Наливая воду в уже наполненный до краев сосуд, ты лишь разольешь ее.
Заточенное до предела лезвие непрочно.
Покои могут быть полны золота и каменьев, но не найдется того, кто устерег бы их.
Похваляясь успехами, ты взращиваешь семена беды.
Добившись успеха, отступай. В этом заключается Дао.
Однажды человек по имени Пао Дин разделывал говяжью тушу перед Хуэем, правителем царства Вэй. Он буквально танцевал вокруг туши, размахивая руками, скользя ногами по земле, сгибая колени, расправляя плечи, поворачивая нож то в одну, то в другую сторону, и звон лезвия, отделяющего плоть от кости, наполнял воздух, словно звуки цитры в руках виртуоза.
Царь был в восторге:
– Как ты всему этому научился?
– Когда я только начинал разделывать мясо, будучи учеником, – ответил Пао Дин, остановившись на минутку, – то видел перед собой только целую тушу быка – гору мяса. Позже, став подмастерьем, я уже мог разглядеть в туше отдельные части, находящиеся в гармонии друг с другом, словно в хитроумном механизме. Теперь же, накопив годы опыта, я уже не полагаюсь на глаза, а разделываю тушу на ощупь. Я направляю лезвие вдоль естественных изгибов тела, нахожу зазоры между костями и мясом. Мне никогда не приходится перерубать сухожилия, не говоря уже о костях. Обычному мяснику доводится менять нож раз в месяц, потому что он тупится, натыкаясь на кости. А опытный мясник меняет нож раз в год, потому что он режет им только мясо.
– А как часто тебе приходится менять ножи? – поинтересовался царь.
– Я пользуюсь этим ножом уже девятнадцать лет, – ответил Пао Дин. – Я разделал им тысячи туш, но лезвие все еще такое же острое, как и в тот день, когда я заточил его в последний раз. Добравшись до места, где сухожилия соединяются с костями, я сосредоточиваюсь и ищу крошечные щели, в которые можно вставить лезвие ножа, а затем расширяю их до тех пор, пока мясо само не соскользнет с кости подобно пласту земли при оползне. Тогда я гордо выпрямляюсь и осматриваюсь вокруг. Нет в мире лучшего чувства. После этого я быстро очищаю нож и прячу его.
– Спасибо тебе, – сказал царь. – Теперь я знаю секрет успешной жизни.
Как и большинство других историй Чжуан-цзы, эта притча допускает множество толкований.
Подобно умению колесничего Бяня, мастерство Пао Дина в разделке туш можно лишь почувствовать, но не описать словами. В какие бы цветистые выражения мы ни облекали историю, никто не сможет овладеть таким мастерством, всего лишь прочитав ее. Слова – это только следы, оставленные неуловимой истиной.
Данную историю часто интерпретируют как иллюстрацию потока Дао: подобно ножу Пао Дина, Дао принимает характер воды, ищет впадины и щели, следует естественному устройству мира, чтобы попасть из того места, где оно есть, туда, где его еще нет. Добродетелью является не соперничество, не сила, не доминирование, как в работе обычного мясника, а терпение, вдумчивость и понимание того, что добиться своего можно не действием, а его отсутствием.
Но я привожу эту историю для того, чтобы обратить ваше внимание на ее последние строки:
Тогда я гордо выпрямляюсь и осматриваюсь вокруг. Нет в мире лучшего чувства. После этого я быстро очищаю нож и прячу его.
Пао Дин признает, что можно испытывать радость от хорошо выполненного дела. Он оглядывается вокруг, гордясь своим достижением, но это длится лишь мгновение. Он тут же чистит нож и убирает его подальше – не только для того, чтобы защитить лезвие, но и для того, чтобы не оставить никаких следов своих действий.
Мне кажется, что слишком мало внимания уделяется тому, как Чжуан-цзы заканчивает историю, хотя именно эта часть вдохновляет царя (и нас тоже). Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей работой и праздновать успех, но единственный способ продлить радость заключается в том, чтобы как можно быстрее отступить назад и не затягивать момент триумфа.
Полная луна может только убывать. С вершины горы нет другого пути, кроме как вниз.