Впервые за долгое время я вернулся домой и услышал не претензии в свой адрес, а… Ничего не услышал. Отец молча обнял меня — так, как не обнимал уже очень давно. Он не пожал мне руку, не похлопал по плечу. Не сказал, что гордится мной.

Просто объятия — немного отчаянные. Будто бы он боялся, что я сейчас исчезну.

— Ты молодец, сын, — наконец, произнёс он, выпуская меня из объятий. — И не потому, что сдал зачётный вылет. А потому что, несмотря на все свои внутренние сопротивления, довёл дело до конца.

Да, до конца.

Я даже не нашёлся с ответом.

Много месяцев я мечтал о том, чтобы он увидел во мне сына. Не будущего пилота, не наследника авиакомпании. И, кажется, сейчас происходило именно это. Вот только облегчения не было. Была лишь пустота.

Ещё неделю назад я бы с лёгкостью променял полёты и свой ещё не полученный диплом на новое направление — на проектирование аэропортов. А теперь я не понимал, что чувствую.

Нет, бросать своё хобби я не хотел. И отчаянно ждал ответа по проекту. Так, как не ждал ничего другого в своей жизни. Но теперь появилось одно но, и это «но» с каждым днём становилось всё сильнее. Крепло внутри меня, разрасталось и превращалось во что-то непонятное. Пока ещё бесформенное.

— Пойду за мамой, — сказал отец, отвлекая меня от собственных мыслей. — Мы же должны отметить твой успех.

Я лишь слегка улыбнулся, сжимая в руках лист зачётного вылета.

Гладкая официальная бумага.

Безупречная.

Такая же, как моя жизнь со стороны.

Только на деле я не был безупречным. И сейчас мне казалось, что я стою где-то на краю пропасти. Шагну вперёд — сорвусь. Шагну назад — стану трусом. Я не был идеальным. Но сейчас становился живым.

* * *

Отец решил отпраздновать зачёт в ресторане — пригласил Марка с семьёй — это же была общая победа, совместное достижение. Не сказать, что я был против, но встречаться с Каролиной… Был ли я готов? Закрывая глаза, я вновь и вновь видел перед собой её. Несмелые объятия, которые она подарила мне, отвечая на мой жест. Моя неуверенность в том, что я имею право обнимать её. Что теперь делать? Что теперь будет?

Столько лет дразня её, столько лет доказывая ей, что она зануда, папенькина дочка, я внезапно осознал, что всё то, что я считал неприязнью — это было лишь неумение разобраться в себе. И в людях вообще.

Я улыбнулся своим мыслям — и погрузился в воспоминания. Одно из них было не очень старым, но уже практически стёртым неумолимым временем.

Мне шестнадцать лет. Каролине — пятнадцать. Родители устроили очередной совместный пикник у озера. Все веселились, шутили, проводя время с удовольствием. И только лишь я держался особняком. Потому что не хотел ехать на это мероприятие. Не хотел участвовать во всех этих показательных встречах — мол, посмотрите, какая прекрасная у нас семья. Мы проводим время вместе, любим друг друга и вообще… Возьмите с нас пример и сделайте так же.

Вместо того, чтобы смеяться над очередной шуткой Марка, я пошёл поближе к озеру — оттуда открывался потрясающий вид на Альпы — зеленые, живые и такие притягательные. Природа — самый лучший художник и творец. Человеку не под силу создать такое чудо…

— Ты ничего не пил целый день, — сзади раздался неуверенный голос.

Ну вот. Опять она. Пришла выяснять, почему я не провожу с ними время.

— Ты за мной следишь? — прищурился я. — Что ещё входит в твой план слежки? Сколько я съел? А сходил ли я в туа…

— Это даже не смешно. Это отвратительно, — буркнула она, протягивая мне бутылку лимонада. — Солнце печёт, без воды может стать плохо.

— Ты собираешься стать врачом? — насмешливо спросил я, но бутылку из её рук всё же взял, сделав большой глоток.

— Нет, я собираюсь стать авиадиспетчером, а тот факт, что солнце греет, знают дети даже в пять лет. И для этого не нужно медицинское образование.

— Вау, — искренне выдохнул я. — Ты всегда вот так разговариваешь?

— Вот так — это вот как?

— Как энциклопедия. Чётко, выверено и без ошибок.

Она поджала губы. Наверное, я её обидел.

— Леон, я не знаю, что там творится в твоей голове, но с момента, как мы приехали сюда, ты ходишь мрачнее тучи.

— И? Тебе-то что?

— Думаешь, что своей грубостью сможешь добиться чего-то?

Она как-то слишком по-взрослому смотрела на меня. На пару мгновений мне даже показалось, что она старше меня на несколько лет.

— Я ни о чём не думаю. Моё настроение касается только меня.

— Здорово, что ты это понимаешь, — она приветливо протянула мне руку. — Тогда вставай и пошли к остальным. Твой плохой настрой не должен испортить его остальным.

Руку я принял, морщась от осознания, что мне помогает встать девчонка. И не просто девчонка…

— Зачем тебе это?

— Что именно? — она развернулась и направилась туда, откуда доносился шум и искренний смех.

— Общение со мной и попытки поднять мне настроение.

— Леон, ты слишком высокого о себе мнения, — хмыкнула она. — Но если кому-то одиноко, и есть хотя бы один человек, который протянет ему руку, значит, всё было не зря.

Точно. Энциклопедия. Не может так говорить девчонка в пятнадцать лет!

От этих воспоминаний становилось больно. Мне было всего шестнадцать, и я думал, что весь мир против меня. Что я намного лучше, чем все, кто меня окружал.

А что она? Она не дерзила, не хамила. Она была на высоте даже тогда, когда дерзил ей я.

Наверное, уже тогда я упустил момент стать для неё другом. Хотя бы другом… И даже сейчас я продолжал терять драгоценное время. Время, которое предназначалось мне.

Я боялся, что дав ей шанс приблизиться, она посчитает, что внутри я пустой, что ничего не стою. Я вообще старался никого не подпускать близко, не привязываться. Всю свою жизнь я слышал лишь то, что я не такой… Не такой, как кто? Не знал и не хотел знать. Просто не такой, каким меня хотели видеть. Наверное.

Я встал с кровати и посмотрел в зеркало.

— Ты идиот, — сказал я своему отражению.

Я же видел её. Видел её взгляд. Она не отталкивала меня, она доверяла мне. Так, как умела. Или так, как хотела. Была рядом даже в те минуты, когда я не ожидал её увидеть. Я поделился с ней тем, о чём никто не знал.

Я бы мог попросить её остаться, я бы мог пригласить её куда-то! Даже не на свидание — хотя бы на прогулку, узнать её поближе. У нас было слишком много точек соприкосновения. Игнорировать их было глупо. А вместо этого я каждый раз убегал. И больше от самого себя, чем от неё.

— Леон! — раздался крик с первого этажа. — Пора выезжать. Нас уже ждут в ресторане.

Я вздохнул. Честно говоря, ехать не хотелось. Как и быть центром внимания. Прокручивая в голове идеи о том, как побыстрее сбежать с ужина, я спустился вниз.

— Поедешь с нами или с братом?

— А поехать на своей машине я не могу? — поинтересовался как можно более спокойно.

— У тебя какие-то планы на вечер? — спросила мама, поднимая на меня взгляд.

— Пока никаких. Но лучше я буду на своей машине.

Вдруг что-нибудь пойдёт не так.

* * *

Отец забронировал отдельный зал — и это было прекрасно. Находиться в толпе незнакомых людей под орущую музыку желания не было. Получив зачёт, я должен был радоваться и отмечать это событие со всеми, но руки каждые несколько минут тянулись к обновлению почты. Почему до сих пор нет ответа? Хотя бы о том, что заявка принята. Может быть, письмо не дошло?

— Том, поздравляю, друг! — Навстречу шёл улыбающийся Марк, переключая моё внимание. — Твой сын сегодня был на высоте. И я говорю не только о том, что он поднял самолёт на сорок тысяч футов в нелёгких погодных условиях. Он ещё и отреагировал оперативно на внештатную ситуацию. Знаешь, кого он мне напоминает?

— Знаю, — кивнул отец, — но таких, как ты, пока ещё нет.

— Могут быть, — Марк развёл руками. — Ты вообще в курсе, что произошло?

— А что произошло? Леон? — отец повернулся ко мне и вопросительно посмотрел мне в глаза.

Я пожал плечами и отвернулся. Я не рассказал ему ни про ошибку Каролины, ни про то, что едва избежал чего-то страшного. Я не хотел делиться с ним, потому что знал — он отреагирует слишком бурно. Начнёт восхвалять.

— Леон!

Кажется, два голоса одновременно.

— Марк тебе расскажет, — бросил я, не оглядываясь и чувствуя, как две пары глаз сверлят мою спину.

— Добрый вечер, Кейт, — поздоровался я, присаживаясь за стол, уже накрытый для праздничного ужина. — А почему приборов меньше, чем…

Я осёкся. На самом деле с губ срывался лишь один вопрос — где Каролина и почему она до сих пор не пришла?

Договорить мне помешал брат, который вошёл в зал вместе с громко разговаривающими Марком и отцом.

— Ты опоздал, — бросил я ему в шутку. — Ты же выехал раньше меня.

— Стараюсь соблюдать скоростной режим и не нарушать правила.

— Молодец. Кто-то должен быть паинькой в этой семье.

— Конечно, — он кивнул и как-то слишком самоуверенно посмотрел на меня. — У тебя-то не получается.

— Дети! — крикнула мама, с угрозой смотря на обоих.

— Кажется, мы уже давно не дети, — буркнул я, чувствуя себя в очередной раз лишним.

— А где Каролина? — спросил отец, избавляя меня от необходимости задавать этот вопрос.

— Сказала, что плохо себя чувствует, — отозвался Марк. — Извинилась и передала свои поздравления Леону.

Марк пристально посмотрел на меня — будто бы видел насквозь. Будто бы знал о том, что после зачёта я встречался с его дочерью. Или действительно знал? Возможно, он видел наши объятия…

Сосредоточиться на общении не получалось. Складывалось ощущение, что я постоянно проваливаюсь в какую-то пропасть, из которой не могу выбраться самостоятельно.

— … Ты слышал, Леон?

Нет. Не слышал. И вообще не слушал.

— Простите, мне нужно на воздух, закружилась голова от духоты, — я резко отодвинул стул и быстрым шагом направился к выходу.

Мне нужен был не воздух. Нужна была сигарета. Едкий дым, который заполнит лёгкие, но отвлечёт от навязчивых мыслей. Однако вселенная решила добить меня. Стоя в стороне и делая очередную затяжку, я увидел, как из ресторана вышел Роберт. Он не обращал на меня внимания — говорил по телефону. До меня доносились обрывки фраз, но я всё же прислушался:

— Да, скукота, как обычно. Хочешь, прогуляемся? Только я заеду домой переодеться. А потом заберу тебя. Каролина?

Гнев закипал в ушах. Кулаки сжимались от злости, а сигарета медленно превращалась в крошечный окурок.

Он едет к ней. И она, судя по всему, не против.

А я, судя по всему, ревную. На этот раз уже по-настоящему.