Может показаться, что один день пластического хирурга похож на другой: консультации, операции, перевязки. Но это далеко не так. Как и в любой другой профессии, ни один наш день не похож на остальные. Каждый день – особенный. И в нём всегда что-то происходит.

Я всегда на мгновение замираю, когда открывается дверь в мой кабинет. Ведь вместе с новым пациентом входит его история. На какое-то время наши судьбы оказываются соединены. Кого-то я помню годами, кто-то ко мне возвращается, а кто-то как звезда – пролетел, сверкнул и навсегда ушёл с моей орбиты.

Люди интересные, все разные, у каждого своя история. Есть пациенты замкнутые, эмоционально сдержанные, максимально погружённые в свои тревоги. Есть открытые, про таких говорят «душа и сердце нараспашку». Но каждый человек, который переступает дверь моего кабинета, – индивидуален, с определённым характером, свойствами. А иногда человек приходит не только для того, чтобы изменить внешность, иногда он, сам того не понимая, приходит, чтобы выговориться и пожаловаться на свою жизнь. И я вместе с ним разделяю его проблемы, погружаюсь в чужие события и многочисленные жизненные перипетии, даю советы, говорю что-то такое, что может поддержать, а возможно, и окрылить.

Со стороны может показаться, что я счастливчик, обласканный судьбой и благоприятными возможностями. Мир пластической хирургии до сих пор воспринимается как мир для избранных. И, соответственно, врач тоже входит в круг избранных. Красивая жизнь, большие деньги, статусные пациенты, которые могут щедро отблагодарить врача. Это ещё один из распространенных мифов.

– Доктор, но они же вас приглашают потом в рестораны, наверное, дарят подарки, помогают достать билеты на свои выступления? – однажды мне задали такой вопрос во время интервью. – Вы же, наверняка, дружите со звездами. Помните всех-всех-всех.

Признаюсь, в первый момент я даже растерялся. Я совершенно не представляю, как можно дружить со всеми и как можно помнить абсолютно всех пациентов. Пластическая хирургия не предполагает тесной дружбы с пациентами. За всю мою практику, наверное, только несколько человек, которых я оперировал, стали моими друзьями в обычной жизни. Но не потому, что они известные люди и мне за что-то благодарны, и уж тем более, совсем не потому, что мне от них нужны какие-либо преференции, бонусы или подарки. Дружба зародилась в силу того, что у нас совпали жизненные взгляды, симпатии, философия, обстоятельства жизни. Мы нашли общие точки соприкосновения и стали друзьями. Но таких людей на самом деле мало.

Я недавно заметил, что, говоря о пациентах, почему-то привожу аналогии, связанные с астрономией или космосом. Возможно, в глубине души я верю: каждый человек – это Вселенная. Каждый день мы сталкиваемся. Соприкасаемся, узнаём десятки таких Вселенных, и это бесконечное движение и есть суть нашей жизни.

Но всё же я не помню всех-всех-всех своих пациентов. Ни по именам, ни по фамилиям, ни даже по лицам, которые я оперировал. Запомнить столько людей просто невозможно. Некоторые оставили в моей памяти своего рода чёрные дыры. Спросите – ничего не смогу о них сказать. Например, о своей первой операции в качестве пластического хирурга я помню, что эта была классическая липосакция, всё прошло без осложнений, но та пациентка мне совершенно не запомнилась.

Некоторые пролетели как кометы – и в процессе возникали какие-то сложности и проблемы. Некоторые были как падающая звезда – пролетели, сверкнули, исчезли, всё хорошо.

Однако некоторые мои пациенты – целые созвездия, которые запоминаются надолго, если не навсегда. Иногда они ко мне возвращаются, чтобы продолжить процесс перевоплощения…

– Доктор, помните, я у вас оперировалась несколько лет назад, – голос в трубке смутно знакомый, но я никак не могу вспомнить её имя. – Всё хорошо, но я хочу кое-что подкорректировать.

– Не помню, – честно признаюсь я.

– Мы ещё с вами спорили по поводу того, надо ли мне быть похожей на Софи Лорен или нет.

Точно! Софи Лорен. Память подсказывает детали операции: я вспоминаю голос пациентки, могу вспомнить её имя, операционный и реабилитационные процессы.

– Ой, доктор! У меня столько всего в жизни произошло… Столько вам хочется рассказать! Когда можно записаться на консультацию?

Устаю ли я от разговоров и чужих проблем? И этот вопрос мне часто задают. А я всегда вспоминаю одну историю, ещё с институтских времен.

На первом курсе биологию у нас читал молодой профессор, заведующий кафедрой. Это был невероятно живой и общительный человек. Он с первых минут лекции виртуозно завладевал нашим вниманием и, как говорится, держал зал до самого финала. Мы между собой шутили, что профессору Костюкевичу только дай поговорить, будет говорить часами. Но однажды всё пошло не так… То ли тема показалась скучной, то ли профессор был не в настроении, но всю лекцию поток гудел, шумел, и сквозь нашу болтовню было не прорваться. В какой-то момент наш преподаватель остановился и очень тихо сказал:

– Ребята, я всё понимаю. Тема сложная, потому и кажется скучной. Но вас ведь никто не держит! Если не нравится – выход там. Вы не представляете, как это тяжело – постоянно и много говорить. Вы думаете, что я от природы такой разговорчивый, но на самом деле я молчун. Я тишину люблю. Прихожу домой, жена ждёт от меня общения, а я так за день наговорюсь, что рот открыть не могу. Даже на одно слово сил не остаётся.

И вот чем старше я становлюсь, тем чаще вспоминаю эти слова. Иногда со мной происходит то же самое. За день так наговоришься, что вечером не хочешь разговаривать и что-либо обсуждать. Хочешь молчать или спать.

Но общение – это важная часть моей работы. Если я не буду с вами разговаривать, если я не услышу вас, если не поговорю, то как я смогу вам помочь?

Первая часть работы пластического хирурга – это операционная часть, вторая – это общение. Без общения в этой отрасли работать невозможно. И есть дни, когда общение идёт легко, а есть дни, когда оно невероятно тяжелое и сложное. Но без него никак.

Вы, наверное, подумали сейчас, что пластический хирург – отчасти и психотерапевт. Так и есть. Ведь когда человек ощущает себя некрасивым, у него болит душа, внутри разлом и боль. «Это мой последний шанс!» – говорит моя пациентка. И я, глядя в её отчаявшиеся глаза, понимаю, что она говорит правду. Для неё мой кабинет – действительно та самая последняя надежда обрести не только красоту и согласие с самой собой, но и надежду на личное счастье.

Разве могут новая грудь или новые ягодицы быть гарантией личного счастья? Могут. Ведь именно с них начинается уверенность в себе, в своей сексуальности и привлекательности. Конечно, можно тысячу раз по утрам повторять мантру: «Я самая привлекательная и обаятельная» и не верить в это, а можно увидеть себя в зеркале и убедиться в этом раз и навсегда.

И ещё очень важно получить объективную оценку своей проблемы от человека, который профессионально в этом разбирается. Красиво и некрасиво – категории субъективные. Вы считаете свой нос некрасивым, а остальные люди воспринимают его как само собой разумеющееся. Нормальный нос, в чём проблема?

Вы можете думать, что у вас слишком выражены морщины, а окружающие к ним привыкли – «В этом возрасте у всех морщины, у тебя ещё всё очень даже ничего». Но ведь эта проблема никуда не делась, она сидит в вас, и её очень важно проговорить с тем, кто понимает истоки этой проблемы и может сказать, что с ней дальше делать. Менять ли форму носа, делать ли подтяжку лица, менять ли размер груди.

Однако вместе с тем возникает и сильное психологическое напряжение. Говорят, что у каждого врача есть право на ошибку. Но уверяю вас, что хороший врач сделает всё, чтобы такой ошибки избежать и ни в коем случае не навредить пациенту. Любая область медицины, а хирургия особенно – это большая ответственность. Ответственность очень давит. С одной стороны, ты знаешь, что не можешь ошибиться, но с другой стороны, понимаешь, что в любой момент что-то может пойти не так. И к этому нужно быть готовым.

Все действия врача должны сводиться к тому, чтобы не навредить своему пациенту. Безусловно, никто – ни я, ни мои коллеги – никто из нас не хочет навредить пациенту. Но бывают сложные ситуации, когда нужно принимать единственно правильное решение. Бывает очень эмоционально тяжело, эмоциональные перегрузки перетекают в болячки. Возможно, это прозвучит неожиданно – но многое в нашей профессии не проходит бесследно для организма. Важно уметь восстанавливаться, отдыхать.

А отдыхать проблематично, в обычных буднях нет разграничений. Я всё время на связи, я завязан на работе, на телефоне, я много времени провожу в мессенджерах. Даже в выходные – чудо, если телефон молчит. Обычно пациенты пишут, спрашивают, уточняют.

В выходные дни бывают и перевязки, так что всё равно отвлекаешься на работу.

У меня есть ассистент, который, так же как и я, на связи максимальную часть времени. Но нас двое. И я всегда говорю своим пациентам, чтобы они не обижались, если я не ответил. В сутках 24 часа. Из них 8–12 часов (а бывает и больше) я провожу в операционных, на перевязках, на консультациях. И в этот момент я не могу ответить ни на звонок, ни на сообщение. Я всегда предупреждаю: если у вас что-то срочное, дайте знать и мне, и моему помощнику. Иногда поступают сообщения лично мне, но я их всегда распределяю по степени срочности. В первую очередь надо убедиться, что у всех всё идёт по плану. Но при возникновении проблемы или какого-то срочного вопроса я или мой помощник сразу же выходим на связь.

Когда-то я покидал операционную, и этот момент становился для меня стрессом: я понимал, что меня ждёт телефон с огромным количеством звонков и сообщений. В этот момент я его просто ненавидел. Не могу сказать, что сейчас его люблю, но сейчас ситуация воспринимается легче.

Бывали дни, когда я брал в руки телефон и с ужасом видел по 30–50 сообщений в каждом из мессенджеров, а также десятки пропущенных звонков. Ответить всем сразу – просто нереально. Сначала нужно просмотреть все сообщения: вдруг у кого-то что-то случилось. После этого необходимо ответить на плановые вопросы. И кому-то можно ответить коротко, а кому-то требуется дать развёрнутый ответ. И конечно, в этом потоке можно кого-то пропустить, но не потому, что игнорируешь или хочешь обидеть. Вовсе нет, просто сообщение пропало среди других. Для сообщений не существует ни выходных, ни праздничных дней. Хотя праздничные дни – это особая история. Пациенты пишут поздравления. Мне это приятно, но мою семью это сильно раздражает. «Ты можешь отдохнуть от своего телефона хотя бы день?» – возмущаются жена с дочкой. Даже трёхлетний сын выражает недовольство: когда не вижу, забирает мой телефон и куда-то уносит.

Бывает и так, что открыл сообщение, стал отвечать, а тебя отвлекли телефонным звонком, или срочно вызвали к пациенту – и всё, сообщение потерялось, осталось неотвеченным. Поэтому я всегда прошу не обижаться, если в течение суток не ответил. Я не со зла! Если что-то срочное, мы с ассистентом всегда на связи!

Однажды потенциальная пациентка, которая только планировала операцию и ещё даже не была на очной консультации, написала мне претензию: мол, она задаёт мне вопросы, а я уже сутки не отвечаю, неужели мне не нужны пациенты? На что я ответил, что пациенты нужны, что пациенты – большая часть моей жизни, но приоритет у того пациента, который прооперировался. Для обсуждения деталей будущей операции я приглашаю её на консультацию. В ответ я услышал, что у женщины на это нет времени в ближайший месяц. Что ж, я даже не стал отвечать, что и у меня нет времени, и не только на ближайший месяц.

А вот ещё любопытный случай. Представьте, 31 декабря. Время 23:55. Все собрались за праздничным столом, по телевизору – речь президента. Дзинькнул телефон. Сообщение в мессенджере. Думаю, очередное поздравление. Открываю. Читаю: «Здравствуйте, Павел Георгиевич! Подскажите, когда можно записаться к вам на консультацию, и какая стоимость операции». В ответ я поздравил девушку с праздниками и ответил, что записаться можно в следующем году. И на этой оптимистической ноте перелистнул страницу календаря.

Однажды настал момент, когда я понял, что не справляюсь с таким количеством звонков и сообщений. И вот тогда принял решение – взять помощника-ассистента по взаимодействию с пациентами. С его появлением стало легче. Но иногда мой ассистент получает вот такие сообщения: «Здравствуйте, подскажите: я написала сообщение П. Г. в 12 часов, он мне уже 6 часов не отвечает».

«Здравствуйте, – пишет ассистент. – Он ещё не выходил из операционной. Что-то срочное? Что ему передать?»

«Нет, я просто хотела записаться на плановый осмотр». Вот вопрос и решён.

Но до сих пор мои обычные выходные – они полувыходные. Когда идёт такая интенсивная работа, день обычно начинается ранним утром, а заканчивается непонятно когда. В итоге возникает хронический недосып. Мои родные знают, что я могу заснуть в тот же самый момент, как только найду точку опоры. Могу общаться с родными, к нам могут приехать гости, но стоит только присесть на диван, как всё – я тут же засыпаю. В рабочем режиме я не чувствую недосыпа и усталости, но стоит расслабиться, как тут же включается автономный режим. Когда дочка была маленькой, она очень на меня за это обижалась:

– Мы играли, и папа опять заснул.

Теперь она к этому привыкла. Если я засыпаю, она продолжает игру как ни в чем не бывало.

Наверное, однажды получится найти баланс между работой и личной жизнью, и я научусь отдыхать, буду проводить больше времени с семьей и друзьями. Наверное… Но пока я снова и снова отвечаю на звонки и сообщения и готовлюсь к новой операции.

Что ж, мудрость отчасти заключается в том, чтобы принять себя такими, какие мы есть. В конце концов, работа – это часть жизни и часть меня.