Мы сидели в столовой. Свечи не горели, стейк остыл, салат заветрелся. Я смотрела на Родриго, который сидел напротив, без повязки, и впервые видела его глаза. Карие. С каким-то странным золотым отливом. И они смотрели на меня. Прямо. Без притворства.

— Ты видишь, — сказала я.

Это был не вопрос. Я уже знала ответ.

— Да, — сказал он.

— И давно?

— Зрение вернулось через пару недель назад.

— И ты притворялся все это время? — я смотрела на него и не верила. — Ты видел, как я все это делала и даже не почесался мне помочь?

— Да.

— Почему?

Он опустил взгляд. Я видела, как он сжал пальцы в кулак.

— Ты думаешь, я просто так притворялся? — сказал он, и голос его стал жестче. — Маринелла хотела меня убить. Она подсыпала яд. Он не убил, но пошатнул магию. Я перестал контролировать обороты. Мог стать ослом в любой момент. И тогда я решил остаться для нее слепым. Чтобы она не поняла, что я за ней наблюдаю.

— А потом я попала в ее тело, — сказала я.

— Да. А потом появилась ты. И я не знал, что мне делать. Я ждал, когда ты начнешь строить козни, как она. Но ты не строила. Ты готовила, убиралась, ремонтировала, разговаривала с моими крысами и ослом. Ты даже заботилась обо мне!

Я усмехнулась.

— естественно! Я вообще не она.

— Я понял это почти сразу, — сказал он. — Но мне нужно было убедиться. И я убедился.

— И ты решил, что врать дальше — это нормально? — я встала из-за стола и уперла руки в бока. — Ты видел, как я плакала на крыльце. Ты видел, как я уставала. Ты видел, как я пыталась все наладить, а ты продолжал притворяться!

— А что мне оставалось? — сказал он резко. — Признаться? Чтобы ты меня возненавидела и ушла?

— И что?

— А то, что я больше не хочу развода, — сказал он просто. — Ты думаешь, я просто так это сделал? Я не хочу, чтобы ты уходила. Ты превратила эту развалюху в дом, а мою жизнь в череду непредсказуемых проблем. Ты абсурдная, сумасбродная и говоришь странные вещи! Но я не хочу это терять.

Я застыла. Это было странное признание. Неловкое, немного смешное, но искреннее.

— Я все еще не знаю, как тебя зовут, — сказал он вдруг.

Я помолчала. Потом сказала:

— Марина. Меня зовут Марина.

— Марина, — повторил он. — Красивое имя.

— Конечно! Имя соответствует хозяйке, — задрала нос вверх. Приятно.

— Запомню, — сказал он. — Мне нравится.

Он кивнул и тихо повторил:

— Марина.

Я почувствовала странное тепло. Словно что-то встало на свои места.

— Хорошо, — сказала я, чтобы сменить тему. — Значит, ты теперь будешь делить ремонт и быть со мной в полной мере. Ты умеешь превращаться в осла — значит, будешь таскать доски. Я буду готовить, а ты накрывать на стол. Я буду кормить крыс, а ты — осла. Тем более, что вы почти братья.

— И все? — спросил он с сомнением.

— Нет, конечно! Это основное! — я задумалась, чтобы еще такого попросить, пока он такой покладистый, — И ты больше никогда не будешь врать, — сказала я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как он что-то обдумывает. Потом кивнул.

— Договорились.

Я протянула руку. Он пожал ее. Теплую, сухую и уверенную.

— Договорились, — повторила я.

Я снова села на стул. Родриго тоже сел. Некоторое время мы молчали. Я смотрела в его глаза и пыталась привыкнуть к тому, что он видит. Что он все это время видел.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь мы живем дальше, — сказал он. — Без притворства. Ты, я, крысы и осел. И ремонт. Может потом еще кого-нибудь заведем.

Я усмехнулась.

— Я уже боюсь того, что ты натворишь.

— Я полон талантов, — сказал он с легкой улыбкой.

— Это мы еще проверим.

Я встала и посмотрела на него.

— Спокойной ночи, Родриго. Завтра продолжаем ремонт по-настоящему.

— Спокойной ночи, Марина.

Я поднялась наверх, но на лестнице остановилась. Он назвал меня по имени. Не Маринеллой. А Мариной. Я почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Словно что-то встало на свои места.

Я вошла в свою комнату, закрыла дверь и улыбнулась.

Крысы, которые успели забраться на кровать, смотрели на меня с пониманием. Бантик сидела на подушке и поправляла бантик.

— Что, — сказала я, — у нас тут маленький совет? Думаете, я правильно сделала?

Бантик пискнула.

— Я тоже так думаю, — сказала я. — Но завтра он будет молить меня о пощаде. В работе я безжалостна! — я позволила себе совершенно комичный смех злодея из мультика.