Собеседник в сети задал совершенно практический вопрос. Он – молодой парень, начинающий специалист, и в отношении него как молодого бойца руководство предпринимает некие не совсем правомерные действия. А именно: заставляет работать сверхурочно, заставляет работать в выходные, заставляет выполнять обязанности, которые не относятся к должностной инструкции и так далее. Что ему, бедному, делать?

Нет ничего проще. Первое и самое основное: любой сотрудник, заступая на должность, просто обязан изучить и заучить свои должностные обязанности. Как правило, они сделаны «рыбой», но тем не менее в них есть совершенно чётко очерченные профессиональные обязанности. И как только вдруг у кого-то возникает желание заставить вас выполнять нечто сверх этого, знайте: да, это возможно, но при этом тому, кто вас заставляет, придётся платить дополнительные деньги. Правда, при условии, что вы вообще согласны их исполнить.

Все наши действия регламентированы трудовым законодательством, в котором чётко прописаны отношения сторон – от работодателя до исполнителя. Как человек, долгие годы занимавшийся кадровой политикой, совершенно уверенно утверждаю: все суды безоговорочно принимают сторону работника, не связываясь с шумной историей. То есть им проще отодрать работодателя (юрлицо, как правило), чем бодаться с каким-то сумасшедшим «физиком», который подал заявление о том, что его незаконно уволили, либо к нему применяют дискриминационные меры.

Но это в общих чертах, так сказать, широкими мазками. А теперь самое важное, практическая сторона вопроса – мы всё-таки прикладной психологией занимаемся.

Вот к вам подходит начальник и говорит: «Дружище, а сегодня ты остаёшься работать до восьми часов». Вы как человек грамотный сразу же понимаете, что если вы работаете сверх установленного норматива, это, во-первых, противоречит законодательству, во-вторых, требует дополнительной оплаты. И это ещё при условии, что вы согласны на это исполнение возложенных обязанностей. А значит, вам категорически нужен приказ в письменном виде. Знаете, чем закончится? Он передумает. Потому что генетически русские люди воспитаны так, что, если возникает какая-то бумажка с его подписью – это для него некая мина замедленного действия, которая обязательно рванёт где-то там в глубине, в недрах архивных. Поэтому расписываться на бумажках, подтверждающих его неправомерные действия, руководитель не рискнёт. В этой связи вы тупо, безэмоционально, без аргументации говорите: «Да, конечно же. Вы не могли бы ваше распоряжение оформить в письменном виде? Конечно же, я исполню эти обязанности, да, безусловно». И ждёте его реакции. Если же он напишет, отлично – это является поводом поинтересоваться дополнительной оплатой за то, что вы делали.

Что касается руководителя… Газета «Деловой Петербург» проводила семинар с моим участием для топ-менеджеров и владельцев крупных компаний. Мы говорили об инфраструктуре управления и архивирования. Я говорил о вертикальноинтегрированной структуре, о способе отчётности и совершенно непреодолимых ограничениях по доступу на вершину управления. То есть когда сотрудник, обходя своих непосредственных руководителей, выходит на прямого начальника. Есть разночтения по этому поводу. Генри Форд, например, утверждал, что как раз такое вот – это вертикальная интеграция управления, она затормаживает весь процесс управления. Слишком всё это консервативно проходит. Я с ним здесь не соглашусь, потому что часто, если в компании делегированные полномочия, если замы работоспособные, а не номинальные, то решение принимать должны они. То есть люди, которым отдан под ответственность сектор, в котором вы трудитесь. Совсем не обязательно с закупкой туалетной бумаги и моющих средств мчаться к генеральному директору каждой поломойке. Есть замПХР, вот к нему и идите.

Момент! Как быть руководителю, когда он видит саботаж любого звена и как ему этот саботаж победить?

Та же самая бумажка. Мы заводим на каждого сотрудника личное дело, в котором отмечается время его прихода, ухода, назовём это фотографией рабочего дня. Туда же заносятся и замечания, то есть поручения, которые достойны того, чтобы быть занесёнными в текущее личное дело, и исполнение – это называется «последование», то есть факт экономического результата по выполнению этого поручения. Соответственно, когда у вас возникают какие-то претензии, вы их тоже записываете. Дисциплинарного свойства в том числе. Более того, любое нарушение трудовой дисциплины должно быть закончено служебным расследованием по факту. В этом расследовании должно быть лицо, которые проводит расследование, и оно должно быть закреплено двумя свидетелями, которые подтверждают, что это было так. Если свидетели не подписывают эту бумагу, на ней должна быть запись, что приглашённые для свидетельствования сотрудники такие-то и такие-то отказались подписывать данный документ.

Если сотрудник, в отношении которого велось служебное расследование, отказывается подписывать этот документ, в документе должно быть написано, что сотрудник отказался подписывать. То есть в данном случае они ведут себя радикально в отношении трудовой дисциплины.

Как не утонуть в бумагах? Очень просто – эта текущая документация живёт один квартал. То есть на настоящий квартал заводится бумага – и у вас всегда под рукой текущий контроль за дисциплиной и выполнение своих служебных обязанностей в вашем секторе ответственности. Мы делали так, это очень удобно. Потом, когда возникают вопросы по отношению к соответствию своим служебным обязанностям, человеку нечем крыть, когда он не выполняет и саботирует, и не лоялен по отношению к компании. Это все подтверждено документально, а не на словах.

Самое смешное, как только человек видит, что где-то кто-то каким-то образом хранит документы с его фамилией и росписями, вы не представляете, с какой скоростью он видоизменяется. Становится и послушным, и вежливым, и трудолюбивым. При этом вы его не оскорбляли, не унижали, не орали (и не били).

В конце расскажу смешную историю. Далеко не сразу стал замом генерального директора ЗапСибГазпрома, потому что человек, которого я сделал генеральным директором, как-то не поспешил предложить мне должность. Изначально ваш покорный слуга был назначен на смехотворную должность советника генерального директора по вопросам безопасности. Что это означает? Это: принеси, подай, пошёл… не мешай.

Тем не менее, было поручено заниматься всеми горячими ситуациями. В теле холдинга ЗапСибГазпрома находился электродный завод. Надо сказать, что он был естественным монополистом, потому что на территории всей Западной Сибири это был самый крупный завод по производству электродов. От Урала и до Красноярска очень многие компании зависели от его продукции. И качество всех устраивало, цена была доступная, и всё такое. Возглавлял этот завод дядька, у которого была то ли одна, то ли две статьи по экономическим преступлениям в Казахстане. Правда, они были погашены, но привычки не поменять.

Дядька взял и организовал Торговый Дом. То есть это, грубо говоря, стол, который стоит в коридоре. Приходит флюс и проволока, они проходят через Торговый Дом. То есть на флюс и проволоку накручиваются двадцать процентов в цене. Завод платит не поставщику, а Торговому Дому. Там в три смены отпускаются электроды, они продаются Торговому Дому, который крутит ещё двадцать пять процентов и потом продаёт не от лица завода, а от лица Торгового Дома. Итого до 50% неправомерной надбавки к цене, уходящей налево.

Схема незамысловатая, известная. Так живут многие компании.

Для того чтобы нам навести порядок, нужно было срочно прекратить деятельность этого Торгового Дома и взять завод под свой контроль, потому что там потери были что-то в районе тридцати миллионов. Вызывается, значит, генеральным директором весёлый дядька в годах, краснолицый, очень напоминающий секретаря обкома, и генеральный директор начинает на него орать: «Пошёл вон! Пиши заявление!». Тот выслушивает молча, потом говорит: «Слышишь, ты, сынок, ты что мне тут зубы показываешь? Ты меня уволить не можешь, меня совет директоров принимал на работу. Пока его не будет, никто ниоткуда не уволится. А когда он будет, меня этот совет директоров не уволит, потому что он – мой. Так что ты хлебало широко не разевай, сквозняком подавишься». Разворачивается и уходит.

У генерального лёгкая паника, он липко потеет, опасается подходить к окнам, утверждает, что там снайпера и так далее. Ко мне обращается Иван Викторович, наш особист: «Что делать-то будем?» Я говорю: «Ничего, собираем материалы на дядьку». Собираем материалы. Это была полная объективка, собранная, грубо говоря, по линии ФСБ, так как Иван Викторович у нас был полковником «конторы». Сверху материала я пишу незамысловатую фразу: «Источник сообщает», и дальше объективка по товарищу, по его судимости, по коррупционной схеме, что велась на тот момент в недрах ФСБ по этой афёре.

Вызываю этого красномордого. Он приходит с наглой рожей, говорю: «Добрый день, ознакомьтесь, пожалуйста, с документиком». Он читает и говорит: «И что, в Интернете нарыли?» Я говорю: «Нет, вы забыли прочитать первое предложение». Он читает: «Ну и что, источник сообщает?» Я говорю: «Да, источник сообщает».

Он сидел, сидел и потом говорит: «Чего вам надо-то от меня?» Я говорю: «Дружище, у вас возраст, давайте-ка мы вас отправим на пенсию, я вам хрустальную вазу подарю. Нам, собственно, завод нужен. С этим вашим Торговым Домом я отдельно разберусь, а с вами нужно разобраться вот так – нам нужно управление на заводе. Отдаёте его – и в добрый путь».

Он мне говорит: «А это не будет считаться, что я тут признаю свою вину?» Я говорю: «Ну, вы же не подписываете признание. Всё сделано на словах, мало ли кто о чём договорился. К тому же я следствием не занимаюсь. Мне нужно управление над заводом. И тут либо мы сейчас договариваемся доследственно, либо я ”не справляюсь”, вызывают следственную бригаду из Москвы и я умываю руки». Он говорит: «Дайте мне, пожалуйста, лист бумаги и ручку». И пишет заявление об увольнении. Я беру это заявление и несу Ивану Викторовичу, нашему особисту.

Знаете, что он спросил? «Ты его не бил хотя бы?» Я говорю: «Нет». – «А почему он написал?»

Сработала волшебная бумажка с предложением, которое он понял. Я немножко слукавил. Формулировка «Источник сообщает» говорит о наличии агентуры внутри компании – всего лишь. И это уберегло его от возможного криминального радикализма и возможной посадки.

Внутренние экономические проблемы «Газпрома» решаются внутренним образом, то есть наружу ничего не выплёскивается. Это политика организации. Поэтому сами разобрались.

Вот так правильная бумажка часто решает вопросы с небывалой лёгкостью, а главное, безболезненно. Рекомендую!