В одном из журналов по пластической хирургии были опубликованы результаты большого исследования. Согласно этим данным, 98% пациентов не соблюдают рекомендации врачей в послеоперационный период. Такая тенденция наблюдается по всему миру, хотя, как я уже говорил, иностранные пациенты более ответственно подходят к этому вопросу.
Период реабилитации для многих пациентов действительно оказывается сложным, но не из-за возможных осложнений после операции. Хотя, конечно, осложнения бывают. Но главная проблема совершенно в другом. Дело в том, что большинству пациентов невероятно сложно выполнять предписания врача.
Я до сих пор не могу понять, в чём тут дело. Почему после операции пациент задает вопросы, внимательно слушает (а иногда и записывает), что ему можно, чего нельзя, какие могут быть последствия. Но как только пациент выходит за порог клиники, вся полезная информация и все мои рекомендации волшебным образом испаряются. В голове ровным счётом ничего не остаётся. Человек услышал и… забыл.
Именно поэтому я так много времени и сил уделяю послеоперационным консультациям. И всё, о чём я буду говорить в этой главе, основано на опыте моих пациентов.
Да, сейчас я этому вопросу уделяю значительно больше внимания, чем в начале своей деятельности. Я считаю, что врач не просто должен, а обязан предупредить своего пациента обо всех возможных последствиях до операции, и обязательно проконсультировать пациента после неё.
Если я заранее предупредил, что у вас будет отёк три недели минимум, значит, отёк будет, и будет он три недели минимум. Если я вас предупредил, что вот в этом месте будет ямка, она там действительно окажется, поверьте мне, я знаю, о чём говорю. И мой пациент должен быть готов к этому.
В реабилитационный период возникают два момента, с которыми сталкивается пациент: психологический и физический.
* * *
Самое важное в периоде реабилитации начинается с вашего настроя. Особенно это касается операций на лице. Ведь как часто бывает? Женщина долго морально готовится к операции, мучится сомнениями, решается… и в ответ ждёт мгновенного и потрясающего результата… Вот проснусь после операции, думает она, буду снова молодая и красивая.
И вот она приходит в себя после наркоза и – ба-бах! – всё совсем не так, как представлялось в фантазиях. На голове шлем, она не может нормально разговаривать, есть отёк, а из-за отёка челюсть немного смещена, мышцы натянуты и, грубо говоря, зуб на зуб не попадает. В этот момент пациентка испытывает шок: как же так?
Именно поэтому все эти нюансы я заранее проговариваю и стараюсь донести до каждого пациента одну простую мысль: нет ни одного человека, кто бы после операции и чувствовал себя отлично, и выглядел бы прекрасно.
В первую неделю после операции пациент похож на зомби. И к этому нужно быть готовым. Как бы вы себя ни настраивали на хороший результат, поверьте мне, всё будет не так, как изначально представляется. Будет упадок сил, болезненные ощущения, отёки, синяки и… плохое настроение.
Вообще, сценарий событий после операции развивается по одной и той же схеме, с небольшими вариациями.
В течение первой недели вы испытываете неприятные ощущения, и, как я уже сказал, полный упадок сил и настроения. Вас практически всё раздражает. В первую неделю практически все переживают мучительные сомнения, почти у всех возникает куча вопросов: «Зачем я это сделала? Ведь и так всё было хорошо. Я и так была красавицей, а что теперь?» И наступает паника: кажется, что так теперь будет всегда. А ещё родственники подливают масла в огонь: «О чём ты думала? Только посмотри на себя!»
Но хуже всего видеть своё отражение. Именно поэтому я предупреждаю своих пациентов: в первые 3–4 недели после операции сократите количество подходов к зеркалу.
Но кто меня слушает? Особенно во вторую неделю. Вторая неделя проходит чуть легче, уже меньше упаднического настроения и сомнений. И пациенты, все как один, едва ли не приклеиваются к зеркалу и рассматривают себя часами как под микроскопом.
Эмоционально пациенту уже проще, но ему всё в себе не нравится. Здесь вот эта складка, здесь вот эта неровность, там шовчик не так лежит, здесь асимметрия. Тем не менее, к концу второй недели пациенты начинают замечать первые изменения. Следующая неделя проходит у нас под девизом: «Да, уже хорошо, но…» Вот это «но» длится какой-то период времени и завершается, как правило: «Доктор, у меня практически всё хорошо, что будем делать дальше?» Иными словами, на этой стадии есть нюанс, который до конца не устраивает после операции, и неважно, что человек в разы лучше выглядит, что на него обращают внимание с положительной точки зрения, – но всегда есть дополнительная складочка, ямочка, которая мозолит глаз в зеркале.
* * *
В период реабилитации многие пациенты болезненно воспринимают критику родственников и друзей.
Как-то ко мне на приём пришла пациентка. С момента, как я ей сделал подтяжку лица, прошло почти три недели:
– Доктор, представляете, приехала домой. Повязку уже сняли. Внук встретил меня настороженно. Сначала держался в сторонке, потом подошёл поближе, обошёл, внимательно рассмотрел со всех сторон и говорит: «Ты какая-то неправильная бабушка, пусть завтра нормальная бабушка придёт».
И если такая реакция возникает у маленького ребёнка, то представьте, сколько всего можно услышать от обеспокоенных родственников! А ведь после операции и так дискомфортно. Что же делать?
Я бы посоветовал никого не слушать и… просто пережить первую неделю. Помните фразу о том, что всё проходит? Вот и этот период тоже пройдёт. Здесь важно понимать, что существуют определённые периоды реабилитации, которых невозможно избежать. А невозможно их избежать потому, что есть законы физиологии. Если есть травматизация, то будут отеки, возможны и гематомы. Соответственно, пока есть гематома, идёт воспалительный процесс, и, значит, будет отёк. Когда воспалительный процесс проходит, исчезают и отёки. К сожалению, эти состояния нельзя проскочить. Они есть у всех. В процессе реабилитации существуют такие промежуточные стадии, которые просто нужно пережить.
Однако пациенты почему-то уверены, что с ними всё будет совершенно иначе: у них не будет ни отёков, ни гематом, ни болевых ощущений. Но когда это всё же случается, они психологически не могут принять тот факт, что впереди их (как и всех) ждёт реабилитационный период. И собственная реабилитация даётся весьма непросто.
Почему так происходит? В первую очередь потому, что мы не одинаково воспринимаем себя и других, на совершенно разных уровнях. Человек смотрит на другого пациента, который переживает точно такой же реабилитационный период. И ему кажется, что у другого процесс восстановления идёт намного быстрее и лучше: «О, заметьте, у него всё отлично, у него всё по-другому. А вот у меня всё просто ужасно». Ирония в том, что тот, на кого смотрят, испытывает точно такие же чувства: с его точки зрения, у других всё просто отлично, а вот у него всё очень плохо. Это проблема самовосприятия, и могу с уверенностью сказать, что все мы воспринимаем себя необъективно.
Наше восприятие себя отличается от восприятия других. Я всегда заостряю внимание: вы видите пациента на фотографии, посмотрите, вот у него отёк, вот гематомы. И когда вы окажетесь на месте этого пациента, у вас также всё будет не очень хорошо в первые дни после операции, вы будете себя изучать очень пристально. Вы придерётесь к каждой мелочи, найдёте в себе массу изъянов, которые вам не понравятся. Однако окружающие на эти мелочи не обратят внимания, в их глазах ваша внешность будет нормальной.
Однако в голове у пациентов данный нюанс никак не укладывается, и это, наверное, самый сложный эмоциональный и психологический барьер, с которым мне приходится постоянно работать.
У одной моей пациентки была замедленная реабилитация, связанная с гормональным фоном и особенностями строения. Тем не менее, операция дала потрясающий результат, который мне самому нравится. Могу сказать, что я на 100% был доволен результатом. Но сама пациентка оказалась недовольна. Она несколько раз приходила на консультацию и говорила мне об этом. Я не мог понять, в чём дело. Показывал фотографии до и после: визуальный контраст был разительным. И всё равно, каждый раз я слышал одно и то же: «Доктор, мне не нравится!»
В какой-то момент я понял истинную причину. На самом деле женщина была очень довольна тем, как изменилась её внешность. Но у неё очень сильная зависимость от чужого мнения: стоит кому-то покритиковать, сказать что-то неодобрительное, как сразу же возникают сомнения. После критики ей снова не нравится тот образ, который она каждый день видит в зеркале. Ко мне пациентка приходила за поддержкой: ей надо было услышать, что всё хорошо, что она красива, и результат на самом деле великолепный:
– Ездила на днях к родственникам, и они сказали, что я очень плохо выгляжу. Посмотрела на себя, и действительно – плохо. Вот здесь этот разрез, видите? Его все замечают. Я так расстроилась, теперь постоянно думаю о том, зачем я делала операцию, если все так негативно говорят о моей внешности.
– Вы прекрасно выглядите. Давайте ещё раз посмотрим на ваши фотографии. Вот фотография до операции, вот фотография после. Разница очевидна. Вы сейчас объективно намного красивее, моложе. А что касается разреза, он незаметный. Даже я, который знает, где этот разрез, не сразу его могу заметить.
– Правда?
– Конечно!
Самооценка у всех разная, следовательно, разная степень зависимости от общественного мнения. Кто-то из пациентов радуется, когда люди не обращают внимания на то, что была сделана пластическая операция.
Кто-то, наоборот, настораживается: как же, я пришла на работу, а никто не заметил, что я изменилась, никто не сказал, что я хорошо выгляжу. И возникают сомнения: а как я выгляжу на самом деле, вдруг операция не дала того результата, который я хотела? А есть и те, кто впадает в депрессию, услышав критику.
Это всё та же проблема восприятия. Есть деликатные люди, которые заметят изменения, но никогда об этом не скажут. Есть люди, которых хлебом не корми, дай покритиковать. Есть и те, кто просто позавидует. Поэтому я бы советовал не концентрироваться на чужом мнении: мнения бывают разные, и они не всегда истинные.
* * *
Как себя правильно настраивать? Представлять всё в чёрных красках или наоборот – в радужном цвете? Думать о том, что всё будет очень-очень плохо, или наоборот – что всё будет очень хорошо? Это две крайности, я бы рекомендовал золотую середину.
Действительно, есть часть пациентов (она не очень большая), которая представляет всё в драматических красках. С одной стороны, такой подход не очень правильный, но с другой… Таким пациентам крайне тяжело решиться на операцию. Они из той категории людей, которые будут долго созревать, долго думать, долго с собой договариваться. И вот когда они, наконец, решаются, то начинают себя накручивать: если что-то и случится плохое, то это как раз будет их случай, это именно у них будет всё плохо заживать. Такой подход не очень хорош в качестве моральной подготовки, позитивного настроя. Но есть и другая сторона: когда пациент осознаёт, что последствия операции не такие уж и страшные, более легко выходит из этого состояния. Эти пациенты говорят: «Эх, если бы я знал, что будет так легко, я бы раньше решился на эту операцию».
Другая категория воспринимает всё иначе: они быстрее созревают для операции, идут на неё с позитивным настроем («Да на мне как на собаке всё заживает, всё будет супер»). Это прекрасный настрой, я его поддерживаю, но в большинстве случаев такие пациенты представляют идеальную картинку. Но идеальной картинки не бывает. Таким пациентам приходится намного тяжелее в период восстановления.
* * *
Помимо эмоциональной составляющей реабилитационного процесса, есть и физиологическая. Воспринимать и соблюдать рекомендации врача сложно практически всем. Но у одних пациентов это получается, а у других нет.
Думаю, что отчасти это происходит из-за того, что человек психологически расслабляется: все тревоги и страхи остались позади, работа сделана. И в этот момент довольно-таки сложно принять тот факт, что началась другая работа – реабилитация. Пациент непроизвольно нарушает рекомендации врача (всё же хорошо, всё закончилось), и работа доктора иногда сводится к минимуму. Как результат – претензии в адрес врача. Но виноват ли доктор?
Как-то звонит мне пациентка. Была операция на груди. Несмотря на то, что у пациентки тонкие ткани, тонкая кожа, жировой клетчатки вообще минимум, результат получился просто потрясающим.
Основная задача врача во время такой операции – не только создать максимальный эстетический эффект, но ещё сделать так, чтобы визуально и тактильно инородного тела не ощущалось. Я не просто ставлю имплант, я стараюсь максимально его скрыть с помощью окружающих тканей. В общем, пришлось повозиться: я взял порции других мышц, чтобы грудь была максимально естественной, и чтобы со всех сторон имплант был прикрыт и не прощупывался. И чтобы при изменении положения тела имплант не бросался в глаза. Операция прошла замечательно.
Одна из строгих рекомендаций после пластики груди – никакой физической активности, никаких резких движений. И вот через месяц после операции девушка уехала отдыхать в Турцию. Звонок.
– Павел Георгиевич, у меня проблема. У меня имплант «уехал» вниз.
Просто так имплант «уехать» не может. Понимаю, что были какие-то нарушения, и уточняю, что случилось.
– Ну, меня подружки затащили на рафтинг. Я не знала, что это такое. Но они сказали, что на рафтинге нет никакой физической активности. И вот имплант ушёл вниз. Что мне делать?
– Надевать компрессионное бельё и как можно скорее записаться ко мне на приём.
Девушка прервала отпуск, прилетела. Да, имплант наполовину убежал вниз, так как вследствие рафтинга мышца продавила имплант, подгрудная складка не выдержала, и имплант оказался на рёберной дуге. Я попытался поднять имплант в тканях, ничего не вышло. Пришлось делать повторную операцию. Но достичь именно такого результата как в первый раз, уже не получилось, потому что ткани были травмированы, а часть их порвана. И уже укрывать имплант, собственно говоря, оказалось нечем. В итоге стало как бы хорошо, но не отлично. Кто виноват в этой ситуации? Думаю, что вопрос риторический.
На самом деле большая часть пациентов осознаёт, что они сами виноваты в том, что произошло. Они честно сознаются в этом, ведут себя адекватно. Но бывает и так, что пациенты при явном несоблюдении режима стараются переложить ответственность на врача, ведут себя агрессивно, что-то доказывают. Я понимаю, что всякое в жизни может случиться на ровном месте: можно споткнуться, упасть, потянуть мышцу. Однако всегда можно дать себе отчёт в произошедшем, признаться и рассказать врачу, как всё на самом деле было. И если вдуматься, то мои рекомендации в период восстановления не такие уж и сложные, чтобы нельзя было их выполнить.
* * *
Если мы говорим об операциях на лице и груди, то тут рекомендации схожи:
1. В послеоперационном периоде в течение месяца не рекомендуется спать на боку. Дело в том, что когда вы ложитесь на бок, то вы непроизвольно смещаете ткани. Шовный материал – нестабильная структура, и он не может держать повышенную нагрузку. Он может держать только ту ткань, которую ему доверили. Образно говоря, мы ниткой ткань зацепили, она её держит, но если вы всё время будете создавать напряжение в этом месте, то ткань от повышенной нагрузки не удержится ниткой, нитка порвётся.
Да, в течение месяца вам придётся спать на спине. Конечно, это не всегда удобно и комфортно, придётся как-то приспосабливаться. Некоторые мои пациенты спят на валике, некоторые обкладываются валиками, чтобы не переворачиваться во сне, кто-то покупает подушки для беременных.
2. Никакой физической нагрузки в первый месяц. После операции на лице исключены активные движения головой, не рекомендуется долгое время находиться с опущенной вниз головой. Что касается операции на груди, то в первый месяц исключены любые резкие и рывковые движение, в первые недели нельзя поднимать руки, носить тяжести, нельзя делать никаких физических упражнений на плечевой пояс.
Почему? Дело в том, что в большинстве случаев имплант устанавливается под большую грудную мышцу. При активности мышца начинает сокращаться, и чем больше активности, тем выше риск. Мышца может либо выдавить имплант вниз, либо, наоборот, задрать его вверх. И в том, и в другом случае, в зависимости от степени повреждения, может потребоваться дополнительное вмешательство и коррекция, повторная операция.
Через полтора-два месяца можно давать минимальную физическую нагрузку, но на плечи и верхний плечевой пояс – только через полгода. Подчёркиваю: нагрузка должна быть минимальной! И только через полгода мы можем начинать активно прорабатывать плечи, руки, спину. К этому времени ваш организм уже адаптируется, и его можно постепенно вводить в спортивный режим.
3. Никаких бань, саун, распаривающих процедур.
4. Никакого массажа.
Представьте, к примеру, после операции на лице вы приходите на массаж. Ложитесь на массажный стол, лицо помещаете в круглое отверстие и… получаете массивный отёк по контуру.
Что же касается операций на груди, то очевидно, что нельзя делать массаж груди. Любой массаж включает в себя «отрывающие», щипковые, рывковые движения, а после операции они категорически запрещены.
Сразу же вспомнился такой случай. Сделал пациентке операцию на лице, в щёчной области. В ходе послеоперационной консультации пациентка спросила, можно ли ей записаться на физиопроцедуры. Да, говорю, если это микротоки, ультразвук, лёгкие движения по лимфодренажным линиям, чтобы сделать отток лимфы по лимфодренажной системе. Несколько раз подчеркнул – лёгкие движения. Никаких рывков, никаких массажей и оттягиваний тканей.
И вдруг звонок.
– Павел Георгиевич, у меня веко опускается.
Я в недоумении. С чего оно опускается? Суть этой операции в общих чертах следующая: щёчная зона пациента поднимается, в костной структуре делается несколько отверстий, и за эти отверстия подшивается весь объём тканей. Конечно, здесь используется шовный материал, да, он рассасывающийся, но полгода он ткани точно держит. То есть просто так веко опуститься не могло. Значит, было какое-то нарушение, но какое? Пациентка пришла на приём: действительно, одна щека свисает вниз, веко идёт навыворот.
Начинаю разбираться.
– Что случилось?
– Я сходила на физиопроцедуру, чтобы улучшить лимфоотток, и после неё всё вот так…
– Что за процедура? – спрашиваю, но уже догадываюсь, в чём тут дело.
– LPG, – после паузы признается женщина.
Что такое LPG? Это такая насадочка, которая берёт и вакуумом затягивает ткани. В данном случае в ходе процедуры у пациентки прошлись по всем лимфо-дренажным линиям, которые мы подшили. Прошлись и, грубо говоря, отодрали. И в этот момент в моей голове крутился один вопрос: «Зачем?! Зачем это нужно было делать?»
Уже потом, задним умом, все понимают, что, наверное, не очень умно и хорошо было это делать, но в тот момент, когда человек идёт на то или иное нарушение, видимо, не срабатывает какой-то тумблер, отключается инстинкт самосохранения. И ещё возникает ощущение: «Что бы я ни сделал, со мной всё будет хорошо. Это у кого-то могут быть осложнения, у меня же всё пройдёт на отлично, меня это не коснётся. К сожалению, коснётся. Либо по минимуму, либо по максимуму.
5. Одна из важных рекомендаций – месяц сексуального воздержания.
В большинстве случаев возникает вопрос: «Доктор, когда можно?» Тут вопрос адекватности и понимания. Как-то задержался на работе. Поздно вечером – звонок с незнакомого номера.
– Павел Георгиевич, я муж вашей пациентки. У неё две недели назад была операция по груди. И у неё проблемы.
– Что случилось?
– Тут такое дело деликатное, – мужчина замялся. – В общем, мы занимались любовью, она выгнулась и потеряла сознание.
– Что сейчас происходит?
– Она пришла в себя… Но ей нехорошо, бледная, и грудь…
– Бегом ко мне!
Взяли такси, приехали. Смотрю, там даже на УЗИ не нужно, грудь в два раза больше. Сразу созываю бригаду, едем в операционную. В тот раз обошлось, убрали гематому, но все получили приключение на ночь глядя. А ведь этого приключения, согласитесь, можно было избежать.
У всех разный болевой порог. Есть пациенты, которые в лёжку лежат, всё болит, ничего не помогает. Есть те, у кого практически ничего не болит, они готовы порхать как бабочки, с момента, как их привезли в палату. Есть и промежуточный вариант.
Для меня самая проблемная категория пациентов – это те, у кого ничего не болит. Они считают, что у них всё хорошо, операция прошла на ура, можно вести привычный образ жизни. Однако организм всё равно травмирован, хоть они этого и не воспринимают. И если человек, у которого всё болит, не сделает ни одного лишнего движения и будет бережно относиться к себе, прислушиваться к собственному самочувствию, то эти как энерджайзеры – теперь за их активностью можно следить и в социальных сетях.
Прооперировал я как-то одну девушку. Пластика груди. Захожу после операции в палату, всего пара часов прошла. Она при виде меня резко поднимает руки вверх (чего делать нельзя категорически) и весело сообщает:
– Павел Георгиевич, у меня ничего не болит!
Через три дня после операции она прыгала на батутах, несмотря на все рекомендации и предостережения. Но ведь нужно отдавать себе отчёт, что нанесена травма, даже если ты её не ощущаешь. Но она есть. То же самое касается операции на лице, липосакции: организму нужно дать отлежаться, нужно прийти в себя, важно взять паузу, чтобы восстановиться, и ни в коем случае не загонять себя. Это вопрос любви к себе. Но не в том смысле, что «Я вот такая особенная, любите меня, носите на руках», а в том, чтобы взять за свою жизнь и здоровье персональную ответственность, выполнять неукоснительно все рекомендации врача. Важно понимать, что любое действие может привести либо к маленьким, либо к большим проблемам, но за этими проблемами всегда стоит риск повторной операции и денежные расходы.
Звонок.
– Павел Георгиевич, у меня что-то в груди щёлкнуло!
– На пятый день после операции? Что случилось?
– Ну, всё было хорошо. Приехала домой, лежать скучно, решила сделать уборку. Встала на табуретку, потянулась, чтобы вазочку протереть, и чувствую – щёлкнуло. Это серьёзно? Что там в груди могло щёлкнуть?
Что щёлкнуло? После операции в груди начинаются восстановительные процессы, заново формируется сосудистое, капиллярное русло, капсула на импланте. Всё это связано с кровоснабжением. Когда же мы начинаем действовать в противовесе, делаем активные движения, включаем мышечную активность, возникает проблема. В любой момент эта формирующаяся часть – капилляр, сосудик, часть мышцы, которая ослабленна и ещё не пришла в себя, – всё это может надорваться. К чему это приводит? В лучшем случае – к лёгкой кровоточивости, и тогда формируется небольшая гематома в той области, где стоит имплант, а в худшем – к сильному и продолжительному кровотечению, а это уже угроза для жизни. И кто в этом виноват? Явно не доктор, который отпустил пациента со списком рекомендаций, рассказал, предупредил и дал контактные телефоны.
Если подытожить разговор о процессе реабилитации, то могу дать самую главную рекомендацию: слушайте своего врача, относитесь к себе максимально бережно и с максимальной ответственностью за своё здоровье. И тогда всё будет хорошо.
