Сегодня хотел поговорить о распространённом явлении, которое не так часто становится причиной обсуждения.

Хочу поговорить об ипохондрии, то есть об ожидании каких-то страшных болезней, внутренних страхах человека, связанных, в первую очередь, со здоровьем. Не знаю, в курсе вы или нет, но огромное количество людей публичных и известных подвержены этому заболеванию. Оно – заболевание. Это психосоматика чистой воды, потому что человек начинает нагнетать на себя какие-то ожидания и страхи и, в конечном итоге, они начинают подтверждаться, не имея на то истинно функциональных причин.

Сегодня поговорим не о медицинских показаниях и способах лечения идиотизма, а о том, что же это такое и зачем это, душеспасительно ли это.

Давайте вспомним яркие примеры ипохондрических расстройств среди людей более чем заметных. Хемингуэй, который покончил жизнь самоубийством, был доведён спецслужбами, без всяких сомнений, и собственными страхами до состояния разрушения личности. Всем известна страшная боязнь болезни у Гоголя. Эдгар По, писавший в жанре ужастиков, был страшно подвержен ожиданиям и предчувствиям, он диагностировал сам у себя ужасные заболевания. Но наиболее ярким среди ипохондриков прошлого и позапрошлого века был, как ни странно, Чарльз Дарвин. Я как-то уже рассказывал о том, что открыл для себя, когда попытался посмотреть всё, что с ним связано. Как рождалась теория эволюции, какую цель он перед собой ставил, и что было первопричиной.

Напомню, что трагедия этого человека заключалась в том, что, когда умерла любимая, очень дорогая ему дочь, он, говоря простыми словами, очень обиделся на Бога, не переставая при этом верить. Потому что хоть он и был из очень образованной светской семьи, тем не менее изучал именно богословие в университете. То есть был человеком более чем подкованным теологически, с точки зрения англиканской Церкви как минимум. Так вот, удивительная вещь – его приступы психосоматических заболеваний, когда он начинал мучиться в болезненных приступах, когда его одолевала рвота, когда с ним происходили вещи странные, казалось бы, без всяких сомнений указывающие на тяжелое заболевание, начались именно тогда, когда он вернулся из своей знаменитой исследовательской поездки на корабле.

Напомню, как же именно впервые пришла ему в голову мысль о теории эволюции как таковой. В то время крайне интересной и модной была теория, которую в конечном итоге господин Лейбниц выразил наиболее ёмко. Лейбниц сказал, что мир совершенен и всё, что в нём сделано и происходит, это и есть то, что сделано лучшим образом. И это было настолько восхитительно и красиво – мир прекрасен! – что, когда Дарвин увидел глубоководную рыбу, которая была поднята на борт корабля, мысль о том, а почему она так прекрасна, не могла его оставить. Потому что он никогда не смог бы её увидеть в той среде, в которой она обитает. А значит, зачем она прекрасна? Божественное ли это проявление, или это стечение каких-то обстоятельств иного рода заставило её быть столь замечательной? И вот, глядя на эту рыбу, он стал формировать теорию происхождения видов. И именно тогда у него начались ипохондрические припадки.

Перешагнув примерно 40-летний рубеж, каждый человек теряет примерно половину людей, его окружающих. Это статистика. Проверьте, посмотрите школьные фотографии, если вам уже за сорок. Войны, болезни, какие-то жуткие стечения обстоятельств, несчастные случаи, да что угодно… Мы тут с моим однокашником посмотрели нашу ротную фотографию. Из преподавателей не осталось никого. Это были люди всего лишь на 15–20 лет старше нас, то есть по общечеловеческим меркам ненамного старше. Им сейчас должно было бы быть в районе 70–74 лет.

Да это, наверное, и неудивительно, с учётом того, что происходило в нашей стране в девяностые, и военные кампании все эти наши непонятные, и так далее. В общем, выкосило здорово. Нас самих осталось-то совсем чуть-чуть. А ведь это не самый яростный вид войск, с какого начинал свою кадровую службу – я закончил танковое училище.

Так вот, обернувшись на это, мы вдруг понимаем, что нам несказанно повезло, но слишком очевидна простота, с которой люди исчезают в своей материальной жизни. И будучи людьми как минимум рационального мышления, мы понимаем – кто сказал, что мы можем избежать? Когда, что называется, бомбы рвутся всё ближе, ближе и ближе к нашему месту стояния, мы начинаем прислушиваться к себе: всё ли у нас в порядке? Так ли мы здоровы, как нам хочется? Всё ли в порядке с нашей службой? Зачем Господь это попускает?

А для того попускает, чтобы понять всю ничтожность наших представлений о безопасности нашей жизни, о её бесконечности, чтобы ощутить всю конечность нашего физического существования, для того чтобы не наделать ошибок и искупить те ошибки, которые были нами совершены.

И только откровенно заносчивый дебил может не понять, что единственная врачебница в этом смысле – Церковь Христова. Потому что именно к сорока годам человек накапливает столь бесконечное количество проявлений воли Божьей, и иначе никак эти события не объяснить, что не уверовать в Бога может исключительно демоническая личность, которая Бога отрицает!

Так вот, сорок лет Чарльз Дарвин безумно страдал от психосоматики, но жестокая обида на Бога за смерть любимого ребёнка так и не позволила ему принять Христа в полной мере.

Не готов его судить, кто я такой? Более того, все эти сказки о том, что он стал атеистом, рассыпаются просто, если вы обратитесь к его творчеству и его биографии. Он утверждал, что теории видов, эволюция – объективно существующий механизм изменения природы. Это, кстати, никто не отрицает, да, они есть. Селекция – вот, посмотрите, как можно изменить вид яблока, например, его размеры, вкусовые качества и так далее. Как можно вывести породу собак. Это всё, грубо говоря, основано на теории происхождения видов, это всё эволюционные вещи, но это частности. Мир не мог быть создан вот таким прекрасным по Лейбницу только потому, что он был случайно изменяем.

Мне очень нравится сентенция: если эволюционная теория абсолютно верна, то взрыв в библиотеке мог бы привести к тому, что разорванные клочки бумаги могли сложиться в Большую Советскую Энциклопедию.

В основе всего происходящего лежит сверхидея, как это принято говорить в философии. Бог. Творец. Отец Небесный.

И чтобы человек осознал собственную ошибку, и чтобы покаяние его было и жарким, и спешащим, Господь попускает те самые ипохондрические расстройства, которые лукавые люди относят к психиатрическим заболеваниям, не понимая, что психиатрии в них нет. Есть душевные болезни, которые лечатся в единственно возможной врачебнице – смирением, покаянием, исповеданием греха и причастием Христовых Тайн.

Если вы чувствуете, что ваша жизнь находится в некой внутренней опасности, если вы прислушиваетесь и трогаете себя за какие-то места в ожидании страшных проявлений болезненных, не факт, что вы ошибаетесь. Первое, что должно прийти в голову, это врачевание духовное, что важнее любой физической манипуляции. Потому что все передохнут, кто бы сомневался, а значит, есть нечто большее, что нужно сделать для себя в этой физической жизни, которая есть экзамен на состоятельность души по вхождению в Царствие Небесное.

Напомню слова Паскаля, великого французского учёного, никак не фантазёра, более чем объективно изучающего окружающий мир, который говорил: «Если я умру и там ничего не окажется, ничего страшного в этом нет, потому что хотя бы прожил как человек. А теперь представьте удивление атеиста, почившего и увидевшего, что он был неправ» ©.