Антропологи всего мира уже давно интересуются темой расточительства денег. Франц Боас – один из основателей современной американской антропологии, один из первых этнографов, которому удалось запечатлеть ритуалы расточительства в конце XIX века среди племен, населяющих северо-западное побережье Тихого океана, на территории современной Канады{48}. Он вместе со своим коллегой, Джорджем Хантом, описал ритуалы празднования и дарения подарков, которые называются потлач. Во время потлача вождь племени дарит дорогие подарки гостям, с целью повысить свой статус, поэтому он раздает еду, шерстяные одеяла или серебряные браслеты. Потлачи часто начинались как праздник, а завершались огнем – иногда они сопровождались уничтожением имущества, в огонь кидали одеяла, обломки каноэ и фамильные богатства, а потом остатки выкидывали в океан. И это было достаточно весело. Французский антрополог Марсель Мосс как-то заметил: «В сущности, они не только раздавали полезные вещи и занимались чревоугодием, некоторые из них разрушали все просто ради удовольствия»{49}.

Потлачи были очень значимой практикой в обществе. Этот термин используют для определения огромной ритуальной щедрости: от пожертвований рабами, которые были распространены как среди ацтеков, так и у бигменов, которых описал Маршалл Салинс в своих работах по Меланезии. Но несмотря на существование различных вариаций, потлачи чаще всего происходили вокруг лидера группы, который хотел обрести определенный статус и престиж[41]. Скорее всего, статусность приобреталась, когда человек делал настолько щедрые подарки, что его соперники не могли ему ответить, тем самым он унижал их и провозглашал свое господство. Раздачу подарков в какой-то степени можно рассматривать как акт уравнивания общества. И в материальном смысле слова так и происходит. Но этот ритуал также создает статусное неравенство. Получается, что лидер теряет материальное богатство, но приобретает признание своих соплеменников[42]. Успешный щедрый мужчина-лидер получает статус бигмена. Его социальное величие делает его человеком популярным, хоть и не во всех сферах общества{50}. Как отмечает антрополог Дэвид Гребэр, такой человек становится безгранично сильным. Одеяла и другие богатства обрушиваются на его окружение как лавина, одновременно обогащая их и подвергая опасности. Чувства, которые человек испытывает во время потлача, как пишет Гребэр, источают необычное сочетание агрессии и щедрости{51}. В церемониях потлача антропологи видели не только любопытный и иррациональный обычай, но и глубоко значимые способы построения иерархичности общества[43]. Потлач – это всегда о классовом неравенстве. Потлач может быть игривым или агрессивным, но он всегда основывается на статусности и могуществе.

Классические исследования, связанные с ритуалом потлача, сейчас, конечно, кажутся немного устаревшими, но антропологи продолжают раскрывать их в удивительно огромном количестве современных работ. Сэм Куинонс, американский журналист, который вел хронику опиоидной эпидемии в Америке, обнаружил, что потлач является мотивирующей силой, стимулирующей трудовые ресурсы среди мексиканских драгдилеров{52}. Мальчишки-фермеры из маленькой мексиканской деревушки Ксалиско уезжали на Север, в Ржавый пояс[44], торговать опием. И все это только для того, чтобы вернуться домой через пару месяцев с карманами, набитыми наличкой, и желанием похвастать своим богатством. Они строили новые дома, покупали дорогие машины, спонсировали фестивали, привозили домой чемоданы, набитые джинсами Levis 501, и раздавали их своим друзьям и родственникам. И эти действия побуждали новое поколение ребят ехать в Штаты, продавать наркотики и возвращаться домой, чтобы также щедро раздавать свои богатства{53}.

Подобное демонстративное расточительство также было развито и в Азии{54}. Антрополог Джон Осбург подробно описал, как богатые бизнесмены в Чэнду (Китай) укрепляли свою репутацию, водя по дорогим престижным ресторанам, караоке-клубам и борделям представителей городской власти{55}. Во время подобного ужина за столик всегда приносили намного больше еды, чем можно съесть. Потлачи в Чэнду постепенно продвигали вперед мужскую сплоченность среди бизнес-структур и преступных группировок, которые в новом Китае стали равнозначными по своему влиянию.

Элементы культуры потлача вы можете заметить в распространенных по всему миру ритуалах празднования свадеб и посещения казино. Именно они объясняют логику студенческих вечеринок в начале года в американских университетах. Их хорошо видно на страничках социальных сетей богатых детей, которые путешествуют по всему миру, прожигая деньги и наслаждаясь ванной из шампанского Dom Pérignon[45].

Известный экономист Торстейн Веблен шокировал представителей элиты в XX веке, сравнив высокое общество с «примитивным обществом», про которое можно прочитать в докладах антрополога Боаса. По мнению Веблена, племенные вожди и представители элиты имели общее желание, или даже импульс, выставляться напоказ за счет чрезмерного потребления. Именно так они зарабатывали статус среди своей аудитории. Но Веблен слишком сильно полагался на достаточно сомнительную теорию, что нувориши всегда так себя ведут. Потлач едва ли был характерной чертой богачей, потому что эта идея идет вразрез с конкурирующим пониманием потребления, которое считает хвастовство вульгарным. Например, богатые голландские семьи в XVII веке были незаметными потребителями, так как они старались на публике преуменьшать свои богатства. Сегодня похожая практика существует среди новых богачей, населяющих Кремниевую долину. Социолог Рейчел Шерман подробно описала дискомфорт, который испытывают люди от чрезмерного расточительства. Так что во многих случаях богатство – это что-то, что надо прятать. И в таком случае потлач требует огромных коллективных усилий, которые позволят организовать столь грандиозное расточительство{56}.

Как любой другой потлач, потлач в VIP-клубе весьма драматично подчеркивает отношение между доминантами и подчиненными. Изучая то, как организовано подобное шоу, – гендерный антураж, постановка, реквизит и возможности, которые предоставляет клуб, – мы можем быстро понять, каким образом богатые мужчины ночью превращаются в бигменов[46].