Меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны — чувство долга и ответственности перед самой собой.

С другой стороны — интерес и желание стать не просто работником вышки, а кем-то, кто оставит свой след на страницах этой истории. Сделать что-то такое, о чём будут помнить. Говорить.

И, пытаясь выбрать одну из этих сторон, я совершенно забывала о том, что жизнь не строится только вокруг карьеры, работы и ответственности. Что иногда стоит остановиться и попробовать вкусить эту самую жизнь.

Удивительно, что такие мысли пришли в мою голову после того, как я пообщалась с Леоном.

Он ничего не просил у меня. Но одного его присутствия хватило для того, чтобы мир внутри меня затрещал по швам.

Я легла на кровать, накрывшись одеялом с головой, желая спрятаться от себя и окружающего мира.

Сколько я так пролежала — не знала. Погрузиться в сон мешали мысли и головная боль. Закрывая глаза, я видела картинки, которые мне не нравились… Или нравились. Я не понимала своих чувств, мечтая уснуть и отключиться хотя бы на время.

* * *

Я сидела на крыше какого-то дома, чувствуя, как ледяной ветер кусает мои щёки. Подо мной — огни спящего города. Надо мной — звёздное небо. А вокруг — никого. Тишина и умиротворение.

Я сбежала сюда от себя и от мыслей, съедающих меня изнутри. Сбежала, устав от советов и похвалы. От всех, кто меня окружал. Порой нужно было куда-то спрятаться — туда, где никого нет — чтобы услышать саму себя.

— Я запуталась, — прошептала я, поднимая глаза в ночное небо. — Не понимаю, что происходит.

— Я могу помочь, — раздался голос за спиной, и я резко обернулась.

Леон стоял передо мной. Руки в карманах джинсов. Черная рубашка сидела на нём так, будто бы он в ней родился… Но что он тут делал? И как узнал, что я здесь?

— Если можешь, помоги, — просто ответила я. — Потому что я не знаю, по какому пути мне идти.

— Идти туда, куда зовёт твоё сердце.

Он сделал шаг навстречу. А я не заметила, как в ответ сделала то же самое. А потом я почувствовала его холодную ладонь на своей щеке. Его взгляд скользил по моим губам. Затем снова возвращался к глазам. Он ничего больше не говорил, а я не сопротивлялась в тот момент, когда он нагнулся и поцеловал меня. Легко и невесомо. Его губы были таким же холодными, как и его руки. А дыхание — тёплым и согревающим. Он притянул меня к себе, загораживая от ветра и от мира. От всего.

* * *

Я рывком села на постели, судорожно ощупывая лицо и губы.

Сон.

Это был просто сон.

Нет, это был не просто сон! Это было что-то другое.

Щёки горели, а на губах оставался вкус мяты и его губ.

Уснуть я больше не смогла. Перед глазами вновь и вновь возникала сцена на крыше — сцена, которой не существовало. Но она казалась намного более реальной, чем моя настоящая жизнь.

К завтраку я спустилась в задумчивом состоянии, пытаясь прогнать из головы этот самый сон. Мама, заботливо ставя передо мной тарелку, поинтересовалась:

— Что-то случилось?

— Нет, мам, — я почти не соврала. — Просто очень плохо спала.

— Конечно! — улыбнулась она. — Снова твои самолёты во сне?

Я отрывисто кивнула.

Что-то вроде того.

Мама прекратила расспросы, хотя я была уверена — она догадалась, что мои переживания связаны с чем-то другим. Она всегда догадывалась, но никогда не задавала лишних вопросов.

Тишину в доме нарушил звук подъезжающей машины. Мама выглянула в окно, а потом, прищурившись, посмотрела на меня:

— Это машина Леона.

При упоминании его имени я вздрогнула и выронила вилку из рук под тихое хмыканье. Как на чужих ногах подошла к окну и украдкой посмотрела на улицу.

Леон вышел из машины, по привычке засунув руки в карманы, а потом внезапно и как-то слишком резко посмотрел в мою сторону — словно почувствовав, что за ним наблюдают. Я поспешно отпрянула от окна — так, как будто меня поймали на месте преступления.

Мама удивлённо подняла брови и улыбнулась:

— С каких пор Леон приезжает к тебе по утрам?

— Он… — я замялась. — Он подбросит меня к моей машине. Я оставила её возле его дома.

— А что ты делала у него дома?

Чёрт! Ну кто тянул меня за язык?

— Обсуждали проект. Мам, расскажу позже! — я поспешно поцеловала её в обе щеки и, схватив куртку, выбежала из дома. Пока не попала под очередную порцию вопросов.

«Ты даже не позавтракала!» — донеслось мне вслед, но какой уж тут завтрак!

— Доброе утро, — Леон улыбнулся, как ни в чём не бывало. Конечно, он же не знал, что мне снилось. — Нам нужно поторопиться. У меня зачётный вылет, и твой отец сбросит меня с самолёта, если я опоздаю.

— Не сбросит, — нервно ответила я, садясь на пассажирское сидение. В машине пахло его парфюмом, и меня пробила мелкая дрожь. Потому что этот запах… Он был и ночью. В моём сне. Кажется, что теперь он сопровождал меня повсюду.

— Помочь? — спросил он, заметив, как я нервно дёргаю ремень безопасности, пытаясь пристегнуться.

— Что? — я покраснела. — Нет, его заело немного.

— Просто нужно потянуть вверх, — он перегнулся через меня, а я почувствовала, как сознание медленно ускользает от меня.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Ты нервничаешь, — произнёс он утвердительно, отворачиваясь от меня и переводя взгляд на дорогу. — Боишься сегодняшней смены?

Боюсь своих ощущений.

— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Не первая и не последняя.

— Но сегодня мой зачётный вылет. А значит, отвечать за взлёт и посадку будешь ты.

— Это всего лишь часть моей работы, Леон. Я не выбираю, чьи рейсы контролировать.

Я себя-то не могу контролировать…

— Но со мной же одни проблемы, — никак не унимался он, говоря довольно серьёзным тоном, а я не сразу поняла, что он всё же шутит.

— Точно! — подтвердила я с лёгкой улыбкой. — Но надеюсь, что сегодня их не будет.

— Не будет, — пообещал он.

Припарковав машину у своего дома, Леон вместо того, чтобы открыть мне дверь, легко коснулся моей руки и сказал:

— Удачи тебе сегодня. Пусть небо не подведёт тебя, Каролина.

И я, пискнув что-то неразборчивое, вышла из его машины, быстро запрыгивая в свою. Находиться рядом с Леоном дольше я просто не могла. Перед глазами постоянно всплывала другая сцена, к работе не имеющая никакого отношения.

* * *

Смена началась с новостей — новая система считывания помех, о которой говорил Роберт, сегодня была запущена в тестовом режиме. Я надела наушники, заняла своё место и проверила связь. Всё отлично. Я максимально сконцентрировалась на мониторах, выкинув все ненужные мысли из головы. Сегодня небо бунтовало — самолёты наматывали по несколько кругов, с трудом заходя на посадку. Впервые я ждала, когда закончится смена, чтобы перевести дух.

И лишь в тот момент, когда я услышала:

— Борт четыре-два-два, запрашиваю посадку на полосу два-семь.

Я облегченно выдохнула и чуть было не ответила: «Леон, пожалуйста, будь осторожен, полоса скользит», но быстро собравшись, произнесла:

— Борт четыре-два-два, посадку подтверждаю. Ветер семь узлов. Полоса скользкая.

— Борт четыре-два-два, вас понял.

И больше ничего. Работа. Чёткость. Слаженность.

А его голос… Кажется, я не могла сосредоточиться. Перед глазами снова всплывали сцены из моего сна — его холодные руки, его губы… Дыхание совсем близко.

С радара раздался сигнал. На экране — грузовой самолёт, который не был заявлен в списках. И он метит на ту же полосу, куда я разрешила садиться учебному борту четыре-два-два. Ошибка, которую я не имела права допускать. Сердце ухнуло в пятки, спина покрылась холодным потом. Руки задрожали. А точка, которая была самолётом, внезапно исчезла — новая система не справилась с нагрузкой при одновременном заходе двух бортов в зону, а резервная система просто не включилась.

— Борт четыре-два-два, — я была на грани истерики, — отклоняйтесь! Занимайте эшелон двести тридцать. В вашем коридоре несанкционированный борт. Повторяю — отклоняйтесь!

И тишина. Давящая и убивающая мои нервные клетки. Медленно. По одной.

— Борт четыре-два-два на связи, — голос ровный и спокойный. — Подтверждаю. Занимаем эшелон двести тридцать. Уходим на второй круг.

Я выдохнула, но лишь на секунду, отчаянно пытаясь связаться с грузовым судном. Пилот отозвался спустя несколько минут. Перебои с навигацией, вышедший из строя датчик… Одна секунда до катастрофы.

Внутри всё было сковано льдом. Я не должна была отвлекаться. Не должна была думать о каком-то сне!

Если бы Леон не среагировал так быстро…

Если бы я не заметила вовремя…

Я почти потеряла его. Почти потеряла себя. Почти потеряла всё, к чему так долго шла.

Я уже знала, что меня вызовут на разговор. Знала, что будут разбираться, даже несмотря на то, что всё закончилось благополучно.

Представляла папин взгляд. Осуждающий. Непонимающий.

Время смены подошло к концу, и я, взяв сумку, бросила короткое «до завтра» коллегам и поспешила к выходу. Нужен был свежий воздух.

Я вышла на улицу и попала под проливной дождь — кажется, эта осень решила утопить нас. Одежда моментально намокла и неприятно облепила тело, которое мелко дрожало — от холода и сегодняшних переживаний. От осознания, что могло произойти неизбежное. От воспоминаний о том, как однажды диспетчер не смог помочь моему отцу посадить самолёт…

— Каролина, ты сошла с ума! — я услышала его голос и едва не расплакалась. Навязчивый образ оставался в голове, преследовал сегодня во сне. А теперь был рядом… В форме пилота. До невозможности красивый.

Раньше я не замечала, как привлекательно сидит на нём эта форма… Да что там форма! Я вообще не обращала внимания на то, как он был красив.

— Леон, да! То есть, нет… Прости меня, пожалуйста! Я отвлеклась. Я не знаю, как это произошло, программа дала сбой, — затараторила я, рукой откидывая мокрые волосы назад. — Ты в порядке?

— Зачёт получил, — кивнул он, легко улыбаясь. — Если ты об этом.

— Нет… Я…

Совершенно не об этом.

Слова внезапно исчезли. Дождь смывал их вместе с переживаниями, потому что я уже не так дрожала. Но и говорить не могла.

— Всё нормально, — он пожал плечами. — Правда, Каролина. Всё хорошо. — Он подошёл чуть ближе. — Не вини себя. Появившийся из ниоткуда борт — это не ошибка диспетчера. Это случай. Один из. И ты с ним справилась.

Я справилась. Справилась со всем, кроме своих ощущений. И, не успев ни о чём больше подумать, я почувствовала, как сильные руки прижимают меня к себе. И только в эту секунду поняла, что по щекам катились слёзы. А сердце стучало намного быстрее, чем за минуту до этого.