Приключения винных брендов в России: Австралия в Выборге и Франция в Клину. Пророчество Магре: «Традиция очень сильна». Акциз в обмен на акции: что получили виноделы в кризисный 1998 год. «Куба рядом»: с какой целью инвесторы стремились в Краснодарский край. Наперегонки с сезоном: как строились винные гиганты Тамани. «Русская лоза» прибыла! Кино и вино в Анапе. Возвращение французов: первые русские Шато и Cru имени Лермонтова. Пестрый мир виноторговли: универсамы, ретейлеры, бутики. Для кого-то «от 100 рублей» – премиум, кому-то «за 100 долларов» – эконом. Как создавались сети винотек и хорошела винная культура. Регионы просят вина: в мире алкогольной дистрибуции. Нехороший год: полярный мороз, старт ЕГАИС и пестициды. Вторая волна инвестиций: миры виноделов и новый закон. Крымский импульс: больше малых виноделен. Главные люди вина: логика и внутреннее устройство современной виноторговли.

«Виноделы клянутся, что рецепт и технология… ничем не отличаются»

Лет 25 назад в самом центре Москвы, а иногда и на самой Красной площади можно было увидеть шикарный роллс-ройс с рекламой алкогольного бренда Malesan – William Pitters на бортах. Одноименная фирма «Малезан – Вильям Питтерс» входила в топ-3 крупнейших виноторговцев России начала 2000-х, контролируя больше 10 % рынка. Компания торговала самым разным алкоголем – от виски и дешевого вина из Южной Франции до престижного Бордо. Ее владельцем был основатель международной корпорации Бернар Магре. Личность в мировой виноторговле легендарная: человек из низов, не имевший родственных связей в мире вин, он еще в молодости создал две бюджетные алкогольные марки, покорившие сердца французских покупателей. С тех пор Магре скупил немало аристократических винных поместий, стал мультимиллионером, но сохранил широту взглядов и внимание к новым рынкам. Вина под марками Магре производились в Аргентине и Японии, в Марокко и Чили, а также по всей Южной Европе. Когда в России случился кризис 1998–1999 годов, племяннику Магре – Сирилу Неккеру, управлявшему российской частью бизнеса, было дано поручение изучить вопрос производства вина в России.

Надо отметить, что идея розлива в России зарубежных алкогольных брендов, а также иностранных виноматериалов в тот момент была популярной – к этому подталкивал валютный курс. На Московском межреспубликанском винодельческом заводе разливались пробные партии хересного бренди группы Osborne. Дочерняя компания испанской Bodegas Valdepablo производила в Ленинградской области не только дешевый вермут Salvatore, знакомый не одному поколению питерского студенчества, но и вино, привозимое «балком» – в специальных емкостях из Чили и Аргентины.

На российско-люксембургское предприятие «Национальный винный терминал», построенное за 4 миллиона долларов в городе Выборг, приходил «балк» из Южной Америки, Испании, Австралии и Франции. С терминала вино по трубам перекачивалось в построенный неподалеку винзавод «Малета», где происходил его розлив по бутылкам. Как писала газета «Деловой Петербург», «Виноделы клянутся, что рецепт и технология изготовления ничем не отличаются от тех, что применяются в европейских винодельческих краях». Еще более крупное производство вина, в которое было вложено порядка 6 миллионов долларов, создала в подмосковном Клину корпорация Castel Group, поставляя вино для розлива из Франции.

Проектов и бизнес-планов в первой половине 2000-х годов, пока российский рынок рос как на дрожжах, было много, но Malesan, пожалуй, первым пришла идея попробовать развить производство вина непосредственно в России. В начале 2000-х Сирил Неккер отправился на юг страны, чтобы купить виноградники и попробовать запустить производство «шипучих вин» в районе Анапы. Проектов рассматривалось немало, но многие из них упирались либо в высокую стоимость реконструкции, либо в плохое состояние виноградников. Бизнес-план не был признан перспективным. Сирил Неккер в итоге уехал на родину, российский бизнес был продан группе Castel. Тогда решение казалось неочевидным, но сейчас, почти через четверть века, удивительно прозорливой выглядит оценка господина Магре.

«Российский рынок вина, безусловно, перспективен, но не стоит строить иллюзий по поводу присутствия на нем французских вин. Традиция потребления вин из государств бывшего СССР очень сильна», – рассказывал винный магнат журналу «Компания».

В течение многих следующих лет Франция из безусловного лидера российского рынка импорта будет постепенно превращаться сначала «в страну из первой пятерки», потом «из десятки» поставщиков, сохраняя позиции в топовой части рынка, но теряя широкий спрос. Причин для этого было много, и не последнюю роль в этом сыграли сами французские поставщики, постепенно уступавшие другим странам (и не только в России). Но в развитии российского виноделия французы внесли существенный вклад.

«Работа шла круглосуточно, риск был сумасшедший…»

Сирил Неккер не просто так поехал именно в Краснодарский край. На тот момент в регионе новый молодой губернатор – Александр Ткачев. Он полон идей и планов развития виноделия на Кубани, куда после 1999 года потянулись инвесторы. Нельзя сказать, что и федеральные власти в конце 1990-х совсем бросили виноградарство. Накануне кризиса 1998 года в федеральный закон «О бюджете» был включен пункт о направлении 50 % акциза за произведенное вино не в казну, а на развитие виноградников агрофирм и предприятий Дагестана, Северной Осетии, Адыгеи, Краснодарского и Ставропольского краев и Ростовской области. Чтобы эти суммы не ушли в неизвестном направлении, в собственность государства передавалась часть акций предприятий, которые могли быть проданы или возвращены в хозяйство через пять лет после получения такой субсидии. Очевидно, таким способом планировалось контролировать, как потрачены деньги, за пять лет виноградник должен был вырасти.

Наиболее активно этой программой пользовались как раз на Кубани. Кроме того, средства выделяли и местные власти. Например, в 2001 году Краснодарский край вложил в восстановление виноградников 120 миллионов рублей – в четыре раза больше, чем поступило из федерального бюджета. Можно сказать, что здесь впервые удалось остановить процесс падения площадей виноградников, и дальше площади виноградных насаждений будут только расти, тогда как вся Россия «нащупает дно» в посадках винограда – 61,5 тысячи гектаров только к 2006 году (это в три с половиной раза меньше, чем на пике – в РСФСР).

Список компаний, вкладывавшихся в кубанские виноградники того времени, впечатляет и сейчас. В южных регионах их покупали и закладывали сырьевые и металлургические гиганты – «Русский уголь», структуры «Газпрома», холдинг «Ариант». Другие, как бы сейчас сказали, «сырьевые инвесторы» вкладывались в винсовхоз «Джемете» и «Агрофирму Мысхако». Банк Москвы выкупил агрофирму «Мирный» и винодельческую компанию «Мильстрим» на Тамани. Первые инвесторы идут в кубанское виноградарство с чисто утилитарными целями – все импортное стало дороже, спрос на вино после кризиса восстанавливается, нужно собственное недорогое сырье.

Виноградники в Севастополе 2020-е годы

Лучше всего для этих целей подходил Таманский полуостров. Равнинная местность, на которой проще организовать работу техники, уменьшить объем ручного труда, климат и почвы подходили для получения высоких урожаев винограда – это было главное требование для рентабельности такого производства. Что касается технологий переработки винограда, большую часть нужно было выстраивать заново, винзаводы были оснащены оборудованием 30-летней давности, устаревшим морально и технически. Одним из первых – в 1999 году – виноградники агрофирмы «Победа» выкупил пивоваренный холдинг «Очаково», заново построив винзавод с современным европейским оборудованием и в несколько этапов заложив около 1,5 тысячи гектаров виноградников. В регионе не только закладываются новые, но и корчуются старые виноградники – под индустриальный процесс и уборку урожая виноградным комбайном. Новые винодельни строятся тоже масштабно – с емкостями на сотни тысяч литров. На крупных проектах их монтируют прямо на месте – практически в поле работают сварщики, собирая гигантские танки из нержавеющей стали. Тогда же появляется и первое в современной России собственное производство винодельческого оборудования.

Уборка винограда, Тамань

Самым крупным инвестором в таманское виноделие стал челябинский холдинг «Ариант», выкупив около 7 тысяч гектаров земли, на части которых уже были виноградники. Как вспоминал 15 лет спустя Александр Кретов, руководивший этим проектом: «За 8 месяцев 2002 года в Тамани, по сути, был полностью демонтирован старый винзавод по переработке винограда и возведен новый. К проектированию были привлечены технологи, консультанты, инженеры, проектировщики, производители оборудования для отрасли. Мы побывали на всех крупных винодельнях Европы. Самый передовой опыт французских и итальянских виноделов как в сфере переработки, так и в оснащении, был с большим трудом, в кратчайшие сроки собран, проанализирован и положен в основу технологического проекта винзавода “Южный”. Работа шла круглосуточно, риск был сумасшедший, но в августе 2002 года завод принял виноград в переработку».

Сделать вино в России из винограда – это была половина дела. Его нужно было продать, и не только в Москву, но и в регионы, где рынок виноторговли тогда определяли локальные и более крупные – региональные дистрибьюторы. О российском виноделии люди из центральной полосы, из Сибири и с Урала имели достаточно четкое представление, сложившееся еще в 1990-е: «Виноградников в России нет, все вырубил Горбачев». Поставщиков с Кубани на торговом сленге того времени называли для краткости «Куба» и не очень четко представляли географию этого региона.

Когда первые урожаи винограда в агрофирме «Южная» были собраны, по аналогии с популярным тогда «божоле» на Тамани был устроен праздник молодого вина. Больше сотни генеральных и коммерческих директоров со всей страны осенью 2003 года специальными рейсами прилетали в аэропорт Анапы, откуда отправлялись на дилерскую конференцию «Кубань-Вино». Фирмы из Хабаровска и Братска, Обнинска и Тулы в лице своих руководителей знакомились с виноградниками, пробовали молодое вино из емкостей и широко гуляли на вечерних мероприятиях. Кроме «Южной» посещали и другие винодельни региона: хересное производство в станице Голубицкая (ныне утраченное), мадерный цех в станице Курчанская, подвалы Абрау-Дюрсо. Через такие регулярные встречи идея о том, что на Юге России есть свои виноградники, а вино делается «не из порошка», постепенно распространялась по стране в профессиональной среде.

Первой из российских виноторговцев, серьезно вложившихся в российские виноградники в другом регионе – под Анапой, стала фирма «Виником». Помимо прочего, компания была известна тем, что запустила самый известный бренд молодого вина из региона Божоле – «Жорж Дюбеф». Фактически с нее начались праздники «прибытия божоле» в Москву и другие крупные города, остро популярные в 2000-е годы. В российском виноделии продуктом «Виникома» стал бренд «Русская лоза» в упаковке bag-in-box – «пакет в коробке» с краником для наполнения бокалов. Незадолго до этого новую технологию привез из Австралии в Россию и запустил опытное производство трехлитровок на «Мильстриме» предприниматель Олег Варум.

Современное виноделие, Дербент

Идею творчески развил другой бизнесмен – Геннадий Опарин, запустив марку «Русская лоза» с продажей через дистрибьюторскую сеть «Виникома». Успех был феноменальным. В начале 2000-х в Краснодаре начала проходить профильная выставка «Вина и напитки» (позже она была переименована в «Винорус/Винотех»). Чуть ли не самым посещаемым в экспозиции 2002 года был стенд «Русской лозы», полностью построенный из трехлитровых коробок. Вина производились из винограда крупнейшего и самого живого из старых виноградарских хозяйств края – «Совхоза имени Ленина» под Анапой. Стоили три литра «Русской лозы», в пересчете на бутылку, недорого, а продажи были поддержаны со всей маркетинговой мощью того времени – наружной рекламой и даже селебрити. На молодые виноградники «Русской лозы» приезжали в сезон актеры и кинодеятели с анапского фестиваля авангардного кино стран СНГ – «Киношок», главный приз которого назывался «Золотая лоза». Активности вокруг кино и вина освещались в СМИ.

«…Случайно или нет, но награда рифмуется с главным спонсором смотра – винодельческой компанией “Русская лоза”. Так что дефицита алкоголя на ночных посиделках у бассейна пансионата “Фея-2” не ожидается», – писала столичная «Вечерняя Москва».

«…Достойные купажи во французском стиле»

Другой подход к инвестициям в вино в начале 2000-х начал складываться во многом благодаря случайностям и стечениям обстоятельств. Объезжая виноградарские хозяйства Кубани уже упомянутый Сирил Неккер познакомился с Николаем Алексеевичем Пинчуком – главой виноградарского хозяйства «Аврора» – и увлек его идеей создания в хуторе Садовый Крымского района первого в России «Шато». Когда Сирил уехал, идея не пропала. Нашелся новый инвестор для этого проекта, которому помогала бывшая команда Malesan во главе с Еленой Денисовой. Чтобы проект Шато состоялся, нужен был французский винодел, и в Россию в 2003 году приезжают молодой энолог Франк Дюсенер и его жена Гаэль – также профессиональный винодел. Как позже рассказывал Николай Пинчук, весь проект строился буквально с колес. Своей винодельни у «Авроры» не было, и ее пришлось строить, торопясь успеть к сезону. Но и это было не самое трудное. Франк – агроном-винодел по образованию, первым делом взялся приводить в порядок виноградники, контролировать урожайность. Это вызывало непредсказуемую реакцию виноградарей, воспитанных на идее не столько качества, сколько объемов урожая. Директору хозяйства пришлось даже защищать француза от гнева хуторян, когда он попросил их обрывать с лоз листья для лучшей освещенности и созревания гроздьев. Так был создан первый бренд во французской стилистике – «Шато Ле Гран Восток». Своеобразным признанием успехов молодой пары виноделов стало упоминание проекта в 2006 году в «Ежегодном карманном винном справочнике Хью Джонсона» как виноделов, которые производят в России «достойные купажи во французском стиле». Первым премиальным вином хозяйства стало Le Chene Royal 2003 года, в котором были использованы сорта Каберне Совиньон и Красностоп.

Шато ле Гран Восток. Винодельня

Шато Тамань. Производство

Пример «первого русского шато» оказался заразительным. В 2003 году на винодельню «Кубань-Вино» приезжает французский энолог Жером Барре, и к 2005 году появляется новая марка «Шато Тамань». В этом же 2005 году, который можно назвать своего рода «годом зарождения сегмента премиум» в российском виноделии, винодельня «Фанагория» начинает производить вино с отдельно выбранных участков, во французской традиции именуемых Cru. Названо Cru Фанагории в честь поэта Лермонтова, бывавшего на Таманском полуострове. Происходил Михаил Юрьевич из шотландского рода Лермонт, поэтому фанагорийское вино назвали Cru Lermont. В том же 2005 году заложен «Шато де Талю» в Геленджике. В середине 2000-х закладываются виноградники еще одного «Шато». Сотрудник головного офиса компании L’Oreal во Франции Эдуард Александров знакомится во время поездки в долину Роны с виноделами из Château La Nerthe. Ноэль Рабо и Ален Дюга работают в престижнейшем регионе Шатонеф-дю-Пап и при этом искренне увлечены идеей попробовать сделать вино в регионе, который представителями «старой школы» европейского виноделия считается древней родиной виноградной культуры – в Причерноморье. Через несколько лет после этой встречи под Анапой в старом армянском селе Гай-Кодзор начинается история Chateau Gaï-Kodzor. Шато теперь так много, что в какой-то момент среди журналистов даже появляется шутливый термин «шатоизация Кубани».

Поддерживает французский тренд в виноделии и краснодарский губернатор. Как сообщала краевая пресс-служба, облетев виноградные регионы на вертолете, Александр Ткачев сообщил участникам совещания, что субсидии на виноградники будут повышены, но «сознание кубанского производителя нужно перестраивать». Имелся в виду подход к выращиванию винограда. За опытом делегация кубанских виноделов была отправлена во Францию.

Не только российские инвесторы вкладываются в Краснодарский край. В 2005 году собран первый урожай на молодом винограднике Domaine Burnier. Удивительная история этого хозяйства началась с увлечения основателя, швейцарца Рено Бюрнье, и его русской жены Марины идеей создать вино на родине Александра Васильевича Суворова. Великий русский полководец поспособствовал созданию швейцарской государственности во время своего знаменитого перехода через Альпы, память о нем была долгой и доброй. Первые урожаи «суворовских» вин от семьи Бюрнье экспортировались в Швейцарию (к большому удивлению новороссийской таможни, через которую шли грузы) и неплохо там продавались. Тогда же, в 2005-м, большой земельный участок на границе Анапы и Новороссийска приобретает бизнесмен из Словакии Игорь Ледецки, основав проект «Винодельня Раевское».

В другом регионе российского виноделия, в Ростовской области, в этот год получают первый урожай винограда Красностоп Золотовский, которому предстояло большое будущее. Здесь же, на Дону, в Цимлянске, начинается еще одна страница истории винодельни «Цимлянские вина». В урожае 2005 года начинается производство не только игристых, но и тихих вин.

2005-й был по-настоящему хорошим годом больших надежд накануне следующего, 2006-го, принесшего большие тревоги всему рынку виноделия и винной торговли.

«…Хорошие люди продают хорошее вино»

В нулевые рынок продаж вина представлял собой очень пестрое «лоскутное одеяло». Прослеживалась дифференциация в торговле вином – «самое доступное» или «предельно дорогое». Огромная масса небольших магазинов прилавочной торговли и еще советской постройки частных универсамов – так называемая «дикая розница» торговала, наряду с продуктами, водкой и ограниченным набором другого алкоголя, включая вино. Существовала и специализированная торговля, в основном от крупных водочных производителей: большую собственную сеть имел лидер рынка московский завод «Кристалл», была собственная сеть «Шестой океан» и у подмосковной группы компаний «ОСТ» из Черноголовки. Наряду с собственным крепким алкоголем они торговали и вином. Соотношение цен было примерно паритетное – бутылка водки в начале нового тысячелетия стоила 40–50 рублей, бутылка молдавского вина – около 50–65, сегмент около 100 рублей за 0,75 литра вина считался уже среднеценовым. В 2000-е годы водка уже не считается главным и единственным средством развития бизнеса. Компания «АСТ», первый крупный контракт которой был связан с маркой «Довгань», а второй с первым премиальным водочным брендом «Русский Стандарт», начинает заниматься сначала грузинскими винами. К 2004 году «АСТ» уже продает портфель Moet & Hennessy, а в 2004 году сама импортирует вино, в том числе престижный бренд Domaines Barons de Rothschild (Lafite).

При этом развивается сетевая торговля. Региональные оптовые компании создают небольшие продуктовые сети, которые к середине 2000-х уже играют заметную роль на рынке. Очень быстро развивается и федеральный ретейл – сеть «Магнит» насчитывает к середине десятилетия уже 1,5 тысячи магазинов-дискаунтеров, но выбор в них был аскетичен. Винные полки «Ашана» – французской сети, появившейся в 2002 году, – очень сильно отличались (не в лучшую сторону) от того, что предлагал оригинальный французский Auchan своим согражданам где-нибудь в Париже, но определенную новизну на рынок все же вносили (в «Ашане», например, появились первые в крупном ретейле полки с винами под маркировкой «био»).

Идет быстрый рост федеральных и региональных продуктовых ретейлеров, но эти компании, за редким исключением, считали, что вино не их ключевой товар. «Наши покупатели никогда не будут выбирать такие вина, какие пьем мы сами», – делился своими наблюдениями с автором книги один из владельцев крупной региональной сети уже в конце 2000-х годов. Говоря профессиональным языком, вино не было «целевой категорией» для большинства ретейлеров. Оно наполняло полки так же, как их наполняли бутылки с коньяком или водкой. В большей степени коммерческие службы сетей интересовала закупочная цена на очередное «красное полусладкое» и уровень маржи, которую давала ассортиментная позиция.

В Россию в 2005 году выходит сеть гипермаркетов «Глобус» (Globus) – компании, управляемой несколькими поколениями одной семьи. Ее владелец Томас Брух лично курирует винный ассортимент, в том числе и в российском подразделении, в регионах тоже встречаются интересные винные полки в премиальных супермаркетах. Но это в ретейле того времени скорее исключения. В целом на рынке существует огромный разрыв между универсальными магазинами и винотеками – почти нет вин среднего класса, имеющих географическое наименование. Основной объем продаж – это очень простое столовое вино со всего мира. Metro Cash & Carry с ее большими винными отделами к середине нулевых имеет уже 22 торговых центра в 14 регионах, но это скорее оптовые центры, клиентами которых становятся местные рестораны и ограниченная часть покупателей, которых просвещают профессиональные кависты.

Вино, в современном понимании этого явления в розничной торговле в нулевые, сосредоточено в бутиках и первых сетях винотек. Первая из таких компаний была основана еще в 1991 году, когда на Кутузовском проспекте в Москве открылся первый винный бутик «Галерея вин», который специализировался исключительно на Франции. Кутузовский проспект был очень популярным местом для старта таких проектов. Именно там открылся в 1999 году первый бутик компании DP-Trade под вывеской «Интендант». Позже компания развивала свои винотеки под другими названиями – «Магнум» и «Декантер». На Кутузовском запускалась и сеть «Коллекция вин», где граница нижнего ценового сегмента проходила не от 100 рублей, а от 100 долларов (2800 рублей в 2005 году) за бутылку вина. Под руководством генерального директора «Коллекции» Андрея Ткемаладзе формировался собственный импорт элитного алкоголя, проект «Академии винного бизнеса» – школы кавистов. В 2004 году вышел журнал виноторговой компании – «Коллекция вин». На этом фундаменте были построены винные компетенции «Азбуки вкуса» – первой большой сети премиальных супермаркетов с собственными винотеками. В 2003 году первую собственную энотеку запускает компания Simple: на Ленинградском проспекте, дом 50, открывается магазин Grand Cru. За следующие 10 лет из этого проекта вырастет большая сеть, которую переименуют в Simple Wine. Начинает выходить Simple Wine News – единственный оставшийся с той поры журнал о вине, который отметил свое 20-летие в 2024 году. Виноторговые компании начинают не просто обслуживать «дорогих» клиентов, а формировать спрос через винное обучение и образование сотрудников. «Ничего экстраординарного мы не предпринимали. Сейчас все выпускают журналы и проводят дегустации. Просто хорошие люди продают хорошее вино», – рассказывал Ткемаладзе в интервью газете «Коммерсантъ».

Все это были объекты высокого класса обслуживания и очень высоких цен. Идея о том, что на рынке нужны специализированные магазины вина и крепкого алкоголя с чеком не в тысячи долларов, а в сотни рублей, витала на рынке. В 2008 году у «Коллекции вин» были попытки сделать в своих бутиках и предложение подешевле – «вина для студентов» по 590 рублей (стипендия в те времена – 1100 рублей), но очередной валютный кризис скорректировал эти планы.

Винную пропасть между продуктовыми магазинами и бутиками начала заполнять сеть «Ароматный мир», первый магазин которой открылся в 1998 году в формате «кэш энд керри». Ассортимент наполнялся из собственного импорта Торгового дома «Арома», который поставлял популярные тогда молдавские коньяки, продавал вина «Массандры» и большого завода шампанских вин «Крикова». В 2000-е годы, когда началось строительство полноценной розничной сети, «Ароматный мир» одним из первых начал развивать франчайзинговый проект, продавая готовые решения и поставляя партнерам свой алкоголь.

В регионах развитие виноторговли идет своим чередом. Большие российские расстояния, сложная логистика и слабое развитие собственных распределительных складов компаний-ретейлеров в нулевые годы дают возможности для развития региональному алкогольному опту. Дистрибьюторы – это настоящие гиганты виноторговли, некоторые из них обслуживают клиентов не в одном, а в целом ряде регионов. Такие названия, как краснодарский «Лотос Лэнд», уральская «Омега групп», нижегородская «Гармония», сегодня практически забыты даже профессионалами, а тогда это были лидеры российского рынка за пределами МКАД.

Дистрибьюторы поставляли в каждый магазин розничных сетей или отдельных магазинов, в рестораны и кафе огромный ассортимент алкоголя. Особенно ценными считались эксклюзивные контракты в регионах с мировыми поставщиками премиального алкоголя – Diageo, Pernod Ricard и др. В своих регионах такие компании развивали и собственные сети бутиков – «Магнум» от «Омега групп» в Екатеринбурге, «Винотека» красноярского дистрибьютора «Формула Холдинг», «Кентро» краснодарского «Лотос-Лэнда». Этот перечень можно долго продолжать.

Еще один финансовый кризис 2008 года и последующее быстрое развитие ретейлеров, которые открывали собственные склады, создали региональным дистрибьюторам много сложностей. Самые крупные поставщики алкоголя предпочитали прямые отгрузки в распределительные центры сетей. Одни местные компании обанкротились, в разное время закрылись или были проданы другим игрокам их винотеки. Другие стали развивать собственную розницу с менее дорогим ассортиментом. Так на рынке появились специализированные сети, которые позже назовут алкомаркетами.

Выходец из этой среды – скромная челябинская компания, начавшая работать в середине 2000-х под вывеской «Красное и Белое» (на рынке шутили, что первым названием сети было «Красное и "Белая"») в дальнейшем перетряхнет весь рынок розничной виноторговли. Начав как «алкомаркет», основанная Сергеем Студенниковым сеть станет одним из крупнейших федеральных продуктовых ретейлеров с десятками тысяч торговых точек и будет продавать почти четверть всего вина в стране.

«Молдавским вином можно красить заборы»

Описывая историю винной торговли за тысячу с лишним лет, невозможно уделять внимание отдельным годам, но 2006-й того заслуживает. Такие периоды принято называть «идеальным штормом» – стечением нескольких разных негативных обстоятельств. Началось все с погоды. Зимой 2005/2006 после относительно теплого декабря на всю территорию России пришли полярные морозы, одни из самых жестоких за сотню лет. В Сибири был зафиксирован исторический температурный минимум –73 °C, на Кубани температура опускалась до таких значений, что замерзали морские заливы. Виноградники большинства сортов выдерживают и –20 °C, но в этот год местами было до –30 °C. Урожай, а на некоторых виноградниках и сами виноградные кусты были потеряны на большой территории, пострадали даже укрытые на зиму землей виноградники Дона. В тот год многие виноделы отправились за сырьем – вином наливом в Чили и Аргентину. Даже на винодельнях, которые делали ставку на свой виноград, в недорогих линейках появились столовые вина из привозного сырья.

Весной того же года начался «пестицидный кризис». Главный санитарный врач страны Геннадий Онищенко объявил о том, что в винах Молдавии и Грузии обнаружены опасные вещества, представляющие риск для здоровья на грани смертельного. На тот момент из 400 миллионов литров вина, которое ввозилось ежегодно в Россию из разных стран, более 250 миллионов литров приходилось на эти две страны. На границе с Россией были остановлены сотни вагонов и фур с вином, а бутылки с «Фетяской» и «Киндзмараули», которые уже были у оптовиков и на полках магазинов, нужно было утилизировать. Это делалось так: бутылки с вином вывозили на мусорные полигоны и закатывали бульдозерами. Отвечая на вопрос по поводу этой ситуации в радиоэфире, санитарный главврач тогда сказал фразу, ставшую крылатой: «молдавским вином можно красить заборы». Интересно, что примерно то же самое говорили в позднем СССР про алжирские вина отечественного розлива.

Запрет на вина Грузии был снят только в 2013 году, на молдавские еще позже – в 2017-м. Грузинские вина за несколько лет вернули себе высокий спрос, опередив по объему импорта даже Францию, а вот молдавскому виноделию осталось место только в самом конце десятки стран-поставщиков. Больше на первое место по импорту они никогда не выходили, предпочтения российских покупателей вина начали завоевывать дешевые вина Западной Европы – Испании, в первую очередь, а затем Италии. Быстро начал расти спрос и на дешевое российское вино, а также на привозное из Абхазии. Самую популярную марку, по таможенным данным, разливали в южной республике из того же виноматериала, из которого делали молдавскую «Изабеллу».

Лето 2006 года стало одним из самых стрессовых за постсоветскую историю российской виноторговли. В январе того года начала работать новая Единая государственная автоматизированная информационная система, которая учитывала весь проданный в стране алкоголь. Все бутылки должны были получить акцизные марки нового образца. Для импортных вин было введено новое правило – они должны были приходить на границу России уже с маркой. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что при внедрении такого масштабного проекта были неизбежны сбои по срокам и технические сложности. Не хватало новых марок, а с 1 июля 2006 года продавать вино и другой алкоголь со старыми марками стало невозможно. В начале лета по всей стране шли грандиозные распродажи – с огромными скидками продавались любые, самые дорогие вина и другие напитки, которые в середине лета должны были стать «вне закона».

В тот период в пятизвездочном отеле «Золотое кольцо», напротив МИДа, находился один из уникальных винных погребов Москвы с по-настоящему богатой коллекцией, которой восхищались профессионалы и гости столицы.

Артур Саркисян, возглавлявший Союз сомелье и экспертов России и работавший тогда шеф-сомелье отеля, вспоминал: «В погребе хранились "вертикальные" серии самых престижных вин разных урожаев – преимущественно французских хозяйств. Самые старые бутылки датировались XIX и началом XX века. Это было не просто собрание редких вин, а коллекция с историей и характером. Через этот погреб проходили дипломаты, высокопоставленные лица разных государств, известные гости своего времени. В 2006 году акцизные марки старого образца были признаны нелегальными, и коллекция формально оказалась вне правового поля. Возникла необходимость срочно реализовать вина. Бутылки разошлись по частным погребам, и в отеле не стало того уникального винного собрания, которое годами формировало его статус и которым по праву восхищались».

До простых граждан страны история новой информационной системы докатилась в июле, когда вслед за изобилием алкоголя по низким ценам полки супермаркетов опустели, как в конце 1980-х. К осени ситуация в торговле выправилась, но не все виноторговые компании эту встряску пережили.

Журналистам, профессионально писавшим в те годы о вине, 2006 год запомнился и еще одним событием. Был принят закон «О рекламе», которым – по факту применения – была жестко ограничена не только сама реклама, но и упоминания вина в прессе. В течение нескольких лет после принятия закона разорились или снизили до минимума тиражи почти все независимые винные журналы, был закрыт исключительно популярный проект винных колонок в газете «Ведомости» журналиста и винного эксперта Игоря Сердюка. Информация о вине ушла в издания виноторговых компаний и в интернет.

И все же некоторые положительные события в тот год были. В этот год государство нашло наконец инвестора для погибающей исторической винодельни «Абрау-Дюрсо». Примерно в то же время закладывается виноградник хозяйства «Лефкадия», а создатель первой российской премиальной марки вина – Андрей Романов – начинает строить собственную винодельню на Тамани.

«…Наконец-то посмотреть классические шампанские технологии»

На рубеже «нулевых» и «десятых» годов начинается вторая волна инвестиций в российское виноделие. Ее отличие от бума закладки виноградников начала 2000-х – не только индустриальное производство, но и вино как образ жизни, объект туризма. Сейчас модно говорить о «кластерах» вина, гастрономии и впечатлений, а в тот момент (всего-то 15 лет назад) о таких изысках и речи нет.

Первые хозяйства, претендующие на уровень премиального вина, зачастую имеют только виноградники и самое простое производство. Туристические маршруты к тому времени есть на исторической винодельне «Мысхако», экскурсантов принимают в подвалах бывшего винсовхоза «Геленджик» (построенных еще Любовью Фирсовой в начале XX века), можно посетить дегустационные залы на старых советских винзаводах. Например, обветшавшие подвалы Саук-Дере или Абрау-Дюрсо, куда отдыхающих привозят освежиться автобусами с анапских пляжей. Время в этих подвалах как будто остановилось несколько десятилетий тому назад.

Как позже рассказывал владелец «Абрау-Дюрсо» Борис Титов: «Мы шутили, когда к нам приезжали представители CIVC – комитета виноделов Шампани, что приглашаем их наконец-то посмотреть классические шампанские технологии. Встряхивание, перекладка бутылок – этого уже нет в Шампани. Дегоржаж кое-где остался как туристическая забава – а у нас весь дегоржаж ручной».

Маркетинг российских виноделен, поначалу публиковавших информацию о себе в больших газетах вроде «Московского комсомольца», был сильно ограничен законом о рекламе. Как рассказать о себе и привлечь внимание к своим винам? Винодельни начинают сами заниматься торговлей – создавать собственные пространства для дегустации и продажи вина в Москве. В 2009 году открывается первое «Ателье вина» от «Абрау-Дюрсо» на Смоленском бульваре в Москве. Концепцию модного места (ателье вина) даже поддерживает альянс с актрисой Ренатой Литвиновой, по эскизам которой планируется выпустить коллекцию одежды и аксессуаров. В будущем многие винодельни «пойдут в народ», сами занимаясь продажей вина, и небезуспешно. Винодельня «Мысхако» в начале 2010 года открывает на Ленинградском проспекте в Москве фирменный бутик, о котором написали все тогдашние винные ресурсы. Помещение, отделанное кованой виноградной лозой с крупными гроздьями, антураж винного погреба и «резервные вина», сделанные при участии иностранного консультанта. Винный критик и журналист популярного в те годы ресурса «Грозди» Денис Руденко так описывал эти вина: «Серия "Grand Reserve" производится из винограда, собранного вручную, с лучших участков, принадлежащих компании. Для достижения в винах максимальной концентрации вкуса и аромата на этих участках практикуется ограничение урожайности. Вина выдержаны не менее 18 месяцев в новых бочках из французского дуба». Сопровождала премьеру по тем временам рекордная цена за бутылку российского вина – от 700 рублей.

Винодельня «Лефкадия» семьи Николаевых в тот же период начинает развивать удаленное от моря село Молдаванское и его окрестности как новый винный терруар. Сюда привлекают уже не только туристов, но и инвесторов, желающих заняться виноделием. В Молдаванском создается целая коммуна виноделен, центром которой становится экспериментальная винодельня «Лефкадия». Ее возглавляет светило мировой энологии – винодел из Бордо Патрик Леон. Настоящий мэтр, много лет проработавший на винодельню Ротшильдов, он приезжает в Россию за перспективным терруаром и возможностью экспериментировать с разными сортами, что во Франции, с ее устоявшимся нормами и четкими перечнями сортов для каждого региона, было крайне сложно. В первое авторское вино Патрика Леона 2010 года, увидевшее рынок, входит 5 % сорта Красностоп.

Винодельня «Лефкадия»

«Абрау-Дюрсо» идет по пути создания целого винного курорта, открыв в 2010 году первый «винный отель». Общежитие с гостевыми комнатами 1959 года основания после реконструкции становится четырехзвездочным отелем «Империал & Champagne-SPA». Появляется конгресс-центр, вокруг которого движется жизнь первых съездов Союза виноградарей и виноделов России. Организацию в качестве президента возглавляет донской винодел Леонид Попович, Бориса Титова избирают председателем правления Союза. В 2010 году он рассказывал автору книги в интервью об инициативах виноделов, главной из которых был второй в истории России закон «О винограде и вине»: «Условием членства в Союзе будет Декларирование сбора и переработки винограда. Мы подтвердили, что все участники Союза будут по утвержденной форме заполнять такие декларации. Это очень важный шаг в борьбе с контрафактом. Таким образом покажем всем, какое вино мы производим, из какого сырья оно делается – импортного, собственного».

Принятие этого закона в какой-то мере повторило судьбу первого – начала XX века. Его разрабатывали для борьбы с подделками вина. После ограничений на ввоз вина из Молдавии и Грузии, очередного валютного кризиса 2008 года казалось, что российскому вину открыты все пути. Но самые большие объемы «вина» тогда производились и продавались в упаковке тетра-пак из самого разного сырья (в ходу был и спирт, и ароматизаторы), а те, кто вложился в виноградники, несли серьезные убытки. В пользу принятия закона в 2008 году высказывался министр сельского хозяйства Алексей Гордеев, но дальше тема надолго увязла в обсуждениях и согласованиях. Преодолеть их как раз и должны были Съезды виноделов, куда приезжали и федеральные чиновники, и виноделы со всей страны.

В «десятые» годы на карте России винных регионов становится все больше. С выходом на рынок компании «Дербент Вино» рынок заново открывает для себя виноделие Дагестана. Новый современный стиль игристых вин дополняет сложившийся имидж Дербента, где много лет выпускаются коньяки с длительной выдержкой. Сложнее становится и винная география Кубани, с открытием винодельни «Усадьба Дивноморское» вновь появляется винный регион Геленджик. В 2013 году презентация вин «Усадьбы Дивноморское» проходит в Москве, и ясная сортовая стилистика вин становится настоящим откровением для сомелье и винных критиков. Точку на карте долины реки Афипс – региона, отделенного от Черного моря хребтом Маркотх, – ставит винодельня «Собер Баш», кредо которой – редкие сорта винограда. У каждого из регионов свои вопросы и свое виденье будущего.

Как и во времена Голицына, обсуждение закона о вине проходит на фоне очередного «винодельческого кризиса». Импорт после 2008 года на какое-то время снижается, но рынок занимают собственные производители сомнительного вина. Проще будет крупным хозяйствам, таким как «Фанагория» и «Кубань-Вино», а среди компаний среднего уровня пройдет целая череда банкротств. Виноградники некоторых хозяйств (например, «Русской лозы» или агрофирмы «Юбилейная» на Тамани) будут практически заброшены. Необходимость принятия закона, который «отделит зерна от плевел» и поддержит тех, кто вкладывает много труда в виноградники, была очевидна всем. В итоге закон будет принят почти через 10 лет – в 2019-м. Победит в спорах по-голицынски бескомпромиссная версия документа.

«В Крыму могут рождаться великие вина»

Крымские исторические марки вина были известны потребителям еще со времен Советского Союза, но попробовать марочное вино с Южного берега было не так-то просто. После того как российский рынок виноторговли в общих чертах сформировался, вина «Инкермана», «Нового Света», «Золотой Балки», «Солнечной долины», «Массандры» присутствовали на нем постоянно и даже стали доступней для обычных покупателей, чем во времена плановой экономики.

«…Я не знаю, как было организовано распределение массандровских вин в СССР, но когда мы в 1994 году привезли в Москву свою первую машину из Крыма, в магазинах этого вина не было. Более того, к моему удивлению, многие товароведы даже московских магазинов не знали, что такое "Массандра" и почему она стоит дороже других вин. А в регионах ситуация была еще хуже. Сейчас это кажется странным, так как "Массандру" можно найти в любом городе от Калининграда до Чукотки», – вспоминал в начале 2010-х руководитель виноторговой компании «Агора» Николай Сафронов.

Крымское и кубанское виноделие развивались параллельными курсами в плане обновления производства, которое началось на некоторых винодельнях в 2000-е годы. К моменту объединения Крыма с Россией в 2014 году на полуострове было несколько современных проектов с участием российских инвесторов – Alma Valley, «Шато Ай-Даниль», «Солнечная долина», современным винодельческим производством обладал «Инкерман», закладывались новые виноградники, но большая часть индустриального виноделия и виноградников полуострова была в упадке. Огромный рынок России, открывшийся для крымских вин, за несколько лет ускорил развитие.

Набрало темп и развитие виноторговли российскими винами. До 2014 года места, где можно было купить отечественное вино приличного уровня, можно было пересчитать по пальцам одной руки. С 2011 года на Рогожском валу работал бутик «Русская винотека», посвященный отечественным винам. Неплохой выбор крымского вина был в магазине «Легенда Крыма» у метро Фрунзенская и в двух-трех магазинах компании «Агора». В 2015 году новых бутиковых проектов стало больше. Один из самых долгоживущих назван в честь донского сорта «Красностоп. ру» – отдел русских вин с таким названием и сейчас работает в нескольких винотеках «Теория by AST».

Популярность крымского и в целом российского вина в розничных сетях в 2014–2016 годах была настолько велика, что виноделы не всегда успевали выполнять заказы торговли «с большой земли». Этой популярностью пользовались винзаводы за пределами полуострова, выпуская марки с «крымскими» названиями (после 2019 года закон «О винограде и вине» ограничит такое использование географических названий). Были и другие проблемы – с перевозками вин из Крыма ситуация какое-то время напоминала середину XIX века – основным маршрутом стал морской – через Керченский пролив, пока не открылся Крымский мост. Это долгожданное событие было отмечено выпуском нескольких марок вин с особой этикеткой виноделами по обе стороны пролива. Сейчас эти бутылки – предмет коллекционирования.

С возвращения Крымского полуострова на карту России начался третий – самый продолжительный в новое время период инвестиций в развитие российского виноделия. Его важная часть и отличительная особенность от первых двух «волн» – авторское виноделие.

Малые хозяйства в российском виноделии присутствовали еще с начала «нулевых». Одним из первых была винодельня «Стретто» бывшего учителя музыки – грека по происхождению Ивана Каракезиди. В начале 2010-х годов сомелье и винные журналисты впервые познакомились с авторскими работами потомственного винодела Алексея Толстого под красноречивой маркой It’s My Wine. В те годы появляется мировая мода на дорогие микровинодельни, владельцы которых именовали себя «гаражистами». На Кубани создана целая ассоциация «Черноморские гаражные вина», основанная Геннадием Опариным и Валерием Логиновым. Малые хозяйства постепенно появлялись на Дону. Пожалуй, именно такие хозяйства вернули статус винодельческих целому ряду регионов: семьи Гусевых на Волге, Константина Дзитоева в Алании, семьи Виталия Батрака в Ставрополе. В России к 2014 году специалистам уже были известны имена крымчан: сомелье-чемпиона Павла Швеца, вернувшегося на родину, чтобы основать хозяйство Uppa Winery, и севастопольского винодела Олега Репина. Алиготе урожая 2010 года стало первым вином в современной истории, на этикетке которого появилось имя автора – Олег Репин.

Погреб Олега Репина

Крым дал очень мощный импульс всему, что происходило в развитии российского виноделия и виноторговли, как и во времена Воронцова. Крымская романтика (ей не чужд и автор этой книги) захватила десятки людей разных профессий по всей стране. Привлекла коммерсантов и сомелье, ученых и маркетологов, летчиков и айтишников стать виноградарями и виноделами. На следующем витке истории авторских проектов на полуострове будут основаны десятки. И не только малых. Одна из самых ярких историй нового крымского виноделия – это проект Esse Игоря Самсонова. Вместе с партнерами Игорь основал одну из старейших виноторговых компаний полуострова – «Сатера», постепенно приходя к мысли о том, что для правильной работы нужна собственная винодельня, а потом и виноградник, который закладывался с 2002 по 2017 годы. Его энергией и верой продвигалась большая идея. Она живет и сейчас, когда Игоря нет с нами. Сформулирована идея удивительно просто и сильно, в лучших традициях этой исторической земли: «В Крыму могут рождаться великие вина».

«Нам срочно понадобилось много вкусного вина»

Закончить книгу о виноторговле в России нельзя, хотя бы кратко не описав логику изменений на рынке 2010-х годов. В потреблении вина нашей страны, с момента начала нового тысячелетия, произошли такие изменения, какие сложно представить где-либо еще. Первые вина на полках магазинов постсоветской торговли появлялись, как правило, через руки нескольких компаний-посредников. Импортеры и дистрибьюторы, а также внешние обстоятельства определяли, какие вина будут завозиться в Россию. Магазин лишь выбирал из прайс-листа, соглашаясь с предложенной ему ценой. Некоторые из компаний розничной торговли, где имелись специалисты по вину, сами привозили неплохое вино из-за границы.

На следующем этапе развития рынка магазинов, объединенных в розничные сети, стало гораздо больше. Ретейлеры, приобретя масштаб и рыночный вес, сами стали диктовать поставщикам: как и что им возить и за какую цену продавать. Дальше наполнение полок зависело от компетенций и взглядов на жизнь конкретного человека – закупщика.

Покупатель продуктового магазина, приходя к полке, видел результат всех этих торгов и получал свою бутылку красного полусладкого примерно с одинаковым результатом в фужере, где бы оно ни было сделано: в Молдавии, в Испании или на отечественном райпищекомбинате. Категория вин «без роду и племени», на яркой этикетке которых можно было встретить сорт винограда, но очень редко честное название места, где он вырос. Вопрос цены и размера наценки очень часто преобладал над качеством и ответственностью за то впечатление, которое получит покупатель, открыв бутылку.

Во второй половине 2010-х годов, когда рынок начал оправляться от очередного валютного кризиса, вдруг выяснилось, что главным на рынке виноторговли стал не поставщик, и даже не розничная сеть, а покупатель. Во-первых, мы – потребители вина – стали рациональнее в тратах и при этом более информированными. Предыдущие годы шло постепенное накопление винных знаний – в поездках по винодельческим регионам, в общении с кавистами лучших сетей или сомелье ресторанов. На любительских курсах, которые начали открывать винные школы, в журналах, книгах, фильмах. Точно неизвестно, сколько людей посмотрели фильм «Хороший год», но все его зрители многое узнали о магии создания вина.

Привычки менялись неравномерно: кто-то продолжал хранить фамильную память о полусладкой Грузии или потреблять из синюшных бутылок слащавое «Молоко любимой женщины» (народное название дешевого немецкого вина), но активные и любознательные люди уже открывали для себя чилийский Карменер или южноафриканский Шенен Блан, анапский Вионье или донской Красностоп. Узнавали о том, что на Апеннинском полуострове кроме Кьянти есть Апулия и Венето, а Венгрия не заканчивается Токаем. Заново знакомились со сладким марочным Кокуром с Южного берега Крыма или с удивлением открывали для себя полусухой таманский Рислинг.

«…Вино было выбором элиты. Мы же захотели сделать его более демократичным. Нам срочно понадобилось много вкусного вина для людей, которые считали, что вино – не для таких, как они… Тогда же на первый план выступили супермаркеты. Кто-то просто по дешевке продавал непонятное пойло, но крупные сети… взялись за дело с энтузиазмом торговцев, обнаруживших упущенную ранее золотую жилу в лице миллионов и миллионов неофитов, готовых дать вину шанс». Эта цитата точно отражает то, что происходило на нашем рынке 2010-х годов, но написана она одним из самых известных и авторитетных винных критиков мира Озом Кларком об Англии, которую принято считать «главным и самым искушенным потребителем вина в мире». При этом культура винопития повсеместно проросла на Британских островах не со времен Ричарда III, а только в 1990-е годы.

Россия, к большому сожалению, в это время многое пропустила, заново собирая свою экономику. Но за короткое время наверстала упущенное, если не по количеству винных литров (оно за 100 лет существенно изменилось лишь в крупных городах), то по их качеству выбора на полках. Примерно с 2017 года в российском виноделии идет обновление исторических проектов. Главным виноделом Сергеем Дубовиком меняется стиль «Винодельни Мысхако» – вина этого хозяйства становятся одним из главных хитов винных полок. Винодельня «Цимлянские вина» также возрождается после череды проблем. Бренд с историей в два с лишним века выглядит свежо и интересно. Многие винодельни, на равных конкурируя за выбор покупателя с импортными винами, завоевывают новую аудиторию. Это вряд ли было бы возможно без новых носителей знаний.

Книги Оза Кларка изданы на русском языке, сам критик несколько раз приезжал в Россию, с особенным интересом высказываясь о российских автохтонах, бывал на Кубани и в Крыму. В его автобиографичной книге «Красное и белое. Неутолимая жажда вина» он подробно рассказывает о механизмах развития винной культуры, которые не теряют актуальности. Популяризацией вина Оз Кларк со товарищи занимались на телевидении, которое в России заменили социальные сети. Винные клубы и блоги по мере развития этого канала общения выросли многократно, привлекая все новых и новых авторов, развивая новые жанры – от видеообзоров до сообществ и винных рейтингов. Тренды потребления начали изменяться, как и сами покупатели. Россия, тип потребления которой долго считался «северным», предполагающим насыщенные красные вина, вдруг открыла для себя легкий и фруктовый Пино Гри, яркий и тропический Совиньон Блан, а затем и строгий, но сбалансированный Рислинг.

Российскому виноделию снова, как уже не раз бывало в истории, пришлось доказывать свою самобытность и привлекательность для покупателя, но у него были свои преимущества. Помимо серьезных субсидий и других мер государственной поддержки, которые появились у виноделов, это была полная свобода в выборе сортов и их сочетаний, а также стилей вина. Крупные производители, имевшие собственные виноградники, вполне успешно освоили технологии недорогих, но качественных вин. Для малых виноделов, ставивших себе большие цели, не было ограничений. Хотите в отдельно взятой долине на разных участках и с разными сортами высокого уровня стиля сразу нескольких классических регионов мира? Смешивать донские автохтоны с международными сортами? Добиваться яркой стилистики при помощи сортов советской селекции Цитронный Магарача или Цветочный? Использовать одновременно амфору, бочку и бетонную емкость? Никто этого не запрещает. Результат оценит обычный человек, придя в магазин или винотеку и взяв бутылку к себе домой.

Развитие российского виноделия после 2000 года шло с головокружительной скоростью, и темп его роста в каждом десятилетии ускорялся кратно. С XVIII века в исторических документах прослеживается одна и та же идея о вине как науке местности, об указании родины вина как главном признаке его качества и ориентире для винной торговли. В те дни, когда пишется эта книга, у российского виноделия есть, наконец, собственный закон «О виноградарстве и виноделии в Российской Федерации», который создает основные принципы географических указаний и наименований места происхождения. Закон долго ждали, о нем спорили, его формулировки обсуждают и меняют. Так и должно быть в сложной и ежегодно обновляющейся вместе с урожаем винограда отрасли. Главное, что впервые в истории развитием вина в России управляют сами виноделы. Закон определяет жизнь винодела и структуру винной полки. Это отдельная серьезная тема для разговора, масштаб которой не вмещается в исторический обзор.

Что касается самой виноторговли, полки супермаркетов за последнее десятилетие также менялись с огромной скоростью, подстегиваемой конкуренцией. В шаговой доступности в крупном городе могло быть несколько магазинов с очень приличными винными полками. Ничто не мешало для выбора бутылочки к пятничному вечеру вместо одного магазина, ассортимент которого не понравился в прошлый раз, перейти к другому. Развитие современных систем мониторинга и анализа продаж как на ладони показывало ретейлерам – в каких областях конкуренты сильней. Никто уже не выбирает вино к себе на полку исключительно по цене в прайс-листе и внешнему виду этикетки. Ежедневно идет борьба за внимание аудитории – в выборе, в ценах, в специальных предложениях. В любой крупной торговой сети есть своя профессиональная дегустационная комиссия, которая оценивает каждую позицию, а часто и каждую партию вина, приходящего в магазин. По уровню знаний и дегустационным навыкам многие современные закупщики вина не уступят лучшим сомелье. И в этом плюс исторического периода, когда главная роль – любимого гостя и строгого судьи виноторговли – принадлежит самим людям вина.