Андрей

Я захотел пить. Миша оставил мне поближе перекусы и воду, но ведь его нет уже 2 дня. Сегодня сыновья приедут, и мне станет легче. Я взял палку и с трудом стал ковылять на кухню. Без поддержки и заботы Миши очень трудно обслуживать себя, но я старался не ныть при сыне, хотя чувствовал себя дряхлым стариком. Что мне делать с его просьбой? Я обещал дать ответ, когда он приедет, но не находил решения.

Шаг. Еще шаг. Я только вышел из комнаты и путь до кухни казался бесконечными километрами. Я устал и остановился, чтобы перевести дух, злясь на себя. Сердце подвело в самый неподходящий момент. Всю жизнь я был здоровым мужиком, и всего за 5 лет жизнь перевернулась вверх тормашками.

Еще немного. Вот уже виден стол. На нем кувшин с водой и стакан. Боже, как же трудно. Я боюсь упасть, передвигая ногу. Она не работает и ее приходится волочить. Но сила воли была во мне железной и вскоре я сел за стол, с жадностью налив стакан воды. Теперь можно обо всем подумать без суеты.

Я стал вспоминать разговор с Мишей перед его отъездом. Сын сидел напротив. Такой взрослый, серьезный.

— Папа, нам всем очень трудно. Я прошу, подумай о том, чтобы позвонить маме. Она спивается, отец. Разве ты бы хотел такой жизни для нее?

В глубине души не хотел. Мы прожили 30 лет душа в душу. Да, может не было страстной любви между нами, но привязанность и нежность всегда была. Влада была хорошей женой.

— Нет, но что я должен сделать, сын? Мы обвиняли друг друга в гибели дочери. Наговорили друг другу от горя.

В глазах стоят снова слезы, которые я пытаюсь сдержать. Больше ко мне никогда не прибежит Ленок. Так мы ласково называли дочку. Никогда я не смогу услышать ее детские рассказы. Мы окончательно сломались с Владой после гибели нашей любимицы. Леночка не сразу такой стала, а только после предательства Жени и Ларисы.

— Просто дать понять маме, что она тебе нужна. Отец, ну что ты в самом деле! — сын вскочил со стула и стал расхаживать по кухне, — Горд рассказывает, что мама обвиняет себя, чувствует вину перед тобой и топит горе в алкоголе. Только ты сможешь ее спасти!

Эта новость меня не удивила. Я уже начинал видеть алкоголь в руках жены, когда только потеряли Лену. И тогда я вспомнил, как самоотверженно Влада ухаживала за мной, когда случился первый инсульт.

— Миша, пойми, не все так просто. Мы сломаны. Нам нужно время. Я прошу сейчас только об одном. Дай мне подумать, пока ты не приедешь из Красноярска.

Он кивнул, потом обнял меня и сказал:

— Хорошо, отец. Но мы вернемся к этому разговору. Пойду в магазин схожу.

И что теперь делать? Я снова налил в стакан воды и залпом выпил. Я ждал с нетерпением ответа от Маши. Оценила она мой поступок или нет? Сможем ли мы начать все сначала?

Мне еще предстоит поговорить с Гордеем. Вдруг сын отвернется от меня, когда узнает правду? Страх был липким, лоб покрылся испариной от ужаса, что в глазах моего ребенка я увижу презрение или ненависть. Но желание исправить ошибки в прошлом перевешивали доводы разума.

За окном лето. Птицы поют в открытое окно, солнце светит, а на детской площадке слышится смех. Это мы словно в наказание купили здесь квартиру?

Чтобы спустя 10 лет я постоянно плакал от невосполнимой потери. Слеза скатилась по щеке, но я не заметил этого, руки дрожат. Невозможно смириться со смертью ребенка. Это шрам на всю жизнь, который зарубцуется с невероятной тяжестью, и то не до конца. Почему я тогда не понимал Машу, когда познакомился с безутешной вдовой?

Просто сейчас жизнь дала мне прочувствовать все то, что я успел натворить по отношению к бывшей жене. Мы отняли у Маши все, чтобы потом у нас отняли еще больше.

Я всю жизнь развивал бизнес, чтобы моя семья не голодала, зарабатывал хорошие деньги для жены и детей, чтобы потом отдать его дилетантам? Предательство Жени и Ларисы подкосило в первый раз. Сердце не выдержало предательства, жестоких слов дочери. Фирма, в которую я вложил много сил, таланта обанкротилась всего за 5 лет. Все превратилось в пыль. Если бы я был здоров, то попытался бы снова начать работать, встать на ноги, несмотря на возраст. Но, увы, поезд ушел.

Ничего не осталось. Деньги кончаются и сыновья, вместо того, чтобы учиться, где-то подрабатывают, мечутся между мной и Владой. Про дочерей я больше ничего не слышал. Их судьба мне неизвестна. Все 5 лет я ждал, что Евгения и Лариса вернутся к нам, попросят прощения и тогда я бы смог простить моих девочек. Ведь я продолжал их любить, несмотря ни на что.

Весь ужас содеянного отражался в Гордее, когда он навещал меня. Я отнял у Маши ее сына. Притом, что она потеряла Стасика. Эгоизм и самоуверенность, вот что мной руководило. Я думал, что ничего не случится.

Я вспомнил образ Маши. Мягкий, ласковый. Ее улыбка, которая всегда согревала мое сердце. Забота, внимание и любовь, которой было слишком во всем, когда Мария открыла свое сердце спустя 2 года после траура. А я этого не понимал. Для сына может показаться чепухой то, что я наговорил на диктофон, но это была правда. Несмотря на то, что мы с Владой прожили 30 лет, она не была лучшей в моем сердце. Только Маша.

Я попытался искупить вину перед бывшей женой. И написал эту запись. Пусть Гордик все поймет и останется с родной мамой. Маша обретет ребенка, которого я украл у нее. А если она сможет меня простить? Я использую этот шанс, чтобы доказать Марии, что очень ошибся.

* * *

Я проснулся, когда за окном стемнело. Часы показывали 19:36. И где это дети? Они уже давно должны были приехать. Я разволновался и стал набирать номер Гордея. Только бы не случилось чего-то ужасного. Только не снова.

— Папа, мы сейчас будем, — ответил мне сын — все в порядке, просто задержались.

Ух. Я смог выдохнуть и унять бешено колотящееся сердце.

— Жду.

Меня тут же охватила радость, и я сел, чтобы встретить сыновей. Скоро я их увижу, все узнаю. Через 10 минут ключ в двери повернулся, и я услышал голос Миши:

— Папа, мы приехали. Ты где?

— В комнате, — крикнул я.

Мои мальчики зашли ко мне. Глаза Миши засветились радостью, он подошел и обнял меня.

— Папа, как ты? Давай я разогрею суп, а ты пока поговоришь с Гордеем.

— Съел бы слона, Миша. Спасибо, сынок.

Он ушел. Я понял, что они между собой уже обо всем договорились. Наверняка старший сын все рассказал брату. О чем думает, Гордик? Что решил? Скоро я все узнаю, но сердце в груди прыгало от волнения. Неужели он начнет обвинять меня? Смотреть с презрением и ненавистью? Я отпущу его к Маше, но мне будет тяжело без моего мальчика.

— Привет, отец, — Гордик подошел ко мне и обнял, — я все сделал, — сын отдал мне диктофон, — там ответ от тети Маши.

Я отложил его на тумбочку. Потом послушаю, а сейчас важнее поговорить с сыном. Вот, Гордик узнал правду, но продолжает называть Машу тетей. Что это означает?

— Теперь ты все знаешь, сын, — я замялся, не зная, как продолжить разговор.

Он встал, взял стул и сел напротив меня. Его глаза серьезны.

— Папа, я не буду спрашивать тебя, зачем ты обманывал меня столько лет вместе с мамой. Это больше не имеет значения. Решение принято.

Волнение вместе со страхом закручивало нервы в узлы. Врач говорил о покое, но как это сделать, когда решается сейчас моя судьба?

— И какое?

— Не надо меня отдавать никому, словно ненужную вещь. Я уже взрослый и я хочу быть с тобой и мамой. Я вас люблю и хочу вам помочь.

Слезы выступили на глазах, и чувство вины утопило с головой. Все было напрасно. Гордей не остался с Машей.

— Но ведь она твоя мама, Гордей. Она тебя любит…

— Нет, — перебил жестко сын, — там чужая, незнакомая мне женщина.

Боже, что я же наделал. Теперь я понимал, что после этого я вряд ли смогу заслужить прощение Маши. Равнодушие сына еще больше ранило ее. Он выбрал не ее, а Владиславу. Какой смысл разговаривать с бывшей женой? Никакого. Вряд ли она даже поднимет трубку.

— Но…

— Больше не будем об этом, отец, — снова перебил Гордей, — я простил тебя и маму еще в Красноярске, но пока ехал в поезде поговорил с Мишей. У меня к тебе одна просьба.

— Какая? — осторожно спросил.

Я не был бы влиятельным бизнесменом, если бы бросал обещания направо и налево. Сначала надо выяснить суть.

— Ты должен позвонить сегодня маме. Без тебя мы не сможем вытащить ее из зависимости. Отец, я прошу, одумайся. Вам будет проще, когда вы снова поговорите об этом. Заметь, — глаза сына сверкнули, — это будет искуплением твоей вины передо мной. Да, вот так жестко я поступаю. Ставлю тебе условие, которое ты обязан выполнить.

Сыновья хотят, чтобы мы были снова вместе с Владой. Хочу ли я? Ведь я взрослый мужчина, которого вряд ли можно заставить плясать под чужую дудку. Хочет ли она? Я не знал.

— А если она не захочет меня слышать?

Сын улыбнулся.

— Вот и причина нашей задержки. Мы заехали к маме и с ней поговорили. Убедили ее, как и тебя, что вам плохо поодиночке. Она ждет твоего звонка.

Жизнь пролетела перед глазами калейдоскопом. У меня было две женщины в жизни. Мария и Владислава. Одна самая лучшая в сердце, но которая не простит, и та, которая была просто рядом всю жизнь, рожала детей и не требовала ничего лишнего.

Пока я размышлял, в комнату зашел Михаил. Его улыбка сказала мне о многом.

— Отец, я жду твоего решения, ты обещал подумать.

Я еще раз посмотрел на диктофон. Там запись от Марии. Что она мне хотела сказать? Что я идиот, недостойный прощения? Так я это и так знаю. Нет, даже не буду слушать ответ Марии. Зачем это надо? Решение принято и я верил, что оно правильное. Владе нужен я, а она нужна мне. Раз она хочет со мной поговорить, значит, сыновья не зря нас сводят вместе. Мы должны справиться с горем вместе. А Маша? Она будет счастлива без меня, и я искренне пожелал ей найти достойного мужчину.

— Помогите мне встать, мы поедим, поговорим, и я позвоню вашей маме.

— Вот так бы сразу, отец, — сказал Миша.

— Я рад, что ты принял верное решение, отец, — повторил Гордей.

Крепкие руки подхватили меня и помогли встать на ноги. После обеда я взял телефон и набрал знакомый номер. Влада ответила сразу, словно ждала его.

— Привет, Влада. Нам нужно поговорить.

— Привет, Андрей. Я тоже так считаю. Давай я приеду к тебе?

— Я буду только рад. Жду.

Назад пути нет. Я сделал все, что мог, чтобы исправить ошибки. Гордей сам выбрал с кем ему лучше. Теперь мне нужно постараться наладить жизнь.