В предрассветные часы двое молодых людей пишут программный код, их лица кажутся бледными в голубоватом полумраке комнаты. Они работают без перерыва вот уже несколько часов. Один из них – со взъерошенными светло-каштановыми волосами и в огромных, давно не чищенных очках – зачерпывает пригоршней порошкообразный напиток Tang прямо из банки и слизывает оранжевый порошок с ладони. Сахар поступает в кровь. Можно двигаться дальше. Приближается последний срок, и нельзя терять ни минуты. Он обещал одной компании, что у него есть именно то программное обеспечение, которое им нужно. На самом-то деле ничего не было, но в итоге дуэт справился с задачей. Из того первого фрагмента кода, который они написали в 1975 году, родилась компания Microsoft[34].
Нам нравятся истории о вундеркиндах типа Билла Гейтса и Пола Аллена, основателей Microsoft. В этих рассказах молодые люди (это почти всегда мужчины), страдающие бессонницей, создают компании своей мечты в комнатах общежитий и арендованных гаражах. Они питаются лишь кофеином, сахаром и непоколебимой решимостью изменить мир и при этом становятся фантастически богатыми. Такие истории подпитывают нарратив об американских инновациях и индивидуальном успехе. В последние десятилетия, когда успешные предприниматели в Кремниевой долине и других местах начали дюжинами производить «единорогов» и «десятирогов», «ботаны-учредители» стали кем-то вроде фольклорных фигур. Эти вечно непричесанные люди, беспомощные в социальном плане, но обладающие сверхъестественной гениальностью, служат объектами удивления, пародий и зависти и даже примерами для подражания. Они вдохновляют как популярную культуру, так и академические исследования. Мозги ботанов и плоды, которые они приносят, стали величайшим достоянием американского капитализма, создавая огромную ценность для общества и закрепляя за страной первенство в области технологий.
«Повествование о неприкаянном ботане, вдруг ставшем миллиардером, примерило на себя мантию Великой американской истории успеха», – писал в 2015 году историк Натан Энсменгер в своей статье «Бороды, сандалии и другие признаки сурового индивидуализма» о том, как компьютерные профессионалы 1960–1970-х годов сформировали представление о программировании как о чисто мужской профессии. Компьютерный ботан, по словам Энсменгера, стал «стандартным персонажем в репертуаре американской популярной культуры. Его отличительные признаки – белый мужчина, представитель среднего класса, неуклюжий и неловкий в общении с женщинами»[35].
Пожалуй, не найти более яркого раннего примера слияния технологий и капитализма, чем Гейтс (это тот, что в нечищенных очках). Из всех ранних технарей соучредитель Microsoft обладал серьезными способностями к программированию и глубоким пониманием технологий. Но, пожалуй, его главное умение заключалась в видении бизнеса. Гейтс разглядел коммерческий рынок для программного обеспечения там, где его еще не было, и, основываясь на этом видении, построил одну из крупнейших в мире компаний. В 1986 году, спустя всего год после выхода Microsoft на биржу, Гейтс стал самым молодым американским миллиардером и первым, кто сделал свое состояние на технологиях. Ему исполнился на тот момент 31 год.
Он был неуклюжим молодым человеком, который мог быть в то же время властным и нетерпимым к другим. Он так часто и так яростно грыз дужки своих очков, что их концы были вечно измочалены. Ритм, с которым он раскачивался в кресле вперед-назад, был показателем его вовлеченности в тему. Он демонстрировал порой приступы пугающей интенсивности и страсти, но это не проявлялось в виде физической агрессии. Его основным языком было программное обеспечение. Во всех посвященных ему новостях и книгах его внешность и поведение упоминались в одном ряду с информацией о новейшем программном обеспечении Microsoft. Предметом обсуждения среди репортеров порой становилась даже перхоть на его плечах. Гейтс до сих пор демонстрирует некоторые из этих особенностей поведения. Он сутулится, когда стоит, горбится сидя, бурно жестикулирует, когда оживлен, или засовывает руки под мышки, когда слушает. Иногда, излагая свои мысли, он расправляет руки, словно крылья хищной птицы в полете, а его ноги в это время притопывают в такт речи.
В разговоре он часто использует такие слова, как «ловко» и «круто». Однажды Гейтс назвал свои раскачивающиеся движения тела «метрономом» для мозга[36]. Социальная учтивость, светские разговоры ни о чем – это все не для него. Он медленно реагирует на реплики собеседника, хотя те, кто хорошо его знает, говорят, что в компании близких людей он бывает необычайно обаятельным. Баффет как-то сказал одному репортеру, что у Гейтса «острое чувство юмора», однако слушать его выступления на коктейльной вечеринке, скажем, в Давосе или за ужином после конференции бывает мучительно скучно. Как тонко заметил Кен Аулетта в своей книге «Мировая война 3.0», где подробно излагается история борьбы компании Microsoft с правительством из-за ее монополистской практики в конце 1990-х годов, разговор с Гейтсом – это «секс без прелюдии»[37].
В 1980-х годах, когда Microsoft стала все громче заявлять о себе, Гейтс тоже становился все более заметным. Благодаря ему образ ботана приобрел налет мистики и престижа и стал популярным. Гейтс был едва ли не единственным технологическим гением своей эпохи, в котором сочетались неуклюжий образ и громадные амбиции. Он занимал уникальное место в пантеоне ботанов, потому что его внешний вид и деловые качества были настолько сбалансированны, что представлялись основной формулой успеха Microsoft. Казалось, что без этого образа немыслима была бы и сама компания. Ботан-технарь и бизнесмен в одном лице стал любимцем капитализма, образцом не только для инвесторов, надеющихся найти следующего плохо одетого мальчика-миллиардера, но и для поп-культуры, бесконечно тиражировавшей этот образ.
Боб Маглиа, многолетний руководитель технологического отдела, который пришел в Microsoft в 1988 году и проработал там 23 года, говорит, что Гейтс был ярким воплощением того, что мы считаем внешним видом и поведением ботана, – от очков до высокомерия. «Он идеально вписывался в этот образ». За свою долгую карьеру в Сиэтле, а затем в Кремниевой долине в качестве топ-менеджера Juniper Networks и исполнительного директора Snowflake Computing Маглиа, тоже миллиардер, заметил, что ботанов можно определить не только по непредсказуемому поведению, но и по внешнему виду. «От них можно услышать то, чего не ожидаешь. Это не такая уж редкая черта, потому что они всегда думают о случайных вещах, – говорил он. – Они уникальные личности, потому что им свойственны многие специфические характеристики, включая склонность к риску, которая может обернуться для них самыми разными неприятностями, а также самоуверенность и определенная бравада, которой нет у других».
Когда Гейтс в 1973 году поступил в Гарвардский университет, на рынке только начали появляться первые дешевые компактные компьютеры благодаря совершенствованию технологии производства микросхем. Аллен случайно прочитал в журнале Popular Electronics, что производители компьютера под названием MITS-Altair занимались поиском языка программирования, который был бы совместим с их оборудованием. Altair имел полтора метра в высоту и почти столько же в ширину.
После того как Аллен с воодушевлением рассказал Гейтсу об этой возможности, они решили сделать коммерческое предложение, хотя не располагали еще ни одной строчкой кода. Гейтс позвонил Эду Робертсу в Altair из своего общежития в Гарварде, представившись Алленом. Они решили, что говорить будет Гейтс, но на личную встречу, если затея сработает, пойдет Аллен как старший из них. «У нас есть BASIC, адаптированный для Altair, который мы уже заканчиваем и хотели бы показать вам», – сказал Гейтс Робертсу[38]. Позже Аллен так описывал этот эпизод в своих мемуарах: «Я был восхищен дерзостью Билла, но меня беспокоило то, что он зашел слишком далеко, ведь у нас еще не было даже первой строчки кода».
Но руководители Altair клюнули на их предложение, и Гейтс с Алленом начали спешно адаптировать существующую программу, чтобы получить обещанный продукт. Компания Micro-Soft появилась на свет осенью 1975 года (от дефиса в названии отказались несколько лет спустя). Первоначально она базировалась в Альбукерке, штат Нью-Мексико, но в 1979 году переехала в Сиэтл. С самого начала их бизнес строился на идее о том, что в каждом доме будет стоять настольный компьютер, а программное обеспечение, на котором он будет работать, должно быть платным. То, что за программное обеспечение надо платить, сегодня может показаться очевидным. Но Гейтс и Аллен пытались построить бизнес на невидимых вещах, которые заставляют компьютеры работать, в то время как все внимание было приковано к проектированию и разработке «железа». Программным обеспечением занимались в основном студенты-математики и любители на стороне. Своими разработками они делились бесплатно, несмотря на растущий спрос на операционные системы со стороны производителей компьютеров, таких как IBM. Неудивительно, что эти любители, многие из которых были воспитаны в духе 1960-х годов, когда молодежная культура отвергала коммерческий подход, раздражали молодого Гейтса. Они мешали его бизнес-плану.
В номере журнала Computer Notes за февраль 1976 года Гейтс опубликовал открытое письмо к программистам-любителям, в котором обвинял их в пиратстве и отсутствии принципов. «Большинство любителей осознают, что пользуются ворованными программами, – писал он в своем коротком, но хорошо продуманном послании. – Вы платите за аппаратное обеспечение, но программами обмениваетесь бесплатно, и никого не волнует, что кто-то вкладывал труд в их создание». Письмо Гейтса дышало пафосом, он демонстрировал свою фундаментальную убежденность в том, что программное обеспечение – это интеллектуальная собственность, которую необходимо защищать[39]. Настаивая на том, что программы не могут быть бесплатными, Гейтс пытался избавить своих оппонентов от контркультурной этики и навязать им капиталистические ценности, которые были свойственны ему с самого начала. Вскоре его правота подтвердилась, и этому способствовала немалая доля удачи.
Добившись определенного успеха со своим языком программирования, Microsoft заключила контракт с IBM на разработку операционной системы для персонального компьютера этой компании, который появился на рынке в 1981 году. Наладить контакты с IBM Гейтсу удалось благодаря тому, что его мать, Мэри Максвелл Гейтс, работала в комитете некоммерческой организации United Way в то же время, что и тогдашний председатель совета директоров IBM Джон Опель, и случайно упомянула о молодой компании своего сына. Как гласит история, Опель рассказал о Microsoft другим руководителям IBM, и те решили предложить этой фирме создать программное обеспечение для своего компьютера[40]. Microsoft купила дисковую операционную систему у Seattle Computer Products примерно за 50 000 долларов и передала IBM лицензию на нее под названием MS-DOS. Microsoft также уговорила IBM разрешить ей продавать лицензии на MS-DOS другим производителям оборудования, тем самым открыв путь к продаже программного обеспечения всем производителям компьютеров, представленным на рынке. Эта практика лицензирования была настоящей инновацией Гейтса; за десятилетия она принесла Microsoft сотни миллиардов долларов дохода. Она родилась как раз в тот момент, когда рынок начал заполняться множеством потенциальных партнеров. И дело даже не в десятках производителей компьютеров, а в том, что прогресс в области производства микросхем позволял снизить среднюю стоимость компьютеров, делая их доступными для домашних хозяйств. А персональные компьютеры IBM доминировали и в офисах, и дома. В совокупности эти обстоятельства стали тем фундаментом, на котором Microsoft построила свою империю.
Движимый непримиримым духом капитализма, Гейтс искал способы построить бизнес вокруг основного продукта Microsoft, добиваясь конкурентных преимуществ там, где это было возможно, и защищая сферу деятельности своей компании от потенциальных угроз. Если для этого требовалось взять уже существующую программу или приложение, доработать их и продать как часть флагманского программного обеспечения Microsoft Windows, то так и делалось. Публичные перепалки с конкурентами, неприятные обвинения в плагиате, воровстве и низком качестве продуктов Microsoft считались просто издержками ведения бизнеса. Безжалостность Гейтса распространялась и на личные отношения: в своих мемуарах 2011 года «Миллиардер из Кремниевой долины» (Idea Man) Аллен, который умер в 2018 году, рассказал, что Гейтс пытался занизить его долю в Microsoft или даже выкупить ее по заниженной цене в 1983 году. В том году у Аллена была диагностирована неходжкинская лимфома и он стал меньше работать, в связи с чем Гейтс утверждал, что доля Аллена в компании должна быть меньше.
В то же время Стив Джобс, который, как и Гейтс, мог быть меркантильным и жестким, но не был таким занудным, создавал себе репутацию требовательного дизайнера, обладавшего более привлекательным видением того, каким может быть персональный компьютер. Apple PC был элегантным и простым в использовании устройством, производство которого Джобс полностью контролировал, начиная от разработки дизайна и заканчивая презентациями для публики. Гейтс и Джобс с самого начала сотрудничали в области программного обеспечения, но при этом были непримиримыми соперниками и с презрением относились друг к другу. Джобс создавал продукты, которые вызывали желание их купить. Ларри Эллисон, соучредитель Oracle, однажды назвал Apple единственным «брендом в компьютерной индустрии, в котором чувствовался стиль жизни», в то время как программное обеспечение Microsoft, по сравнению с ним, было скучным, хотя и доминирующим[41].
Биограф Джобса Уолтер Айзексон сравнивает эпоху Джобса и Гейтса с отношениями между Альбертом Эйнштейном и Нильсом Бором в физике XX века или между Томасом Джефферсоном и Александром Гамильтоном в ранней американской политике. Для этих эпох было характерно «сотрудничество и соперничество двух суперзвезд, обращающихся друг вокруг друга, – пишет Айзексон. – Для первого же тридцатилетия эпохи персональных компьютеров, начавшейся во второй половине 1970-х годов, такую бинарную систему звезд образовали два энергичных молодых человека 1955 года рождения… Джобс полагался на интуицию, был романтичнее и уделял больше внимания тому, чтобы сделать технологию пригодной для использования, дизайн – приятным глазу, а интерфейс – удобным и понятным»[42]. Он не скрывал своего отвращения к некачественным, по его мнению, продуктам Microsoft, лишенным элегантности и вкуса. «Биллу не хватает воображения, он ничего не изобрел, поэтому, мне кажется, сейчас ему интереснее заниматься благотворительностью, нежели технологиями, – рассказывал он Айзексону. – Он бессовестно воровал чужие идеи».