Гордей

Я вышел на перрон, и огляделся на Мишу. Мы с братом были очень дружны с самого детства, и я не представлял, чтобы сейчас делал бы без него. Как бы смог разорваться между родителями? Его поддержка была мне очень важна в такой непростой период.

— Знаешь, Горд, а я совсем не помню Красноярск. А ты?

Все здесь было мне чужое, незнакомое. Я тоже не помнил город, в котором родился. Мы с Мишей почти одногодки. Брат на полгода младше.

— И я. Поэтому давай сделаем дело и сваливаем отсюда. У нас мало времени и нужно найти такси.

— Согласен. Мне тоже здесь некомфортно.

Улица встретила нас суетой. Но она была несравнима с Московским течением жизни. Там я привык крутиться в круговороте вечно спешащих людей. Интересно, успеем за 2 часа? Я очень на это надеялся и решил рискнуть взять билеты в этот же день. Нам нужно уезжать обратно. Там в Москве осталось мое сердце. Туда рвется душа. Там родители, которых судьба несправедливо обидела вероломством тети Маши. Я здесь только ради отца и его просьбы.

— Смотри, Горд, — указал рукой брат, — водители стоят.

Я быстро зашагал в сторону пожилого мужчины, ловко договорился о цене. Отец выдал мне приличную сумму, но я не хотел все тратить. Средства еще пригодятся, и их не так много.

В купе находились посторонние люди, и я не хотел расспрашивать брата о здоровье отца. После трагедии и развода мы разделили уход за родителями. Теперь я мечтал поскорее приехать к нужному дому, чтобы спросить Мишу об отце. Мы не виделись сейчас часто. Брат подрабатывал и жил с отцом. Я тоже подрабатывал и жил с мамой. Через 15 минут машина остановилась. Водитель списал плату и уехал.

Я встал перед воротами и спросил:

— Миха, как отец? Водил его к врачу? Какие прогнозы?

У папы второй инсульт. Мама самоотверженно ухаживала за ним, когда он слег с первым, но после смерти Лены они рассорились и развелись. Теперь все легло на наши плечи.

— Угроза для жизни миновала, Горд, но вот восстановление долгое, если это возможно вообще. Я упрашиваю его делать упражнения для руки, перестать волноваться и научиться жить дальше. Только папа постоянно плачет, думая, что я не вижу. И как ему помочь?

Трагедия обрушилась, словно стихийное бедствие. Внезапно и смяла нашу счастливую семью. Лена погибла по собственной глупости. Залезла на высокое дерево и сорвалась вниз. Всю жизнь она была нашим с братом хвостиком, когда подросла. Хотела быть, как мы. Мы любили младшую любопытную сестренку и потакали ее хотелкам.

— Миша, постарайся доказать, что не они виноваты в этом. Так сложилась судьба.

— А мы виноваты, Горд?

4 месяца я задаю себе этот вопрос. Родители ругались, обвиняя каждого в том, кто недоглядел за Леной. Но может мы слишком потакали капризам сестры? Учили залезать на дерево, постоять за себя, если обижают в школе.

— Мих, поздно об этом думать. Лену не вернешь.

— Постараюсь сделать все возможное, — вздохнул брат, — как мама? Спивается?

— Миша, я тоже сделаю все возможное, чтобы не допустить этого. Но как только я за порог, она вытаскивает заначку и пьет. Есть дельные мысли, как ей помочь?

— Не давай ей денег. Может, так что-то получится?

Я сомневался, но кивнул. Надо попробовать любые способы, чтобы вытащить ее из этой пагубной зависимости.

Все, пора сделать дело и уезжать. Я подошел к воротам и нажал кнопку вызова охранника, назвав квартиру и свою фамилию.

— Подожди меня здесь, Мих. Я недолго.

Брата это совсем не касается. Зачем ему это слушать?

— Давай, Горд. Иди. Помни про поезд.

Я вошел в подъезд и ахнул от его красоты. Ковер застилает лестницу, везде стоят комнатные цветы. Ну, надо же, какое роскошное жилье смогла купить та, которая родила меня. Я презирал ее. Украла у нас все деньги, которые отец зарабатывал! Ненавижу.

Все детство родители рассказывали мне о ее вероломстве.

«Сынок, тетя Маша отняла у меня твоего отца. Он хотел жениться на мне, а она соблазнила его, потом забеременела тобой, и он поступил благородно».

Я был слишком мал тогда, чтобы анализировать слова мамы. Теперь мне 17 лет и я понимал, что здесь что-то не так. Женя и Лариса взрослые. Как так получилось-то?

«Гордей, ты уже взрослый парень и должен знать правду, — любил говорить отец, — тетя Маша хотела только денег. Ей не нужен был ты или я. Она привязала меня тобой, чтобы жить припеваючи за мой счет».

Эти слова я услышал, когда мне было 11 лет. Всю жизнь я слышал, какая тетя Маша плохая. Лживая, вероломная и подлая. С каждым годом я забывал ту, которая родила, и обожал маму. И зачем тетя Маша понадобилась отцу? Цели нашего приезда в Красноярск я до сих пор не понимал.

Я проверил в кармане рубашки диктофон. Все на месте. Мне просто нужно включить запись и дать ее прослушать тете Маше. Лифт привез меня на 15 этаж. Я подошел к квартире, нажал на кнопку звонка. Тетя Маша открыла дверь и ее глаза заблестели от радости. Только вот я не испытывал желания долго разговаривать.

— Привет, Гордей. Проходи, — спустя минуту сказала она.

— Здравствуй, тетя Маша. Я ненадолго. Внизу ждет Миша, и мне нужно на поезд.

Я заметил, как она осеклась, отошла от меня, словно я ее ударил. В ее глазах блестят слезы, губы дрожат. Нет, мне не нужны истерики на ровном месте. Я вытащил диктофон и включил запись.

— Надо просто тебе это прослушать. Так просил отец.

Из динамика послышался прерывистый голос папы. Он плохо говорил, и его поначалу было сложно понять.

«Маша. Дорогая, любимая. Я знаю, что недостоин прощения, но не могу не использовать призрачный шанс. Вдруг ты оценишь мой поступок, и мы сможем начать все сначала? Знаешь, я обвинял тебе в моих изменах, но только сейчас понял, что сам во всем виноват. Я не понимал твоего горя, был равнодушен к твоей карьере и боли от потери Стасика, не поддерживал после рождения Гордея. Мне было проще уйти к Владиславе, которая всегда была меня рада видеть. Но это была ошибка. Жизнь показала мне это во всей красе. Сейчас мне так плохо, что я не знаю, как справиться с этим. Я отнял у тебя все, и хочу попытаться вернуть Гордея.

Я хмурился от непонимания и злился на папу. Что за чепуху он записал на телефон? Он любил маму. Они бы прожили вместе всю жизнь, если бы Лена не погибла. И зачем меня возвращать ей? Я что маленький мальчик? Нет, у меня есть свое мнение.

«Сынок, — продолжил болтать диктофон голосом отца, — прости нас с Владой за это. Только спустя время, когда уже ничего не вернешь, задумываешься о поступках. Мария — хорошая мама, любящая, заботливая и все, что мы тебе говорили неправда. Она любила меня, тебя и только я виноват в том, что разрушил нашу жизнь. Прошу, будь рядом с мамой. Помоги ей».

Всего на миг показалось, что я лечу в пропасть. Как же больно осознавать, что я оказался игрушкой в чужих руках. Тетя Маша плачет, хотя запись давно закончена. Я тоже молчал, прибитый неожиданной правдой.

— Дай, Гордик диктофон. Я запишу ответ для твоего отца.

Она стала записывать ответ. У меня было время все обдумать, смотря на ту, которая родила. И, несмотря на открывшуюся правду, я понимал, что не хочу здесь находиться. Тетя Маша — чужая. Время прошло и ничего не вернуть. В этом был прав отец. Я не знаю ее и не хочу знать. У ворот ждет Миша, брат, которого я люблю, в Москве ждут нас родители, которых мы любим. А она? Вот, как хорошо ей живется. Пусть так и остается. А с отцом я об этом еще поговорю.

— Спасибо, что записала ответ, какой бы он не был. Теперь мне пора.

Я даже практически не слушал, думая о своем. Я передам отцу диктофон, и пусть он делает с этим что хочет.

Когда я уже открыл дверь, то услышал сзади голос тети Маши:

— Ты ничего не хочешь мне сказать, сынок?

Я обернулся и посмотрел ей в глаза. Надеюсь, она видит в них ответ? Какими бы не были родители, чтобы они не сделали, а 10 лет мы были счастливой семьей. Нас растили в любви и заботе, внимании. Зачем отец наболтал эту чепуху для нее, мне было непонятно. Может рассудок помутился от горя?

Она поникла, а я просто закрыл дверь. Больше меня здесь ничего не держит. Я вышел на улицу и быстро подошел к брату. Все, теперь на вокзал и домой. Навсегда.