На первый взгляд Селия казалась «хорошей гражданской». Ей было двадцать восемь лет, она была высокой, стильной и немного более объемной, чем обычные модели. Она выходила в свет с красивыми девушками по вечерам в клубы Метпекинга, каждое лето они выезжали в Хэмптонс, и еще она всегда танцевала на столах. Но стоит за ней немного понаблюдать, и сразу обнаружатся любопытные моменты, например, что она не пьет, а только разливает алкоголь по бокалам. Стоя за столиком, она покачивает плечами так, будто ей очень нравится танцевать, но на самом деле ее тело никогда не совпадает с ритмом музыки, потому что ее внимание всегда направлено на девушек за ее столиком. Когда я впервые встретилась с Селией, двое из ее клиентов были богатыми бизнес-партнерами, с которыми она познакомилась через менеджера в клубе Jewel. Им понравилась веселая компания ее девушек – «хороших гражданских», так что они регулярно заказывали им шампанское в бутылках, чем обеспечивали ей приличную комиссию. За спиной они шутя называли ее «мадам», потому что она постоянно следила «за всеми девушками».

Немногие девушки были промоутерами. Мужчин-промоутеров я встречала в клубах Нью-Йорка каждый вечер, но женщин-промоутеров найти было очень сложно. Я узнала лишь о десяти и то приложила к этому немалые усилия. У пятерых я взяла интервью и даже выходила с ними потусоваться.

Общее мнение о женщинах-промоутерах было таким.

«Это сложная игра для женщин», – ответил Дре, когда я спросила, почему так мало женщин занимаются этой работой.

«Женщинам тяжело ее выполнять», – сказал один владелец клуба.

«Ночная жизнь – это клуб для мальчиков», – отметила одна девушка, и так далее и тому подобное.

Там, где мужчины добивались успеха благодаря своей харизме и флирту, с помощью которого они привлекали девушек, женщины становились промоутерами, если занимали определенную позицию среди девушек. У всех пяти промоутеров-женщин, с которым я общалась, был прямой доступ к красивым девушкам. У четверых были связи в модельном мире. Две девушки и сами были моделями, которые очень часто ходили тусоваться в клубы с другими девушками-моделями, их заметили менеджеры клубов и предложили им работу. Одна девушка владела небольшим модельным агентством. И вместо начальной оплаты ее услуг девушки ходили с ней в клубы. Одна была бывшим агентом, с большим количеством связей среди моделей.

Ну и, наконец, была Селия, которую завербовали на работу промоутером, потому что у нее был доступ к моделям благодаря пекарне и кафе в Сохо, совладельцем которого она была. Там продавалась дорогая французская выпечка и эспрессо – как раз в таких местах любил проводить время Энрико. Он подружился с Селией, они оба родились в обеспеченных европейских семьях. Он сразу же заметил, что у нее есть связи с огромным количеством девчонок, которые посещали ее кафе. Оно пользовалось большой популярностью среди студентов NYU и FIT, а также у моделей. Селия была очень общительной, Энрико отметил ее «позитивную энергию», которая объединяла ее с настоящим кладом, который состоял из красивых девушек, которыми можно было заполнить его столик. Он пригласил ее поработать с ним в качестве помощника промоутера, и в конечном счете она начала работать самостоятельно.

После тусовок в клубах с полуночи до трех утра Селия весь день была занята в пекарне. Ее семья, которая осталась во Франции, в 2008 году понесла большие финансовые потери, поэтому больше они не могли помогать ей с бизнесом. Ей хотелось доказать, что она может добиться всего и без семейных денег, поэтому она так усердно работала. Селия вложила все, что у нее было, в это кафе. Она очень любила свою работу, но бизнес шел непросто, и спустя год стало ясно, что она не заработает на кафе денег. На самом деле оно даже высасывало ее сбережения. Поэтому, когда с ней подружился Энрико и рассказал ей, что, работая с ним, она сможет зарабатывать несколько сотен долларов в неделю, она с радостью согласилась.

Она была фанаткой танцевальной электронной музыки и знала элитные ночные заведения, которые часто посещала в Париже. В Европе никому не было дела до моделей, люди приходили на вечеринки ради музыки. Но в Нью-Йорке ей пришлось подстроиться под потребности клубов, так что она смогла сделать это своей работой и приводить в клубы лучших девушек из категории «хорошие гражданские», которых она только могла найти в своем кафе. Ее цель – дюжина девушек за ее столиком пять раз в неделю.

У Селии по сравнению с конкурентами-мужчинами было два основных недостатка. Большинство ее девушек были гетеросексуальны, поэтому она не могла использовать флирт создания близких (интимно-близких) отношений. А еще ей не хватало, как это принято называть, «мужской силы и власти», чтобы контролировать девушек и разбираться с агрессивными конкурентами в клубах. Но она пыталась обойти эти сложности чисто по-женски: она старалась создавать очень крепкие дружественные связи со своими девушками, а в случае необходимости она полагалась на мужчин.

– О, я уже не сплю, – сказала она мне, когда я пришла к ней в гости в воскресенье. Она жила в студии, которая располагалась в подвале на Нижнем Ист-Сайде. У нее был ее выходной, и она все еще была в пижаме, хотя уже был обед. – У меня была бессонница, где-то десять лет я не спала. Теперь, когда я вижу кровать, я просто туда падаю.

Разрываясь между двумя работами: пекарней днем и клубами ночью, Селия постоянно была уставшей. Она заметила, что по факту у нее ведь есть еще и третья работа и что больше всего сил забирает именно она. Это была работа по налаживанию крепкой дружбы с девушками в надежде, что они пойдут с ней потом в клуб.

В клубе все было легко, три часа, где ты спокойно ухаживаешь за девушками. Не самое веселое занятие, но это была работа, которая требовала определенного эмоционального труда для создания того, что Селия называла искрой, то есть энергии, которая поддерживала всю группу в течение вечера. Но все это даже рядом не стояло с тем, как много сил и времени уходило на постоянное общение с девушками ради поддержания хороших отношений. Селия постоянно звонила девушкам, писала им и старалась заручиться их обещанием прийти вечером в клуб.

У нее не было возможности «нафлиртовать» себе девушек за столик.

– Это не работа для женщин. Тут везде секс. Девушки ходят с промоутерами в надежде, что что-то произойдет.

Так что вся клубная жизнь пронизана сексом и возбуждением вокруг него.

Вместо этого у Селии была дружба.

– Я бы не выжила без нее. Я знаю их. Девушек. Я знаю каждую из них. И когда я пишу им, я всегда сначала спрашиваю: «Как дела?»

Девушка-промоутер ни за что на свете не отправит массовую рассылку или сообщение откровенно сексуального характера (как это делал Тиболт), и она не будет спать с девушками, как это делали Дре и Сампсон. Также я ни разу не слышала, чтобы промоутер-женщина приставала к девушкам на улицах. Селия бы никогда на такое не пошла, она считала, что подобное поведение приводит к неловким ситуациям и девушки могут решить, что она лесбиянка. Другие промоутеры-женщины просто считали такое поведение неподобающим, и не важно, какой ты сексуальной ориентации, это не повод околачиваться на улицах.

– Я не могу делать то, чем занимаются парни, – говорила Ванна, которая уже три года работала промоутером в паре с Пабло. Раньше она думала, что мужчины-промоутеры – это «стремные пожилые мужики», которые «охотились за девушками» по кастингам. Так как Ванна и сама была моделью, она очень аккуратно относилась к девушкам, когда встречала их. – Я никогда и ни за что на свете не пристану к девушке на улице или во время кастинга. Не подойду, чтобы сказать «привет» и сделать вид, что она мне нравится.

Ванна, будучи дружелюбным и открытым человеком, сначала ждала, пока она что-то почувствует к человеку. Как будто она ждала, когда ощутит возможность дружбы, и вот только тогда уже подходила и приглашала девушку «потусить». Конечно, ей было важно заработать как можно больше денег, но деньги не должны были быть на первом месте.

Девушки-промоутеры полагались на дружбу и взаимовыгодность отношений. Селия считала, что, когда девушки выходят с ней тусоваться, они идут ради нее. В идеале они не должны знать и думать о других промоутерах. Они идут туда, потому что им нравится она и ее тусовка.

– Моя работа заключается в том, чтобы собрать вместе классную компанию людей, которым будет весело вместе. Так что, когда мы с моими друзьями выходим куда-то, мы вместе веселимся, – добавляла Селия.

Все женщины-промоутеры, с которыми я общалась, считали, что вечер в клубе с ними был намного более веселым, потому что между ними были налажены теплые дружеские отношения. Поэтому женщины-промоутеры сильно переживали по поводу того, как много веселья и энергетики исходит от их тусовки, потому что эта энергетика была несексуального характера и происходила из дружественных связей.

– Ты когда-нибудь бывала за столиком, где девушки ну просто сидят? – спрашивала у меня двадцатилетняя темнокожая Кия, работающая промоутером. – Да уж, я ненавижу такие мероприятия. На хрен куда-то идти, если там будет так тухло? Мы любим веселиться. Я люблю танцевать. Я постоянно ношу всякие прикольные наряды. А на вечеринках мне и моим друзьям весело, мы круто проводим время, прыгаем и танцуем.

Столик Селии всегда был полон «хорошими гражданскими», за которых она получала по пятьсот долларов за вечер. Если бы все они были моделями, она бы получала в два раза больше. Но она, как и Энрико, не особо жаловала моделей из-за их самомнения. Она и без этого отдавала почти всю себя девушкам, но моделям этого было недостаточно.

– Ну раз ты такая красивая, ну и тусуйся со своими красивыми людьми, – такая у нее была философия. Селия скорее была знаменита тем, что у нее всегда были красивые и веселые девушки.

– Селия создает особую атмосферу и особое положение, – говорила одна из ее девушек.

Селия старалась за вечер уделить немного внимания каждой из своих девушек. Она знакомила девушек друг с другом и старалась их подружить, чтобы им было прикольно вместе танцевать и отдыхать. Перед клубом она часто приглашала девушек на ужин к себе домой. Обычно это было шесть-восемь девушек, которым она готовила сама, а некоторые еще и приносили с собой на десерт бутылочку вина. Потом они вместе скидывались на такси до клуба, так что у них, можно сказать, было прямо-таки товарищество или братство.

В течение дня Селия продолжала оказывать внимание своим девушкам: она звонила им, писала, слушала их бесконечные истории про парней и про расставания с ними. Вот так она проводила свои редкие выходные дни.

– Промоутеров так много, что для меня критически важно выстраивать с девушками отношения. Я знаю всех своих девушек, – говорила она мне как-то ночью, покачивая плечами в такт музыке.

И правда, девушки за ее столиком часто говорили о том, как они любят Селию и что главная причина, почему они приходят в клуб, – это поддержать ее, потусоваться с ней, а также познакомиться с другими людьми из ее окружения, которые, по их мнению, тоже должны были быть интересными. Двадцатилетняя Джейн, актриса и студентка магистратуры философского факультета, вот уже два года постоянно выходила с Селией. Она почти всегда ходила именно с ней, иногда еще с Энрико, потому что она знала, что он поддерживает Селию. Она поняла экономику VIP-клубов, где «мужчине для того, чтобы заплатить большие деньги за бутылку шампанского, надо было быть в окружении красивых женщин… а если они круто проводят время, они могут даже заказать вторую и третью бутылку».

Джейн не была моделью, ей не хватало для этого худобы и роста, а еще у нее были короткие волосы в стиле «пикси», так что она совсем не проходила в «модельные стандарты красоты», как она это называла. Но за возможность тусоваться с Селией, бесплатно обедать и выпивать и делать все это на студенческую стипендию она включала свой шарм на полную:

– Одна из причин, почему меня берут на тусовки, хоть я и недостаточно высокая и худая, заключается в том, что мужчины любят со мной поговорить. Они со мной смеются. И с некоторыми из них я действительно дружу. Так что я могу поддержать разговор, а это не умеют делать большинство девушек, а мужчины не хотят проводить вечер с кучкой злых баб, которые с ними не разговаривают… Так что моя работа – делать вечеринку. Ну типа напитки бесплатные, понятно, но я все равно не могу выйти и не работать. То есть моя работа – для начала прийти, а Селия мне говорит что-то типа: «А ну-ка забирайся на диван и танцуй», если я действительно классно выгляжу в тот вечер; или говорит: «Забирайся на столик и давай танцевать». А если я буду плохо выглядеть, она просто не захочет, чтобы я приходила. На мне как-то была куртка, и она сказала: «Сними это, быстро!»

Короче говоря, Джейн делала так, чтобы за столиком у Селии было весело. Она считала, что она как бы работает от имени Селии, то есть она одновременно была ее ценным активом и другом.

Можно сказать, что Селия была такой прямой с Джейн из-за их дружбы, что значит, что они поддерживали друг друга, хоть и по-разному. Когда ее спрашивали, почему она не просит денег за всю ту работу, которую она делает за столиком Селии, Джейн отвечала:

– Ну потому что мы друзья. Я довольно часто не хочу идти на вечеринку, но в эти моменты я думаю, что Селия моя подруга, так она зарабатывает деньги. Ну типа, а я просто заскочу к ней в клуб, понимаешь? Ну короче, у меня есть какая-то странная преданность к ней. Я хочу ей помогать. Она мне много чем помогла за пределами клубов.

Однако у этой дружбы были свои границы. Поначалу Селия держала Джейн в «списке на проверку», то есть Джейн должна была перед вечеринкой приходить на ужин к Селии, чтобы та могла проверить, во что она одета. Иногда Джейн приходилось переодеваться, иногда ей достаточно неприятно напоминали о внушительном размере ее попы. Когда она начала тусоваться с Селией два года назад, Джейн сбросила вес до пятидесяти восьми килограммов, именно столько она весила, когда училась в восьмом классе.

– Я ведь на самом деле очень много об этом думаю, – говорит она про свой вес. – Я волнуюсь, что, если я слишком сильно растолстею, Селия перестанет меня приглашать. Или она будет звать меня только на отстойные вечеринки. – Джейн принимала эту часть их отношений, потому что, как она говорила, для Селии это было работой.

Как-то у Джейн случился короткий роман с одним из клиентов Селии, а после их разрыва Селия продолжила приглашать на вечеринки клиента, но не Джейн, даже несмотря на то, что он совсем скоро уезжал из Нью-Йорка.

– Я была в шоке, я ведь была твоим другом два года, а этот парень через два месяца вообще из города уедет. Но он нужен ей больше, чем я, потому что он платит.

Тогда они крупно поссорились, ссора перетекла и в сообщения, где Джейн писала, что к ней все это время относились как к инвентарю, а не как к другу, а еще она угрожала уйти к другому промоутеру. Селия отвечала: «Как ты можешь называть меня промоутером? Мы друзья!»

В итоге девушки помирились, но ссора вскрыла уязвимость бизнес-модели Селии: ее близость с девушками гарантировала ей, что они будут ходить с ней на вечеринки, но она же и мешала, потому что она не могла быстро от них отделаться.

Даже имея свою команду из девушек-подруг, Селия все равно прекрасно понимала, что она проигрывает флиртующим промоутерам-мужчинам. Этот минус она старалась обойти, создавая возможности флирта в своей тусовке. В ее команде всегда был хотя бы один мужчина, она старалась сделать так, чтобы это был красивый мужчина с деньгами. Девушки находили их привлекательными, так что это могло послужить дополнительной приманкой. К тому же эти мужчины платили за счет в ресторане и за напитки в клубе, так что Селии редко приходилось закрывать счет самостоятельно. Она приманивала их к себе за стол обещанием шикарных девушек, которых он сможет встретить этой ночью. Один из ее клиентов показал мне сообщение от Селии, там говорилось: «Джонни, приходи в клуб Jewel. У меня есть четыре модели, они такие скромницы…»

Обещания вечера в компании девушек с редким набором качеств вроде красоты, успешности и приятного характера, должны были соблазнить Джонни присоединиться вечером к столику Селии и заказать там парочку бутылок.

В то же время Селия писала своим девушкам, что сегодня с ними будет успешный одинокий мужчина. Она как-то отправила сообщение Джейн, где говорилось, что клиент по имени Макс будет сегодня в клубе и что он не может дождаться, когда снова увидит ее. Джейн пошла на тусовку в тот вечер, где она увидела Макса, и он сказал ей: «О, я не знал, что ты тоже сегодня будешь». Ну вот как-то так это и происходит. Селия была мастером подобных схем.

Также Селия заручилась поддержкой мужчин, чтобы у нее тоже была «мужская власть», которой ей не хватало, когда она пыталась контролировать девушек, которые иногда пытались уходить за другие столики или даже в другие клубы. Чтобы удержать своих девушек за своим столиком и оградить их от чужих мужчин, она договорилась с секьюрити. Так что, когда пьяные мужики с соседних столиков подходили или пытались заговорить с ее девушками, она поднимала руку вверх и щелкала пальцами, чтобы привлечь внимание охраны. Она оставляла им хорошие чаевые, так же как оставляла их официантам и официанткам, это обеспечивало ей уверенность в том, что алкоголь за ее столиком никогда не закончится.

– Ты должна заботиться о своих людях, а они о тебе, – говорила она. Она даже платила дополнительные чаевые секьюрити, чтобы те позволяли ее девушкам незаметно курить за столиком, потому что для нее большим риском был выход девчонок на улицу на перекур, где их легко мог подцепить другой промоутер. Даже если ее клиент оставлял чаевые, она все равно могла кинуть сверху еще триста долларов.

Селия в основном работала над тем, чтобы наладить дружбу с девушками, и те, кто был на ее вечеринках в основном и говорили, что посещали их потому, что искренне ее любили, подобные связи между женщинами имели свои ограничения, особенно в мире, где балом правили гетеросексуальные отношения. Один клиент отмечал, что к 2:30 ночи столик Селии пустел, девушки ускользали от Селии и шли в другие клубы с промоутерами-мужчинами. Этот же клиент сказал мне, когда мы вдвоем стояли около ее опустевшего столика:

– Это реально не круто со стороны ее девушек. Я думаю, они уходят, потому что она женщина. Если бы я был промоутером, я бы заставил их остаться.

Селия и другие женщины-промоутеры сталкивались еще с одной неприятностью в работе – это отношения с менеджерами клубов. Промоутеры постоянно буквально воевали с ними по разным вопросам, включая комиссию. Эти споры иногда перетекали в довольно-таки агрессивные разговоры между промоутерами и менеджерами, особенно когда речь шла о внушительной комиссии, например, в тысячу долларов. Мужчины постоянно использовали позицию силы, когда речь касалась денег, Ванне это не нравилось.

– Тебе надо быть один на один с ними, – говорила она про менеджеров клубов. Поэтому она и решила взять в компанию Пабло, он отвечал за переговоры с менеджерами и за платежи.

А еще, в отличие от Тиболта, Сампсона и Дре, промоутеры вроде Селии не приобретали никакого особого статуса за счет красивых девушек. Напротив, их часто принимали за самих девушек и относились к ним как к секс-объектам.

– Трудно быть девушкой в мире промоутеров, потому что в клубе девушка – это просто красивая задница. Вот и все. Девушек продают как секс, и это все, для чего они нужны, – объясняла Киа.

На самом деле то, что они были промоутерами, не только не придавало им статусности, но и в принципе разрушало их репутацию как женщин, потому что они получали доход от своих друзей и торговли девушками, как сутенерши. Три из пяти женщин промоутеров категорически не хотели, чтобы их называли на публике промоутерами. Одна из них даже носила парики на вечеринки, только бы ее никто не узнал.

В VIP-клубах женщины становились девушками, то есть товарами, которыми можно торговать. Поэтому им было трудно самим работать посредниками.