффекты давались мне все легче. Но разве фокусы — моя цель? Мне нужно, чтобы огонь зажигался не в небесах, а в сердцах. Только любовь поможет моему королю!

Та любовь, которую я не смогла ему дать.

Но пока мне остаются только фейерверки…

— Поднимитесь, дамы и господа, — приказал Лэйр, а я усилила голос через факелы, чтобы слышал весь зал.

Далее следовала короткая, но жаркая королевская речь с благодарностями участникам турнира, а также прекрасным вдохновительницам и — главное — объявление о посвящении следующего дня королю Роберту в знак благодарности моей и подданных.

И, что было вопиющим нарушением светского этикета, Лэйр закончил речь призывом к короткой общей молитве в память о подвиге прежнего короля, отдавшего жизнь и магию на благо своего народа, а потом и за благополучие королевства, королевской семьи и всех подданных.

Этот спонтанный порыв был горячо поддержан.

Искренности в молитве гардарунтских дворян хватало, ведь они еще прекрасно помнили, кому обязаны жизнью — своей и родных — и сохранением своих земель.

— Смотрите! — ахнул женский голос в толпе. Конечно, Инитаэры. Княжна показывала на облако огненных искр, формировавших под высоким сводом воронку смерча.

Но вместо смерча облако сложилось в высокую фигуру рыцаря в латах и шлеме с опущенным забралом.

Шлем был увенчан пышным флюмажем, а на груди доспеха красовалась эмблема огненных королей Ориэдра. В руках рыцарь держал щит с изображением льва, лилий и ленты с огненными рунами: «Любовь безгрешна».

Конечно, все узнали личный девиз короля Роберта, слова из гимна айров.

— Да это же огненный дух короля Роберта! — заговорили во всех концах зала.

— Это благословение Роберта Святого! — выкрикнул кто-то, и фразу тут же подхватили.

В толпе никто не заметил, что сначала радостный крик Светлячка подхватили сотни свечей и факелов, горевших повсюду, а потом уже и придворные присоединились к восторженным рукоплесканиям.

Всегда лестно чувствовать себя участником легенды, а этот бал, безусловно, войдет в легенды, как первое явление Роберта Святого, положившего жизнь и душу за свой народ.

Менестрели получат тексты песен и легенд уже сегодня ночью, я позабочусь, как только заберусь в «карман времени».

Огненный призрак раскинул руки, словно обнимал всех присутствующих и простер меч над Лэйром, склонившим перед ним голову, а потом ударил мечом в свой щит, породив фейерверк искр, осыпавшихся бутонами огненных цветов.

— Он благословил короля Лэйрина! — тут же громогласно прокомментировал Светлячок.

Самое потрясающее, что это была фраза Айрани, то есть, моя. И я, конечно, не могла согласовать свою импровизацию ни с кем — на это не было времени. Но барон Анир словно сердцем чувствовал, что и как надо говорить, а по его щекам текли слезы.

По знаку Лэйра музыканты заиграли что-то торжественное, какой-то гимн, и атмосфера окончательно стала пафосно-восторженной.

— Да здравствует король Лэйрин! Слава королю Роберту! — сначала робко, потом все громче скандировали рыцари королевской команды, а потом и остальные.

Дамы рукоплескали и рыдали.

Огненный призрак отсалютовал им и шагнул в открытую дверь балкона и дальше, по верхушкам деревьев, по крышам домов и облакам.

Я видела глазами призрака, каждой искрой его тела, как останавливаются прохожие, как показывают на него пальцем и, узнавая, изумленно и радостно кричат: «Смотрите, это же король Роберт Святой!».

Видела, как на улицы повалил народ из домов и — что и требовалось! — храмов, чтобы посмотреть на чудо.

И я-Айрани, бросившись на балкон вместе с другими придворными, тоже смотрела на шествие яркого огненного столба по облакам и видела, сердцем чувствовала, как огонь становится ярче, а дух Роберта — сильнее.

И как невидимые «ветра ущелий» раздувают каждую искру. С их помощью они сияли как солнце. Высшие вейриэны все-таки не остались в стороне.

Это только начало, кардинал Трамас. Только начало, посланники Светлых и прочих вод.

— Неплохо, Лэйрин, может и выйдет из вас толк, — удостоилась я похвалы от — кто бы мог подумать! — самого Таррэ.

Сказано это было почти беззвучно на ухо Лэйру, оставшемуся в зале вместе с иностранными послами и старыми аристократами, которые сочли неприличным бежать на балкон и бросать чепчики, то есть, вести себя как юные экзальтированные девы.

Я даже растерялась, не зная, как реагировать на реплику Таррэ. И решила принять как должное и ответить взаимностью устами Лэйра:

— И я не ожидал от вас, высший мастер, что вы способны не только палки в колеса мне ставить.

— Не обольщайся. Это лишь единичный акт благотворительности с нашей стороны.

Тонкие губы высшего дернулись в усмешке, и он отвернулся. Я тут же воспользовалась ближайшим факелом и не могла не оценить ироничный взгляд Таррэ, остановившийся на инсейской делегации.

Царевна выглядела удрученной и кусала губы, поглядывая на раскрытую балконную дверь.

А ведь она еще девчонка, вдруг озарило меня. И ей очень хочется посмотреть на огненный призрак, такой опасный для водных магов.

А вот ее брату очень хочется обрушить на огненную помеху целый водопад, судя по сжатым кулакам и гневно раздутым ноздрям царевича.

Лэйр дал знак церемониймейстеру, тот махнул жезлом, музыка грянула еще громче и торжественней, что-то из гимнов айров — лучший аккомпанемент такому восхитительному моменту.

Затем мелодия мягко перешла на более спокойную и расслабленную, приглашающую гостей вспомнить о приличиях и вернуться с балконов.

Призрак за окном растворился в небе, и придворные потянулись в зал.

— Мы выполнили твою просьбу, король Лэйрин, — заметил Таррэ. — Нашу помощь ты получил. Теперь дело за тобой. Княжна Инитаэра не должна стать твоей невестой.

Вот же змей! Теперь очередь Лэйра скрипеть зубами.

— Хорош-ш-шо… — прошипел фантом, играя желваками на скулах. — Но по правилам я обязан открыть бал с девушкой, избранной королевой турнира.

Высший повел себя как заправский торгаш.

— Не более одного танца. Тогда никто не удивится, если ты не изберешь ее невестой. И следующий танец вы подарите моей дочери.

Кому? Дочери?

Я изумленно уставилась на него всеми тремя парами глаз! Обе княжны, успевшие покинуть балкон, таращились через весь зал, забыв о приличиях. Какая оплошность!

— У высшего вейриэна, давшего обет безбрачия, есть дочь? — вложила я все изумление в вопрос Лэйра.

— Приемная. Я представлю ее вам перед вторым танцем.

— Вы решили пропихнуть мне ее в невесты? — догадалась я. — Нет.

— Поговорим позже. Уверен, мои аргументы убедят даже… такого упрямца.

— Нет, Таррэ.

Да ни за что! Он ломал мне все планы!

— Вам некуда будет деться, когда она выиграет все соревнования, какие вы напридумывали.

— Во-первых, она не выиграет. Во-вторых, придумаю еще!

У меня-то никакая девчонка не сможет выиграть, уж я постараюсь!

Таррэ расхохотался.

А огонь канделябра донес мне шепот какой-то дамы из старых аристократок:

— Какое неприличное поведение перед королем! Что себе позволяют эти белые демоны?

Лэйр кивнул распорядителю бала, не сводившему глаз с короля. Тот просигналил капельмейстеру, и в разгоряченном воздухе поплыли первые звуки горделивой павлианы. Этим медленным и величавым танцем по традиции открывались все балы гардарунтских аристократов.

Придворные расступились, освобождая середину зала. Лэйр поднялся с трона, расправил кружевные манжеты и двинулся к княжне Инитаэре. Мой фантом и я-Айрани устроились у колонны посередине между аринтским посольством и троном. Одновременно с королем в нашу сторону двинулись гардарунтские рыцари и Светлячок. Но, конечно, никто не осмелился перебежать дорогу государю.

— Окажите мне честь, королева турнира, леди Инитаэра… — Лэйр протянул княжне руку в белой перчатке.

— С радостью, ваше величество, — Инитаэра поклонилась и вложила свою ладонь в протянутую руку.

Оба важно выступили на свободное пространство, прошлись вдоль зала, демонстрируя в улыбке здоровые зубы, а в движениях — грацию, стать, платья и драгоценности. С последними в королевстве было не густо после исхода грабителей, инсеев и шаунов, но шею княжны украшало колье с изумрудом из неучтенных казной запасников короля Роберта. Изумруд великолепно подчеркивал цвет волос рыжеволосой красавицы, а мой Лэйр и сам по себе был изумительно хорош.

Ну всё, теперь можно отпустить фантомов выполнять заученные фигуры — медленно кружиться, кланяться и улыбаться друг другу, расходиться, держась за руки кончиками пальцев, и сходиться. Самый чопорный танец в мире, не требующий особого внимания кукловода, то есть, меня.

Постепенно, по знаку распорядителя, к ведущей королевской паре присоединялись другие знатные танцоры, даже герцог Холле вел за руку молоденькую жену моего раненого на турнире камердинера.

Скромно спрятавшись за ближайшую к стене колонну, я наблюдала. Царевна и царевич Светлых вод не танцевали. У Соальен даже бальная книжка не висела на поясе. Впрочем, к ней никто не рисковал подойти. А Даэль с озабоченным видом беседовал с наставником и одновременно то следил за королем Гардарунта и княжной, то поглядывал на парадный вход. Кого он ждет, интересно? Что опять замышляет?