Легенды говорят — время возникло только после исхода айров из мира Эальр, в качестве последней шутки полубожеств.

С тех пор изобретенные людьми приборы отмеряют время, словно пропускают сквозь пальцы бесконечную ленту, тянущуюся из прошлого в будущее, на которой равномерно завязаны узелки — миг, сутки, год, век, эон…

Но время — величина нелинейная. Это я точно знаю.

Оно движется импульсами, то убыстряясь и пролетая во мгновение ока, то замедляясь до полной иллюзии, будто мир стал застывшей в янтаре вечностью. Чтобы в следующий миг снова взорваться невероятным вихрем событий.

День и ночь турнира выдались именно таким вихрем.

Одно спасение: «карманы времени».

«Это не позорное бегство, это тактическое отступление. Правда, мой король?», — утешала я себя, проскользнув мимо бального зала, мимо разгневанного кардинала, мимо Сиарея и тройки высших мастеров, уже спешивших погасить скандал.

Скользнуть в неприметную дверцу для слуг. Подняться по черной лестнице на этаж выше. Исчезнуть в первой же пустой комнате.

Пламя шести башен всегда горит для меня.

И моих фантомов.

Я уже машинально, едва выйдя из огня камина Жасминовой башни, сбросила личину сероглазой скромницы Айрани и вернулась к собственному ненавистному облику. К радости Дорри, всегда безошибочно знавшей, где настоящая я.

Фантомы так и стояли поблизости от «входа». Головы, плечи и руки опущены, веки закрыты. Их безжизненные фигуры тихо мерцали, словно отблески пламени горели внутри, под призрачной кожей. Пугающее зрелище. Но мне ли, их создательнице, бояться?

Встав перед Инитаэрой, я ее руками разделась. Удобно, когда сама себе камеристка и ее глазами смотришь на свою спину.

Верхнее платье, корсет, нижнее платье, юбки… Мучение. Как-то бы упростить женскую моду Гардарунта следом за мужской? Горные леди и лорды одевались изысканнее, но выглядели роскошнее.

— Разбуди меня, Дорри. — Я перевернула десятиминутные песочные часы на каминной полке.

«Разбуди меня, Роберт», — мысленно поправилась я. Ведь Дорри — его создание, воплощение его воли, его магии.

Я прошла в будуар и замкнула огненный контур. Теперь это небольшое пространство исчезло, выпало из настоящего мира Эальр.

Когда весь Найреос замирал от восторга при виде шагающей по облакам фигуры огненного короля Роберта, я зачерпнула столько силы, что хватило на полноценный сон в «кармане». Я придала такое ускорение внутреннему времени, какого раньше не могла себе позволить. Час за минуту!

В мире Эальр пройдет десять минут, а в моей капсуле с огненными стенами — десять часов.

Как подкошенный снопик, я рухнула на ложе и провалилась в сон без сновидений.

Видение пришло перед пробуждением.

Прикосновение. Опаляющее, как когда-то в детстве обжигали меня пальцы ненавистного рыжего короля. Как будто огненные пальцы сполохами скользнули по щеке.

«Пора, душа моя», — то ли чужой хриплый голос в ушах, то ли мысль, разбудившая сознание.

— Роберт! — вскинулась я.

И эхом — заполошный толчок сердца. Волна жара по всему телу.

И осознание: мой король мертв. А я схожу с ума.

Еще несколько минут я лежала, пялясь в огненные узоры на потолке. Перебирала в памяти всё, что могла упустить в суете. Выстраивала стратегию разговора с Таррэ. С кардиналом. С Сиареем. В том, что я задумала, без союзников не обойтись. Белогорье слишком дорого возьмет за помощь, а присягнувшие мне ласхи могут не согласиться. Я могу им приказать, но… не могу без того, чтобы потерять их доверие.

Я покинула капсулу только после того, как привела мысли в порядок и почувствовала, что дальнейшее пребывание чревато потерей сил, а они мне сегодня ночью еще понадобятся.

Поднявшись, я стащила с себя нижнюю рубашку, встала перед зеркалом и внимательно исследовала свое тело.

Оно почти очистилось от яда Хелины и стало еще женственнее. Губы казались пухлее, глаза шире, овал лица нежнее, а груди торчали уже совсем неприлично! Линии бедер стали более плавными.

Как мне с таким ужасным телом играть роль короля Лэйрина?

Стоя перед зеркалом, я тренировалась накладывать частичную иллюзию, начиная с лица и заканчивая бедрами.

И походка… Чтобы сыграть Айрани или Инитаэру, мало изменить свою внешность. Надо было следить за движениями, делая их более плавными. Иначе двигаться, говорить, улыбаться…

Сейчас я вспоминала саму себя в роли наследника Роберта. Размашистый шаг. Резкие движения. Угрюмый взгляд исподлобья…

Вспоминать — куда проще, чем учиться быть нежной девушкой, никогда не державшей в руках меч.

Удовлетворившись результатом обратного преображения, я синхронизировала свою капсулу с внешним миром и вышла из спальни.

И замерла, схватившись за кинжал на поясе, забыв, что на мне нет даже рубашки!

Моя мужская копия, мой великолепный Лэйр поворачивался и ощупывал себя, точь-в-точь повторяя мои недавние движения перед зеркалом в «кармане времени». Фантом трогал свою грудь, бедра, ощупывал скулы, губы.

Если бы не его застывшее безжизненной восковой маской лицо и не застегнутый на все пуговицы парадный костюм, выглядело бы это так, словно это мое, слегка улучшенное, отражение сбежало из стеклянного плена.

Что происходит?

Перед Лэйром сидела огненная собака и поскуливала, глядя в лицо фантома. Ее хвост крутился мельницей, бил по плитам пола огненной плеткой, высекая искры.

Едва я появилась в дверях, Дорри заскулила, прыгнула на куклу и облизала его руку. Потом кинулась ко мне. Обратно к фантому. Словно не могла выбрать.

Судя по ее поведению, это не дух рода Грахар проник в башню. Предыдущий раз, когда в фантомное тело Лэйра вселился посланник матери, дэриэн Тайлиэн, Дорри пыталась его загрызть огненными клыками.

Движения Лэйра замедлялись с каждым мгновением. Затем по всему его телу прошла странная дрожь, и он застыл в изначальной позе, в какой я его и оставляла, вяло опустив руки и голову.

Я подошла, готовая в любой миг факелом развеять свое творение. Направила поток магии, проверяя состояние куклы. Может, какой-то сбой в плетениях огненной вязи?

Но нет, все как обычно, никаких изменений. Почти.

Только капли моей крови, влитые в куклу, преумножились сами собой, и уверенно текли по кровеносной системе. И сердце фантома билось чуть чаще и увереннее.

Почти как настоящее.

Было ли это следствием того потрясающего чуда на ристалище, когда Лэйр и Дигеро сошлись в сшибке, а я словно бы духом перенеслась в тело своего фантома? В тот миг я сидела на трибуне, будучи княжной Айрани. Но внезапно мое сознание полностью перенеслось, слилось с Лэйром, несущимся на коне, и я чувствовала все, что чувствует настоящее тело бойца во время боя с соперником!

Длилось это невозможное чудо несколько биений сердца, но было таким реальным!

И таким спасительным!

Получается, моя связь с фантомом Лэйра, связь мага и его создания, стала особенной? И, если он повторял мои движения перед зеркалом, то… он действительно стал моим улучшенным отражением?

Почти живым…

О, Роберт, неужели у меня получится создать нечто, похожее на твою Дорри?

Но это же проблема! Мой контроль над фантомами ослабляется, когда я прячусь в «карман времени».

Лучше уничтожить Лэйра, пока не поздно.

Пока я не потеряла власть над своей вещью.

Я покосилась на фигуру Инитаэры. Проверила и ее.

Ни следа «коня солнца» в ее теле не нашлось, ни эха. И мои капли крови, перелиые в фантомные жилы, остались каплями, а не текли ручейком, как у Лэйра.

Нет, еще нельзя уничтожать мое отражение. Лэйр мне нужен. Я просто не успею к завтрашнему дню создать еще одну копию короля такого качества, чтобы провести многоопытных магов! Даже в «кармане времени» не смогу — на создание и поддержку «кармана» требуется слишком много магии, а мой резерв после столь долгого сна вне мира опять почти пуст.

Вот если удастся уломать кардинала Трамаса на молебен…

— Раздевайся, ваше величество, — усмехнулась я, ногой отпихивая поскуливающую псину.

Казалось кощунством стягивать с куклы камзол и штаны, но на создание гардероба в двойном экземпляре у меня не хватало ни сил, ни времени.

«Как обычно, девушке нечего надеть», — усмехнулась я, вспомнив жалобы Лилианы, когда она гостила в горном замке Грахар.

Нижнее белье я ему все-таки оставила, не изверг же я. Да и ни к чему лицезреть существенное отличие между нашими фигурами между ног. Хотя смешно. Зачем смущаться того, что сама же и создала?

Переодевшись и заменив только нижнюю рубашку и нательные штаны Лэйра и на свежие, я отправилась во дворец на съедение вейриэнам и кардиналу.

Я вышла из огромного камина зала заседаний. Отголоски музыки доносились даже сюда, эхом гуляя в пустом помещении. Едва стряхнув пепел с сапог, я отправила огненное послание Сиарею рунами айров: приказ явиться немедленно.

Найти ласха не составило труда: факелы и свечи горели по всему дворцу, а уж ощутить, где пламя соприкасается с источником холода и радужным отсветом мага, вручившего мне свой «ключ сердца», — минутное дело, если хорошенько сосредоточиться.

А фокус с огненными рунами мне показал Дигеро.

Интересно, почему король Роберт не пользовался столь быстрым способом связи? Впрочем, он же натянул на себя маску грубого тирана и предпочитал не демонстрировать глубину своих познаний в магии.

Сиарей примчался едва ли не через пару мгновений. Наверное, не успела погаснуть последняя огненная руна, как его в буквальном смысле сдуло ветром. Или снежным бураном.

Снежинки заплясали передо мной, за одно биение сердца сложились в фигуру ласха.

— Ваше непредсказуемое величество… — поклонился начальник моей охраны.

— Обеспечь отсутствие белых и прочих ушей, Сиарей.

Он оглянулся на закрытую дверь, медленно обвел глазами помещение, и под его взглядом воздух заискрился мириадами голубоватых ледяных искр.

— Все чисто, мой таинственный король, — уголками губ улыбнулся ласх.

— Мне нужно придумать диверсию против кардинала. И придумать быстро, иначе не имеет смысла с ним встречаться. Нужно создать что-то такое, что может произойти одновременно по всему Гардарунту, в каждом храме. И, желательно не только напугать жрецов, но и парализовать их силы. Это на тот случай, если Трамас не встанет на мою сторону. А он не встанет. Я думал уговорить его хотя бы на нейтралитет. Но вероятнее всего, он продолжит выполнять приказ инсеев и подло гасить огненную магию на моей земле.

Сиарей помрачнел.

— Ваше воинственное величество, что мы можем? Только заморозить воду в священных чашах. Но тогда церковь сразу поймет, кто за этим стоит. И мстить начнут широко. Им несложно настроить народ против ласхов. Но главное — они обрушат гнев на вас, нашего друга и покровителя. Обрушат инсейскую магию.

— Что от них ожидать, кроме гнилых ворот и ржавого оружия?

— Это мелочи. Они властвуют над водой, а вода — основа жизни. Я могу предположить, что бы сделал сам, будучи не синим, а зеленым магом. Или жрецом их бога, а на самом деле — проводником зеленой магии на чужих землях.

— Говори.

— Я бы организовал ливни, чтобы ваши посевы сгнили на корню. Следом за ливнями отвел бы грунтовые воды, осушил ручьи, устроил бы такую засуху, чтобы поля горели. Осушил бы колодцы в поселениях. Без воды земля превратится в пустыню очень быстро. Это огромные силы, жрецы без поддержки чистокровных инсейских магов не дерзнут. Но… поддержка будет. Достаточно недели без воды, чтобы уничтожить государство. Миллионы ваших подданных погибнет, мой прекрасный король, проклиная вас и ваших верных слуг.

Я слушала, и сердце замирало от ужаса. Неужели церковь пойдет на такое?

— Я так и думал, — призналась я и сжала кулаки в бессильном гневе. — Их слишком много. И они очень сильны. И действуют единым фронтом, одновременно. Я… мне нечего противопоставить им.

— Именно потому огненные короли предпочитали сохранять нейтралитет со слугами Безымянного.

И расплодили их как муравьев!

— Сиарей, неужели ничего нельзя сделать? Мне нужен кто-то, кто мог бы пресечь их диверсии. Нужно сохранить воду, если эти инсейские прихвостни вознамерятся осушить источники и реки.

— Мы можем их заморозить. Как и должно быть зимой. Люди будут колоть лед и не умрут от жажды. И на посевы хватит.

Смутная мысль забрезжила, как свечечка в глухой тьме.

— Зимой! — выдохнула я. — Надо вернуть зиму. Сразу после сбора урожая, когда мы решим проблему голода. Тогда никто не заподозрит ласхов! О, это будет очень суровая зима. Но не везде, избранными местами, как, например сейчас в Королевском лесу. Вам нужно сменить дислокацию, Сиарей. В любимом лесу Роберта отныне будут тропики. Где-то же должны отогреваться птицы и звери. И верные нам люди. Но только молитва Роберту Святому сможет согреть храмы Безымянного и землю вокруг них! Жрецы не смогут использовать воду для связи между храмами!

Сиарей восхищенно замерцал.

— Мой великолепный король, мы проработаем план до мелочей. Инсеи не смогут обвинить ни нас, ни ваше находчивое величество. Свалим все неприятности на обидчивость огненного духа вашего почившего отца.

— Уверена, он простит нас. Роберт любил такие шутки! — усмехнулась я. На сердце стало легче — на краю моей беспросветной ночи забрезжил рассвет. — Что ж, теперь я готов встретиться с кардиналом. Идем.