В 1980-х годах на Уолл-стрит царил ажиотаж. Причиной было множество враждебных поглощений, а знаменитости, заключавшие эти сделки, становились чуть ли не культурным феноменом. Вся обстановка была пропитана чрезмерной жадностью, непомерными ставками, финансовыми скандалами, и это нашло свое отражение в таких книгах, как «Логово воров», «Бал хищников» и «Варвары у ворот»[46]. Олицетворением финансовых преступлений стали на некоторое время Айван Боски и Майкл Милкен. Поглощение RJR Nabisco лишь закрепило в сознании образ частного бизнеса как необузданной и ненасытной силы, способной принести экономический вред вместо пользы.
Литература и поп-культура стали гармоничным сопровождением главной темы Уолл-стрит в том десятилетии. В романе «Костры амбиций», напыщенном повествовании о расе, классе и политике, Том Вулф изобразил Нью-Йорк как город повелителей Вселенной, кипящий амбициями, жадностью и эгоизмом. Но ничто так не закрепило за Уолл-стрит репутацию заповедника аморальных, эгоистичных и коварных личностей, которые не остановятся ни перед чем на пути к цели, как фильм 1987 года «Уолл-стрит», сделавший его персонажа Гордона Гекко неотъемлемой частью общественного сознания. Всем запомнилась его фраза о том, что «жадность – это хорошо». Возможно, Гекко, сыгранный Майклом Дугласом, высказывал и более тонкие соображения о природе капитализма, но эта фраза приклеилась к Уолл-стрит.
В то же время по лестнице влияния и богатства стремительно поднималась целая плеяда молодых предпринимателей в сфере высоких технологий. Помимо Гейтса и Джобса, был еще Майкл Делл, выпускник колледжа, который в 1984 году основал компанию Dell Computer, переосмыслив методы создания и продажи компьютеров. Еще один выпускник колледжа Эллисон основал в 1977 году компанию Oraclе, создав коммерчески жизнеспособный программный продукт для баз данных, помогающий предприятиям управлять своими данными и хранить их. Компания Sun Microsystems, соучредителем которой в 1982 году стал Скотт Макнили, изменила способ общения компьютеров друг с другом при помощи сетевых технологий. Компания была независимой, пока Oracle не купила ее в 2010 году.
Microsoft, Oracle и Sun вышли на биржу в одну неделю в марте 1986 года, но титул «IPO года» достался Microsoft, учитывая ажиотаж вокруг быстро растущей компании – разработчика программного обеспечения. В 1990 году Microsoft стала первой компанией такого рода, чей объем продаж превысил 1 млрд долларов. Пять лет спустя, в 1995 году, Гейтс стал самым богатым человеком в Америке и удерживал это звание на протяжении двух десятилетий. Прошло двадцать лет с тех пор, как Гейтс стал одним из основателей Microsoft, и компания, теперь уже доминирующая и кажущаяся непобедимой, давно пережила те дни, когда все шло не так гладко. Да и Гейтс тоже утратил свой образ предпринимателя-ботана.
В середине 1990-х годов Америка переживала горячий и тяжелый роман со вторым поколением ботанов – движущей силой цифровой революции. Социолог Томас Стритер считает, что романтический статус интернета был отчасти обусловлен тем, что господство Microsoft «означало невеселый конец гаражных стартапов в области микрокомпьютеров», что побудило многих студентов и молодых предпринимателей, ориентированных на высокие технологии, более внимательно анализировать коммерческий потенциал новых компаний. «Мало того что настольный компьютер стал обычным явлением офисной жизни, так еще и компании, производившие микрокомпьютеры, перестали быть похожими на шумные гаражные стартапы из популярной капиталистической мифологии, – пишет Стритер. – К 1990 году наименее гламурная из микрокомпьютерных компаний 1980-х, Microsoft, достигла того состояния, которое так ценят и так ненавидят в технологических отраслях: практической монополии. Серая, высокомерная, предсказуемая монополия IBM была свергнута и заменена другой серой, высокомерной, предсказуемой монополией»[47].
В то же время новое поколение начинающих предпринимателей и инвесторов с Уолл-стрит не забывало, что непостижимый успех Microsoft привел к огромному богатству. Инвестор, купивший одну акцию Microsoft в момент ее первого выхода на биржу 13 марта 1986 года, получил бы спустя десять лет прибыль в размере более 8500%. А если бы вы купили акции Microsoft на 1000 долларов по цене 21 доллар за штуку, то сегодня у вас было бы более 4 млн долларов – достаточно, чтобы погасить долг за учебу и купить квартиру в лофте в центре Манхэттена. Или безбедно жить на пенсию в городе со средними ценами.
Сочетание новых технологий, энтузиазма инвесторов и ажиотажа в средствах массовой информации, не говоря уже о скрытом поиске очередного Билла Гейтса, создало идеальные условия для бума интернет-компаний. Сотни выпускников бизнес-школ и других лучших университетов, которые, возможно, предпочли бы в иных условиях пойти на Уолл-стрит, вместо этого отправились в Кремниевую долину. Инвестиционные банкиры бросились удовлетворять финансовые потребности начинающих компаний, а количество венчурных инвесторов резко возросло. Ажиотаж вокруг сделок привел к тому, что компании с плохо сформировавшимися идеями и отсутствием прибыли начали внезапно получать многомиллионные вложения. В 1993 году появился журнал Wired, призванный освещать новые технологии и их влияние на культуру и общество. Он быстро стал одним из самых популярных. Согласно статистике, в 1996 году каждые пять дней на биржу выходили новые компании из Долины, а их владельцы в одночасье становились миллионерами[48].
Самым большим бенефициаром этого ажиотажа оказался браузер Mosaic, разработанный Марком Андриссеном и Эриком Биной, двумя студентами Национального центра суперкомпьютерных приложений при Иллинойском университете. «В первые дни поиск в интернете с помощью Mosaic имел некоторые общие черты с ранними стадиями романтического флирта или первыми фазами революционного движения: вы наводили курсор, кликали мышкой и наблюдали за медленно появляющимися изображениями, ощущая предвкушение новых возможностей. Mosaic представлял собой пример не удовлетворенного, а спровоцированного желания», – пишет Стритер. В апреле 1994 года Джим Кларк, профессор и бизнесмен, добившийся успеха в аппаратной компании Silicon Graphics, вместе с Андриссеном основал Netscape. Через полгода они запустили браузер Netscape Navigator. Публичное размещение акций Netscape в 1995 году попало на первые полосы газет. The New York Times писала: «Компания, которой 15 месяцев от роду и которая еще ни разу не получила ни цента прибыли, вчера провела один из самых ошеломляющих дебютов в истории Уолл-стрит, когда инвесторы бросились вкладывать свои деньги в киберпространство»[49]. Выручка компании составила 100 млн долларов при отсутствии прибыли[50].
Андриссен, ростом 193 см, возвышался над окружающими как в прямом, так и в переносном смысле. Этого нового технологического вундеркинда регулярно сравнивали с Гейтсом. Отдельные черты его личности стали частью истории Netscape, так же как в свое время чудачества Гейтса были неотделимы от его действий в сфере бизнеса. Люди вспоминают, как Андриссен приходил на встречи босиком, в шортах и, обсуждая детали браузера, жевал жирный сэндвич, купленный по пути в забегаловке быстрого питания Subway.
Розанна Сиино, опытный менеджер по маркетингу технологических решений, была одной из первых в команде Netscape, кто разглядел большой потенциал в истории 19-летнего учредителя, который «неряшливо ест и понятия не имеет, что такое чистая футболка». Сиино представила Андриссена публике как новый тип предпринимателя, не похожий на работавшего в одиночку Гейтса, и создала миф об отеческом отношении Кларка к Андриссену при создании компании. Когда бренд или история созданы, а восприятие публики сформировано, уже не важно, каков человек на самом деле, считает Сиино. Подробности жизни Андриссена попали в прессу. Он появился на обложке журнала Time от 19 февраля 1996 года – босой, в джинсах, сидящий на позолоченном троне. «Золотые чудики» – так журнал озаглавил материал об Андриссене и других начинающих основателях технологических компаний. «Кто они? Как они живут? Что они значат для будущего Америки?» Таким образом, по крайней мере один автор предположил, что этот «чудик» способен свергнуть Гейтса[51].
Андриссен, ныне венчурный капиталист и ярый защитник ботанов, часто затрагивает этот тип личности, обращаясь к своим 1,2 млн подписчиков в сети X (в прошлом Twitter) с постами, известными как твиттер-штормы, или интервью. В интервью 2022 года он отметил, что ботаны остаются ботанами: многие из получивших степень MBA в области финансов перешли в 1990-х годах в технологическую отрасль, но быстро ушли, как только лопнул пузырь интернет-компаний, а затем опять вернулись, осознав, что у этого направления гораздо больше возможностей. «Гарвардские MBA ушли на некоторое время, по крайней мере до тех пор, пока не были открыты новые горизонты – смартфоны, социальные сети, Web 2.0, облачные технологии. Тогда эти люди вернулись в сферу технологии, – говорит он. – Вот почему ботаны предсказуемы, а MBA – нет»[52]. В 2014 году он написал на своей странице в сети X: «Кремниевая долина – это культура ботанов. Мы – естественный враг “братанов”».
Лопнувший пузырь интернет-компаний стал лишь коротким эпизодом на долгом пути господства технологий, потому что уже вызревало следующее поколение технологических гигантов, возглавляемых учредителями-ботанами. В 1998 году Ларри Пейдж и Сергей Брин основали у себя в подвале Google. Джефф Безос бросил работу в хедж-фонде, чтобы основать Amazon. Кроме того, в том же году Питер Тиль и еще несколько человек стали соучредителями компании PayPal, позволяющей без проблем осуществлять денежные переводы онлайн. В 2004 году Марк Цукерберг основал Facebook в своей комнате в общежитии колледжа. В 2007 году компания Apple представила iPhone. В тот же год компания Netflix, основатели которой Рид Хастингс и Марк Рэндольф стали десятилетием ранее пионерами в области проката DVD по почте, представила свой стриминговый сервис. Беспроводные технологии, GPS и Bluetooth стали широко доступны для коммерческого использования.
Когда мировая экономика вступила в рецессию после финансового кризиса 2008 года, в очередной раз продемонстрировавшего жадность и безрассудство Уолл-стрит, молодые технологические компании стали несколькими лучами света среди общего мрака. С тех пор технологический сектор развивался с огромной скоростью, разрушая старые и создавая новые предприятия, расширяя границы возможного, получая миллиарды долларов прибыли, делая учредителей и инвесторов неприлично богатыми и укрепляя позиции Америки как мирового технологического лидера. Сегодня на долю технологического сектора приходится более четверти фондового индекса S&P 500. Аналитики даже называют Apple, Alphabet, Amazon, Meta, Microsoft, Nvidia и Tesla «Великолепной семеркой» в напоминание о вестерне 1960 года, ставшего ремейком фильма Акиры Куросавы «Семь самураев». По данным правительства США, в 2022 году цифровая экономика, которая обычно включает в себя программное обеспечение, услуги и вычислительную технику, составила чуть более 10% от общего валового внутреннего продукта Соединенных Штатов, по сравнению с примерно 2% на рубеже веков. В течение многих лет этот сектор рос быстрее, чем ВВП США[53].
В мае 2022 года медианная годовая зарплата в отрасли компьютерных и информационных технологий составляла 100 532 доллара, что более чем в два раза превышает медианную годовую зарплату для всех остальных профессий[54]. Ожидается, что в следующем десятилетии количество рабочих мест в сфере компьютерных и информационных технологий вырастет на 15%, что намного больше, чем в среднем по другим отраслям. Уничтожая рабочие места, технологии создают новые, и чистая занятость в этом секторе продолжает расти. В венчурные фирмы хлынули потоки денег от традиционных управляющих финансовых компаний, которые надеются получить хотя бы кусочек от очередного большого куша. В 2011 году, когда экономика встала на ноги после рецессии, венчурные капиталисты вложили 262 млрд долларов примерно в 8000 компаний. К 2022 году они вложат в четыре раза больше денег в более чем 27 000 компаний[55]. Первый стартап с миллиардным оборотом получил название «единорог», так как был большой редкостью. Затем «единороги» стали настолько обыденными (к концу 2023 года их насчитывалось более 700), что пришлось изобрести термин «десятирог». По последним подсчетам, 74 из 400 богатейших американцев заработали свои миллиарды в отраслях, которые можно условно отнести к технологическим. Восемь из десяти миллиардеров в списке 400 богатейших людей мира, по версии Forbes 2023 года, были технологическими миллиардерами – Маск, Безос, Эллисон, Пейдж, Гейтс, Брин, Цукерберг и Стив Балмер. Состояние каждого из них оценивается более чем в 100 млрд долларов, а в совокупности составляет около 1,2 трлн долларов, что превышает ВВП Нидерландов в 2021 году. Если бы Безос был страной, то его состояние в размере 201 млрд долларов заняло бы 54-е место в списке ВВП всех стран. Бракоразводные процессы технологических миллиардеров приводят к появлению новых огромных состояний, включая состояние Маккензи Скотт (бывшей жены Безоса) и Мелинды Френч-Гейтс. Состояния технологических миллиардеров затмили многих крупнейших финансистов с Уолл-стрит, включая основателей хедж-фондов и частных инвестиционных компаний. Кроме того, технологические миллиардеры накопили свои состояния гораздо быстрее, чем миллиардеры из других отраслей.
Финансовое доминирование и растущее значение технологического сектора наделили инновационных предпринимателей почти неограниченной властью над обществом, культурой и настроением публики, не говоря уже о том, что мы не представляем себе повседневную жизнь и свое будущее без новых технологий. За исключением последних полутора десятилетий не было другого исторического периода, когда темпы и масштабы технологических изменений были бы такими неудержимыми и граничащими с чудом. Мы можем за считанные минуты купить что угодно в интернете и заказать доставку товара на дом; связаться с друзьями из любой точки мира, держа на ладони устройство длиной 15 см; набрать запрос в поисковой строке и мгновенно получить ответ. Не случайно в нашей речи появился глагол «гуглить». Чат-бот на основе искусственного интеллекта способен поддерживать разговор с человеком и может за секунды обобщить миллиарды страниц данных. Мы можем хранить свои личные данные в «облаке», что позволяет нам получать откуда угодно доступ к своей электронной почте и фотографиям. Автомобили теперь могут подключаться к электрическим розеткам, чтобы подзарядить свои батареи. Если раньше для выработки маршрута движения требовались бумажные карты, то теперь можно воспользоваться приложением на смартфоне. Технологии заняли такое место в нашей жизни, что мы уже и не задумываемся о них. Какое бы будущее ни воображали себе писатели, технологии воплощают их мечты в жизнь.