Несколько дней прошло с того момента, как я оборвал связи с прошлым. Купил новую сим-карту. И каждый день думал о том, что поступил неправильно. Неправильно по отношению к ней… К самому себе. Я скучал.

Отчаянно.

Настолько невыносимо, что каждый день набирал её номер и не нажимал кнопку вызова. Представлял её голос и её глаза. Думал о том, что она чувствует. Смогла ли простить меня? Есть ли рядом с ней тот, кто поможет ей справиться?

Возможно, мой брат…

Я чувствовал укол ревности каждый раз, когда представлял себе их. Что если Роберт не будет терять времени? Что если он попробует завоевать её чувства? Разбитое сердце склеить сложно… Но если рядом будет человек, способный лечить раны… Да ещё и похожий на меня… Сможет ли она устоять?

Все эти мысли не давали мне сконцентрироваться на проекте и презентации. Поэтому в назначенный день, увидев переполненный зал, я занервничал. Люди стояли у стен — не всем хватило места. Я не знал, кто они и зачем они здесь. Возможно, кто-то из них пришёл, чтобы послушать выступление человека, который не раз побывал в небе и готов предложить им что-то новое для земли.

Я смотрел на часы и отсчитывал секунды до выхода на сцену. На мне — белая рубашка и чёрные брюки. Руки не дрожали, но внутри всё трепетало.

— Приглашаем Леона Нойманна.

Что ж. То, чем я жил. То, к чему стремился. То, ради чего бросил всё. Сейчас обрело физическую форму и стало реальностью. И я шагнул в неё — услышав поддерживающие аплодисменты из зала.

— Добрый день, уважаемые члены комиссии и все те, кто пришёл сюда. Меня зовут Леон Нойманн. И сегодня я представляю проект «Nest» — проект будущего.

На экране за спиной — мои чертежи. Чёткие линии, в каждую из которых вложено немало сил. Всё, что я хотел сказать миру, находилось здесь, со мной. В моих словах и за моей спиной.

— Я не просто архитектор, — продолжал я. — Я человек, который знает всю систему изнутри. Я — пилот. И лучше многих знаю, каково это — терять ориентиры, когда за иллюминатором буря, а в эфире ты слышишь только голос диспетчера, который становится единственной нитью, связывающей тебя с землёй. Именно поэтому я создал проект, в котором терминал — это не просто здание. Это дом. Тот, в котором чувствуешь себя в безопасности.

Зал молчал, а члены комиссии что-то помечали у себя на бумаге и кивали, тихо переговариваясь. Закончив свою речь, я посмотрел вдаль — на секунду мне даже показалось, что я увидел её. Что она здесь… Несколько раз моргнув, я почувствовал, что контуры вновь стали расплываться. Очень не вовремя.

А потом начались вопросы. Точные, жёсткие и беспощадные. Те, к которым я готовился всю жизнь — бессонные ночи в поисках идей, споры с отцом, первые страхи в кабине пилота — всё это закалило меня. Я отвечал чётко, без пафоса и оправданий. Без романтических фраз. Мне не нужно было ничьё одобрение или похвала — лишь понимание.

И снова в глазах — резкое помутнение. Белые вспышки. Я с силой сжал микрофон.

Пожалуйста, только не сейчас…

— Скажите, пожалуйста, вы говорили о безопасной системе эвакуации — как вы планируете решить этот вопрос?

Я опустил взгляд в планшет — буквы слились в серую массу. Я не видел текста, не видел чертежей.

Но знал наизусть каждое слово, каждую нарисованную черточку. И готов был продолжить даже с закрытыми глазами. Неважно, каким будет результат — но сдаваться сейчас я не имел права.

Лишь после того, как члены комиссии поблагодарили меня за презентацию и сказали, что результаты объявят позже по электронной почте, я ушёл со сцены. И мне хотелось лишь одного — умыться и закрыть глаза. Хотя бы на время. От света было больно, от шума в зале — тяжелела голова.

Я зашёл в туалет и плеснул себе холодную воду на лицо. Посмотрел в зеркало — отражение расплывалось, оставались только контуры. Чёрт! Я стукнул кулаком по зеркалу, желая его разбить. Мечтая я о том, чтобы оно разлетелось на мелкие осколки, которые ранят гораздо меньше, чем то, что происходит со мной.

Почему я?

Наверное, таким вопросом задаются все, кто сталкивается с проблемами. С болезнями. И каждый думает о том, что всё это не вовремя. Разве бывает болезнь, которая приходит вовремя?

Сейчас мне было страшно. Потому что я был один. Далеко от мамы, папы. От Каролины. Даже от Марка, который ни за что не позволил бы сдаться и опустить руки.

— Это женский туалет, — раздался голос позади меня, и я обернулся. Немного прищурился, чтобы разглядеть обладательницу дерзкого голоса, но сфокусироваться по-прежнему не мог.

— Значит, я удачно ошибся дверью, — отшутился я.

— Удачно, что здесь оказалась я, а не пугливая девчонка, которая подняла бы шум, и тебя выставили бы за дверь. Что ты тут делаешь?

— Умывался, — не соврал я. — Просто перепутал двери.

— Перепутал двери? Там огромный рисунок. Как можно перепутать?

Я пожал плечами. Объяснять незнакомке ситуацию желания не было.

— Торопился, — коротко ответил я.

— Меня зовут Элис, — не унималась она. — Элис Керхольц.

Керхольц… Я напряг память. Фамилия показалась знакомой. Но откуда… Впрочем, какая мне разница?

— Я не знакомлюсь с девушками, — отрезал я. — Тем более в туалете.

— В женском? — уточнила она.

Да уж… Наглости девчонке не занимать.

— Именно. Попади ты в мужской туалет… Всё можно было бы переиграть. Пропусти меня, пожалуйста.

— Ты же Леон Нойманн? Автор проекта «Nest» и сын Тома Нойманна?

Становилось всё интереснее.

— Рад, что ты запомнила. Но повторюсь — я не знакомлюсь…

— Да что ты заладил! — отмахнулась она. — Предлагаю выйти отсюда и пройти ко мне в кабинет.

— Кабинет? Какой ещё кабинет?

Я поморщился и снова прищурился. Нет, разглядеть её я всё же не мог. Всё расплывалось. Да ещё и эти яркие лампы…

— Медицинский. Очевидно, у тебя какие-то проблемы с глазами. Ты смотришь куда-то сквозь меня в моменте разговора, перепутал двери туалета и постоянно щуришься.

— Ты врач?

— Нет, практикант. Но проблемы чую за версту. Это у меня семейное.

— Семейное?

Чёрт, да зачем я с ней вообще разговариваю!

— Кажется, что у тебя проблемы не только с глазами, но и с памятью. Фамилия Керхольц тебе совсем ни о чём не говорит?

— А должна? Ты дочь какой-то знаменитости? Прости, но я за ними не слежу.

Она фыркнула.

— Мой отец вполне знаменит в своих кругах. Да и мама не промах… Я дочь Леи Вольфманн. Сестры Марка.

Я резко остановился и повернулся к ней, ещё раз пытаясь рассмотреть внешность. Зрение приходило в норму — так бывало постоянно. Вспышка… А потом всё возвращалось на место.

Сфокусировав взгляд на Элис, я попытался вспомнить, когда видел её в последний раз — нам было три года… или пять. И с тех пор она сильно изменилась. Чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Выразительные глаза с огоньком и дерзкая улыбка.

— Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил я. — Как ты меня узнала?

— Никак не узнала. Вспомнила лишь по фамилии.

— Мы не виделись столько лет…

— Мы несколько раз приезжали в Мюнхен, но ты каждый раз был занят.

Я напряг память — да, бывали дни, когда отец говорил о важных гостях… Именно в эти дни у меня появлялись неотложные дела. Общаться с друзьями отца я не очень любил. И Элис, конечно, помнил довольно смутно.

— Да… У меня всегда много дел…

— С десяти лет ты был очень деловым, — отозвалась она. — Как давно это началось?

— Что — это?

Элис быстро перескакивала с темы на тему, сосредоточиться на её словах было невозможно.

— Зрение. Ты плохо видишь?

— Не совсем…

— Пойдём со мной. Не бойся — не укушу. Ну только если сам не попросишь, — усмехнулась она.

— Что?

— Осложнения на слух…

— Ты издеваешься? — рявкнул я, когда мы всё же вышли из женского туалета.

— Если только чуть-чуть. Леон, я серьёзно. Пойдём в кабинет. Нужно померить давление. Там ты мне расскажешь, что происходит. Здесь нет других медработников, и моя помощь может оказаться весьма кстати.

— Ты ещё не врач, — напомнил я. — А всего лишь практикант. Я лучше поеду в клинику…

— … И пропустишь вкусный ужин, который они устраивают для участников конференции.

Я вздохнул. Кажется, отвязаться от этой девчонки невозможно.

— Уговорила, — сдался я и засунул я руки в карманы. — Пошли.

Она взяла меня за руку, которую я попытался вырвать — что она себе позволяет? Да, мы знакомы с детства… Но я её толком не помнил!

Руку я вырвать не успел, как услышал позади себя до боли знакомый и родной голос. Медленно обернулся и столкнулся взглядом с той, о ком думал все эти дни. С её глазами, в которых всегда видел надежду… А сейчас только боль. И разочарование. Я посмотрел на свою руку, которую сжимала Элис, и резко выдернул её под её громкое хмыканье.

И вновь перевёл взгляд на Каролину. Которая была не одна. Рядом с ней стоял мой брат. Он гладил её по плечам. И что-то тихо говорил ей.

Не обнимал её, но был слишком близко.

Каролина отрывисто кивала, слушая его, но не сводя с меня глаз.

А потом сделала шаг навстречу.

И я впервые не знал, что значит её шаг.